Эдуард Тотлебен: "Севастопольский почерк в Керчи"

На дальней окраине Керчи есть крепость ее имени — "Керчь". В прошлом суперсекретный объект сегодня открывает свои тайны. Севастопольцам крепость интересна тем, что ее возводили по проекту и под руководством Эдуарда Тотлебена.В 1855 году отряд англо-французских кораблей совершил рейд в Азовское море. Противник намеревался взорвать мост через Чонгарский пролив. По нему в Севастополь шли потоки свежих частей, а также боеприпасов, продовольствия, снаряжения. Во встречном направлении громыхали подводы с ранеными. В районе Геническа враг предпринял попытку высадить десант. Но он отступил под натиском вовремя посланного из Севастополя в общем-то малочисленного отряда солдат и казаков под руководством князя Михаила Лобанова-Ростовского.

В отместку с кораблей союзники открыли бешеный огонь. С перерывами, в течение нескольких дней. Городок особо не пострадал, но склады на берегу сгорели. Одной муки в огне потеряли 67,7 тысячи четвертей. А ведь она, а также превратившиеся в уголь овес, ячмень, крупы были собраны для отправки защитникам Севастополя. Еще большие потери понесли интенданты совершенно незащищенных перед лицом неприятеля Бердянска, Мелитополя, Таганрога и других приморских городов.

Молодой император Александр II был настолько удручен уязвимостью некоторых южных губерний России, что решил любой ценой накрепко запереть Керченский пролив. Посланные им на место военные инженеры выбрали для строительства крепости расположенный немного южнее Керчи мыс, названный при матушке Екатерине именем наследника.

Павловский мыс — место насиженное. Поочередно на нем располагались русская и французская батареи. Пролив в этом месте, ограниченный приобретшим в наше время известность островом Коса Тузла, узкий. Фарватер проложен в полукилометре от берега. Лучшего места не найти.

В течение двух десятков лет крепость "Керчь" поднимали силами Литовского, Виленского, Минского и других полков. На строительство важного объекта бухнули денег почти вдвое больше, чем их некогда выручили от продажи Аляски. Со строительством "Керчи" связаны имена известных в то время генерал-майора Константина Кауфмана, полковника Антона Ната, Карла Сидергольма… Но самой яркой среди этих наидостойнейших людей фигурой, несомненно, был герой Севастопольской обороны Эдуард Тотлебен.

Александр II посещал свое любимое детище в 1861-м, 1863-м и 1872 годах. По обычаю тех дней взяли бы да назвали крепость Александровской. И было бы верно. Но самодержец цитадель (крепость в крепости) назвал именем главного строителя — форт "Тотлебен".

Накануне первой обороны Севастополя нападение союзников ожидалось с моря. Эдуарду Ивановичу пришлось строить защитные рубежи вокруг города под пулями врага. В Керчи строителям никто не мешал. Здесь знания и талант фортификатора у Тотлебена проявились в полной мере. Пригодился богатый опыт, накопленный в Севастополе. И на берегу Керченского пролива обратились, например, к строительству казематированных казарм. Со счетов не сбрасывалась вполне возможная перспектива минной войны. По всему периметру крепости в земле пробили 80 контрминных галерей длиной в полсотни метров каждая. Находясь в них, "слухач" мог вовремя пресечь подкоп.

Высоченные башни и толстые стены с зубцами — классический вид крепости. В Керчи же Эдуард Тотлебен отступил от штампа. Никаких стен и башен. Вместо них — замкнутый трехкилометровый ров, облицованный гладкими блоками твердого песчаника. Высота его бортов — шесть метров, ширина — 17. Полная западня, открытая для огня из всех видов оружия. Сверху и снизу, слева и справа.

"Керчь" располагалась на 420 гектарах внешне не потревоженной земли. На ней расставили более 550 пушек. В любой уголок твердыни можно было добраться скрытно и безопасно по подземным переходам. Их общая протяженность — десятки километров. Это тоннели со сводами, словно вчера облицованные камнем.

Судьба "Керчи" сродни севастопольским фортификационным сооружениям: грабеж, вандализм, забвение. Сравнительно недавно крепость передали местному историко-культурному заповеднику. Организатором экскурсий здесь работает Григорий Орел. Будучи в погонах, в "Керчи" кем он только не был: и комсоргом, и старшиной, и заведующим складом, и… Рядом с Григорием Ивановичем трудились его жена, Валентина Ивановна, и их сыновья. Еще раньше в крепости служили и работали родители Григория Орла. Жизнь пяти поколений рода связана с "Керчью".

— При этом, — признался Григорий Иванович, — я не могу сказать, что знаю крепость как свои пять пальцев.

Разговор, начатый в бывшем капонире, где в настоящее время устроено служебное помещение, продолжили в ходе длительной прогулки по вверенному хлопотам Григория Ивановича и его сослуживцев объекту. Открытые на свежем воздухе детали просятся на бумагу.

Григорий Орел, например, показал место, где Эдуард Тотлебен впервые в России применил цемент. Его изготовление наладили рядышком, в слободке, которая получила соответствующее название — Цементная. Керченский цемент был отмечен в Париже медалью как лучший в Европе. На нашем пути оказалось архитектурно утонченное здание. При царе в нем содержали почтовых голубей. Когда обзавелись техническими средствами связи, голубятню приспособили под казарму.

В течение лет и лет в форте "Тотлебен" дислоцировались полк НКВД и штрафной батальон. Случается, что и в наши дни дождевые потоки обнажат пенсне с… оконными стеклышками, но "а-ля Лаврентий Берия". А как почитатели наркома повторяли кумира в главном ремесле, может поведать расстрельная стена. Ее настолько выбили пули, что пришлось устранять образовавшееся углубление в стене штукатурным раствором. Видимо, не единожды.

В одном месте на территории крепости как-то выдалась для саперов работенка: в течение трех месяцев, не торопясь, они выдали на-гора 29 тысяч взрывоопасных предметов — 91 тонну. Место для подвигов саперам открыто на многие десятилетия вперед.

Керченский известняк, даже самый твердый, податлив при соприкосновении со штыком и -ножом. Протянувшиеся на километры стены таким образом обрели голоса. Надписи на каменной кладке могли бы составить объемный фолиант. В него непременно в числе первых занесли бы открытую охранником Виталием Шинкаренко под слоем побелки справку: "Виленский полк был сформирован 28 октября 1811 года. Со дня основания он участвовал во всех больших и малых войнах". Есть и такая надпись металлом по известняку: "Иван Баженов из Харькова стоял на посту в 1898 году. Боже, царя храни!"

А это 30-е годы, когда и воздух был пропитан подозрениями: "Помни, что болтун — пособник врага. Это опасный преступник, вольно или невольно помогающий фашистским извергам в осуществлении их подлых и коварных замыслов. Если болтает твой товарищ, останови его немедленно".

В ином месте неизвестный художник высек вид визитной карточки Севастополя — памятник Затопленным кораблям. Наш человек! А это уже война: "Лучше смерть в бою, чем фашистские плен и рабство". Стены крепости хранят имена защитников города: Батов, Захаров, Козлов, Демин… В 1941 году на стене форта "Тотлебен" оставил свой автограф Ефим Нейман — старшина. В настоящее время 87-летний Ефим Менделевич живет в Керчи. Когда позволяет здоровье, ветеран приезжает в крепость на очередные встречи с побратимами.

…Цитадель — самая верхняя точка крепости. Она на 15 метров выше легендарного Митридата. Отсюда открывается широкий вид на море. Ежесуточно по нему проходят до 120 кораблей. Как хорошо, что великое творение Тотлебена стало музеем. И как хорошо, что реальные очертания приобрели планы строительства в этих местах моста на Кубань.

Другие статьи этого номера