Надпись от руки

Минуло ровно 55 лет с тех пор, как 15 июля 1956 года в очередной раз на порог Морской библиотеки, нынче имени адмирала М.П. Лазарева, ступил Константин Паустовский. В знакомое и любимое здание писатель как всегда пришел не с пустыми руками. Заблаговременно, возможно, в Москве, им был подписан первый том избранных своих сочинений. С тех пор пожелтели страницы книги, выгорели чернила, оставленные "вечным" пером, но все еще горячо и страстно звучат слова автора, "мечтавшего с раннего детства быть моряком-черноморцем". 12 апреля 1962 года Константин Георгиевич оставил флотским библиотекарям томик с повестью "Далекие годы" с наказом, всегда актуальным: "Любите и берегите свой великолепный город". Точно подсчитано, что на начало июля текущего года в богатейших фондах Морской библиотеки имени М.П. Лазарева насчитывалось 2985 книг с автографами писателей.Через многие десятилетия, губительные войны и революции до нас дошли фолианты, которые, как представляется, сохранили тепло прикосновения рук их создателей. Вот, например, замечательно в 1883 году в Санкт-Петербурге оформленный переплетчиками с использованием кожи и негнущегося картона подробный очерк об адмирале Г.И. Бутакове. Составителями его биографии выступили Е. Березин и А. Де-Либрен. Кто из них преподнес литературную новинку в дар адмиралу И.М. Диковцу, известному в Севастополе? Надо полагать, в Морскую библиотеку реликвию передал сам Иван Михайлович или его наследники. Некоему М.И. Зеленину "в знак почтения" авторами было даровано пособие "Новые основы походной тактики". А от Михаила Ильича полезное издание проделало путь на тесные стеллажи Морской библиотеки.

Книгам, как и людям, угрожали не только каток времени и вихри истории. Время от времени с оглядкой на политическую конъюнктуру их собрания шерстили придирчивые, склонные к перестраховке цензоры в гражданском платье или при погонах. После них показавшиеся им подозрительными издания прятали за семью печатями, либо пускали под нож, далее — в утиль. Вышедшей в 1897 году книге П.И. Белавенца "двухсотлетие Российского флота" повезло больше. На титульной ее странице занудливый проверяющий шлепнул все-таки печатью "Проверено 1939 год" (1937-й рядом!). На полку заповедного стеллажа творение П.И. Белавенца все-таки попало из-за оставленных им всего двух слов: "От автора". Я бы еще выделил каллиграфический почерк, которым он обладал. В пору службы в армии моего поколения с трудом выявляли солдат пусть недостаточно грамотных, но с хорошо поставленной рукой на хлебную должность писаря. Сейчас мы пишем как курица лапой. Выручают обделенные эмоциями компьютеры.

Доступ к книгам с автографами предельно ограничен. Таков порядок. К творению П.И. Белавенца прикасались руки лишь 5-6 исследователей, в том числе Аллы Бегуновой. Некогда Алла Владимировна работала…водителем в медицинском ведомстве города. Затем Алла Бегунова взялась за перо. На творчество благотворно повлиял ее переезд на жительство в Москву. Она — авторитетный знаток истории военной формы, а также использования в армии лошадей. Значительной известностью у читателей пользуется ее книга "Повседневная жизнь русского гусара в царствование Александра Первого". Алла Владимировна подарила эту книгу друзьям-севастопольцам с надписью: "Славному коллективу Морской библиотеки в знак глубокого уважения и с чувством большой признательности, так как работа над этой книгой начиналась в стенах Морской библиотеки…"

Бывшая наша землячка регулярно бывает в Севастополе, в Морской библиотеке. Библиотекарям-лазаревцам она подарила еще некоторые свои книги серии "Исторические приключения": "Камеи для императрицы", "Французская карта", "Черный передел", "Тайный агент ее величества" и другие.

Так мы с ответственной сотрудницей Морской библиотеки Еленой Бариновой перешли от стеллажей с книгами авторов дореволюционной поры к изданиям, появившимся в обозримый нами отечественный период. Елена Михайловна не скрывала читательских пристрастий, напротив — гордилась ими. Ей по душе произведения Валентина Пикуля. С легкой руки его севастопольского друга Вадима Щербицкого писатель исторического жанра однажды пользовался для работы книгами из фонда Морской библиотеки. Это свидетельствует о том, что только в Севастополе удалось найти Валентину Саввичу нужные издания. В знак благодарности популярнейший среди читающей публики писатель прислал в Севастополь тома со своими произведениями. Это и "Битва железных канцлеров", и "Моонзунд". Под обложкой "Моонзунда" писатель представил себя в третьем лице: "Этой книгой Валентин Пикуль закончил писать на морскую тему. Дарю книгу офицерам Черноморского флота в библиотеку при Доме офицеров Краснознаменного Черноморского флота в Севастополя. Riga 20 октября 1975 года".

Автографы выдают характеры творческих людей. Вот, например, Александр Крон. В составе столичной писательской бригады он побывал в нашем городе в 1964-м и в 1970 годах. Программа мероприятия им была выполнена: встретился с личным составом на корабле, с читателями — в Морской библиотеке. Естественно, подписал прихваченные в московских издательствах тощие сборники своих произведений "Вечная проблема" и "На ходу и на якоре". Там, где положено, поставлены суховатые авторские надписи: "Военно-Морской библиотеке Черноморского флота от автора", "Севастопольской Морской библиотеке. Александр Крон…" Не легла, надо полагать, на душу гостя поездка в Севастополь.

Различные пути-дороги вели в наш город пишущих людей за Сергеем Сергеевичем-Ценским командующий Краснознаменным Черноморским флотом каждый раз снаряжал катер. Суденышко мчало по морской глади в Алушту, где на Орлиной горе в гордом одиночестве обитал автор "Севастопольской страды".

По сложившейся традиции маститого писателя принимали в главном штабе, на кораблях и в Морской библиотеке. Нынче об этих событиях напоминают оставленные томища самой знаковой эпопеи, принадлежащей перу Сергея Николаевича, в том числе и те, которые были изданы в переводе в странах, как в то время принято было говорить, народной демократии. Предельно лаконичные дарственные надписи многолетний алуштинский отшельник непременно подписывал: "Акад. С. Сергеев-Ценский". Почему-то слова Дом офицеров он заключал в кавычки. Возможно, так было принято в дореволюционную пору.

Перед гостеприимными хозяевами я не мог скрыть своего пристрастия к творчеству уже упомянутого в этих заметках Константина Паустовского. Тогда же, 55 лет назад, на титульной странице одной из своих книг он написал: "Севастопольской Морской библиотеке от одного из ее читателей и почитателей". Константин Георгиевич действительно был читателем Морской библиотеки как в довоенные, так и в послевоенные годы. На него даже были оформлены карточки читателя. Мало того, упоминание о Морской библиотеке содержатся в произведениях и в письмах признанного классика.

В середине 30-х годов прошлого века, например, Константин Паустовский писал сыну Вадиму: "Окна (Банковской гостиницы. — Авт.) выходят на маленькую бухту, она называется Артиллерийской. В ней стоят только парусные суда. Я часто бываю в старинной Морской библиотеке. Она считается второй в Европе по богатству морских книг. Там есть приказы, написанные от руки Петром Первым. Но их очень трудно прочитать — у Петра Первого был очень плохой почерк и писал он безграмотно. Есть много книг с гравюрами кораблей и морских боев…"

В наши дни падчерицей писателя Галиной Арбузовой опубликована глава "Непокой. Гостиница "Севастополь" из незаконченной второй части повести "Золотая роза". В ней Константин Георгиевич мысленно возвращается в упомянутый в письме сыну период жизни: "Когда в 1935 году я жил в "Банковской гостинице и писал книгу о Черном море, то почти каждый день я приносил из библиотеки много морских книг и читал их почти без разбора…".

…Пока пишутся эти заметки, может быть, количество книг в фондах Морской библиотеки перевалило за три тысячи. Ведь писатели — наши современники, в том числе и местные литераторы следуют примеру Сергея Сергеева-Ценского, Константина Паустовского, Валентина Пикуля и других своих великих предшественников. И в век компьютеров надписи на книгах, как и при Петре Первом, делают от руки.

Другие статьи этого номера