Константин Коровин и его ученики

Полотна классика русского искусства, блистательного живописца Константина Алексеевича Коровина (1861-1939) являются украшением любого музейного собрания. Творческая деятельность художника многогранна и довольно хорошо изучена. Вместе с тем 50 произведений живописи и графики, впервые экспонировавшиеся вместе в Севастопольском художественном музее им. М.П. Крошицкого на выставке «Константин Коровин и его ученики» из музеев Крыма, Донецка и Херсона, посвященной 150-летию со дня рождения художника, позволяют вспомнить малоизвестные страницы его биографии. Они дают возможность проследить становление образной и живописной системы выдающегося мастера, поразмышлять над счастливой творческой жизнью, и при этом — сложной судьбой, которую Коровин как будто не хотел признавать ни своим добродушным характером, ни радостной живописью. Произведения маэстро и учеников помогают во многом переосмыслить плоды его педагогической деятельности, подчеркивают значение колористических и пластических открытий К.А. Коровина для русской живописи XX века (соотнося их с европейскими).Данная выставка, созданная по инициативе и при содействии Ассоциации заповедников и музеев Крыма, достойно продолжает полюбившийся крымчанам проект, главной задачей которого является знакомство зрителей с музейными шедеврами Алупкинского дворцово-паркового музея-заповедника, Севастопольского и Симферопольского художественных музеев, Донецкого и Херсонского областных художественных музеев. В рамках этого проекта в городах Крыма экспонировались выставки "И.Е. Репин и его ученики", "В.А. Серов и его ученики", "А.И. Куинджи и его ученики"…

Константин Коровин — выдающийся, многоплановый мастер-станковист, декоратор и монументалист. В его таланте — ярком, самобытном и глубоко национальном (художник хорошо "усвоил" заветы учителей Московского училища живописи, ваяния и зодчества А.К. Саврасова и В.Д. Поленова) — своеобразно "откликнулись" поиски импрессионистов чистоты цвета, красоты живописной фактуры, желание передать световоздушную среду. Тонкий колорист, "Моцарт в живописи", как назвал Коровина Б.В. Иогансон, пейзажи, портреты и даже жанры он писал на пленэре. Созданные им работы поражали современников яркостью, звучностью палитры, красотой верно взятого тона и цвета. Он участвовал в выставках известнейших художественных объединений Союз русских художников, "Мир искусства", сотрудничал с одноименным журналом, создал панно для всероссийской выставки в Нижнем Новгороде, разрабатывал эскизы интерьеров павильонов, писал декорации для частной оперы С.И. Мамонтова, Большого и Мариинского театров…

Жизнь и творчество К.А. Коровина были тесно переплетены с Крымом. В начале XX в. он приобрел в Гурзуфе землю, где впоследствии, в 1910-1912 годах, по собственному проекту построил дом, скорее виллу, которую назвал "Саламбо" (в советское время здесь была творческая дача СХ СССР, а ныне — Союза художников Украины). Коровин очень любил этот край, солнце, воздух, море, цветы и поэтому ежегодно приезжал сюда в разное время года. Ему здесь свободно и радостно дышалось, жилось и работалось; часто посещали друзья — художники, писатели, несколько раз приезжал Ф.И. Шаляпин. В разные годы им были написаны: картина "На берегу Черного моря" (не очень характерная для дальнейшего творчества форматная, законченная, тонко нюансированная), этюды "Ялта. Морской берег", "Гурзуф" (1917), "Вечер в Крыму", "Гурзуф" (1921).

В историю русского искусства К.А. Коровин вошел прежде всего как "первый русский импрессионист". Живопись большинства его крымских пейзажей резко отличается от живописи ранней поры. В них ярко проявилась характерная черта русского импрессионизма — этюдность. И все-таки, как ни парадоксально, даже при передаче живых натурных впечатлений, несмотря на некоторую незавершенность, "незализанность" холста, этюды художника "картинны".

В художественной среде, у критиков и исследователей творчества Коровина до сих пор сохранилось довольно устойчивое мнение о том, что маэстро практически не писал городские пейзажи. И, пожалуй, только Париж со знаменитыми бульварами, улочками, кафе, активной ночной жизнью занимал исключительное место в душе художника, а потому и отражен в его работах ("Улица. Монмартр").

Однако при более тщательном исследовании наследия мастера становится очевидным, что встреча еще с одним городом — Севастополем — не была "проходной", случайной и не прошла для Коровина бесследно. Неоднократно художник бывал в Севастополе: иногда проездом, так как тогда многие маршруты крымских путешествий начинались отсюда; иногда задерживался, чтобы побродить по городу и порыбачить в Балаклаве. Во многих музейных и частных коллекциях хранятся яркие, солнечные, но очень узнаваемые севастопольские пейзажи. В экспозиции представлены "Фаэтон в Севастополе" (1916) и "Севастополь. Рыбачья бухта" (1916). Эти работы заставляют зрителя забыть о том, что они написаны в драматический период жизни художника — во время тяжелой болезни мастера и трагедии с сыном.

Отрадно, что Севастополь не оставил равнодушным такого прекрасного мастера и что именно севастопольские пейзажи, по утверждению известного искусствоведа Д.З. Коган, "являются теми произведениями, которые закрепили за Коровиным славу чародея, маэстро живописи". В них очевидны изменения, произошедшие в колористической системе художника. Он почти отказался от постепенных переходов цвета, заменил тонкую тональную разработку сильными контрастами ярких насыщенных красок и в то же время, умело развивая цветовую мелодию, проявил себя прекрасным "полифонистом". Разнонаправленные, широкие мазки стали фактурными, "сочными", а движения кисти мастера — более точными и виртуозными.

Коровин был превосходным театральным декоратором, и театр принес ему всемирную славу. Начал он свою театральную карьеру в Абрамцево — в частной опере С.И. Мамонтова, затем работал в государственных театрах, а в 1910 г. занял пост главного декоратора и художника-консультанта императорских театров Москвы. Одной из первых и наиболее удачных постановок в Большом театре в 1902 году следует назвать балет ("мимодраму" с танцами) "Дочь Гудулы" на музыку А.Ю. Симона по роману В. Гюго "Собор Парижской Богоматери". Во время работы над декорациями вместе с балетмейстером для лучшего проникновения в эпоху он ездил в Париж, где очень много рисовал и писал старые улицы, на которых, вероятно, и разворачивались основные события. Уже в этом спектакле, поставленном реформатором русского балета А.А. Горским, художник выступил как сорежиссер и тоже реформатор театрального искусства, так как очень не любил "паноптикума иллюзионизма" в декорациях казенных театров.

Коровин никогда не нарушал в найденных им обобщенных образах условности театрального действия и вместе с тем создавал удивительно реальный мир, в котором естественно существовали и действовали поющие или танцующие люди. Спектакли (он прекрасно понимал их драматургию) превращались в великолепное зрелище, театральное, художественное, где звук, цвет, актерская игра, костюмы, соединяясь, рождали огромную силу воздействия на зрителя. "Краски могут быть праздником глаза, как музыка — праздник уха души, — писал художник. — Глаза дарят вашей душе радость наслаждения — краски, аккорды цветов, форм. Вот эту-то задачу я и поставил себе в декоративной живописи театра, балета и оперы. Неожиданностью форм, фонтаном цветов мне хотелось волновать глаза людей со сцены, и я видел, что я даю им радость и интерес". Не случайно особенно близок ему выдающийся русский композитор Н.А. Римский-Корсаков — своим мироощущением, музыкальностью, новой трактовкой сказочного действа, умением выразить народный дух и характеры.

В мае 1914 года во время пожара в депо декораций при Малом театре сгорели почти все декорации — гигантский труд Коровина с 1900 года. Поэтому представленные на выставке театральные эскизы ("Дочь Гудулы" (1902), "Садко" (1906), "Пейзаж с крепостью"), имея самостоятельную эстетическую, художественную ценность, помогают вспомнить те прекрасные спектакли и демонстрируют основные тенденции в развитии театрально-декорационного искусства начала XX века.

На протяжении всего творчества мастер с увлечением писал роскошные натюрморты. В его поздних картинах наглядно проявилась еще одна характерная черта русского импрессионизма — декоративность. Коровин, в противовес французским живописцам, не растворял предметы, а подчеркивал их материальность, как гурман "смаковал" полнокровность, "осязаемость" их плоти, любовался интенсивным цветом и красотой мощно вылепленных объемов. В 1919 году из голодной Москвы Коровин с семьей уехал в Тверскую губернию, чтобы переждать холодную зиму, и поселился недалеко от озера Удомля в усадьбе Островна, где когда-то жил его товарищ по училищу И.И. Левитан. Там академик, профессор Константин Коровин преподавал в детской художественной школе, был инспектором-консультантом в художественных мастерских. Именно тогда был написан артистичный, "сочный", солнечный натюрморт "Астры и помидоры" (1919).

С 1899 года К.А. Коровин начал педагогическую деятельность: сначала в школе Е.Н. Званцевой, а с 1901-го совместно с В.А. Серовым вел портретно-жанровую мастерскую в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Он был кумиром художественной молодежи. И хотя приходил в мастерскую не чаще двух-трех раз в месяц, каждое его появление превращалось для учащихся в праздник. Мэтр, по словам талантливого художника П.В. Кузнецова, умел увлечь аудиторию интересным рассказом, "творческим темпераментом". Он "был веселым и любящим, искренним и благожелательным". "…Изумительная грация каждого движения переходила в какое-то душевно-пластическое чувство. Это свойство сказывалось и в его искусстве, в его тонком, эмоциональном и изящном прикосновении кисти руки к холсту. /…/ Однако в вопросах искусства непримиримо и гневно обрушивался на все поддельное и фальшивое в этой области. /…/ Его любили, так как он возбуждал большой интерес всей своей оригинальной личностью, гармонически связанной с его прекрасным искусством".

Уже в начале XX века у Коровина появились последователи. И все-таки многие его ученики (Л.В. Туржанский, С.Г. Никифоров, С.Ю. Судейкин, К.С. Петров-Водкин, М.С. Сарьян, Н.П. Крымов, И.И. Машков, А.В. Куприн, Р.Р. Фальк, А.М. Герасимов, Э.А. Штейнберг и другие), пройдя прекрасную коровинскую школу, не стали подражать своему учителю. Будучи представителями разных художественных объединений (порой с противоположными творческими программами) — "Бубновый валет", "Голубая роза", "Московское товарищество художников"… — они сохранили благоговейное отношение к творчеству, уважение к ремеслу, нашли свою индивидуальную манеру и самостоятельный путь в искусстве.

После революции, в 1923 году, К.А. Коровин уезжает с семьей во Францию, но так и не сумеет "войти" в художественную жизнь этой страны. Все последующие годы он тосковал по России, где его "художественные заветы" долго и бережно хранили ученики и последователи. Творчество маэстро, как все истинное, не устаревает до сих пор и находит отклик в душах зрителей. Очень точно сказал о нем К.Ф. Юон: "Живопись Коровина — образное воплощение счастья живописца и радости жизни. Его манили и ему улыбались все краски мира".

Другие статьи этого номера