Погружение длиной в 46 лет

Рубрику ведет Леонид СОМОВ.

Мой дедушка, Свиридов Николай Никонович, умер в 2010 г. на 103-м году жизни. Месяцев восемь врачи его выхаживали после инсульта. Большую часть реабилитационного времени он провел дома, в постели. И как только ему становилось лучше, он просил присесть рядом его любимую внучку Оксану и рассказывал ей разные диковинные истории из своей весьма экзотической жизни.

А там было из чего "черпать". В глубоком детстве он удосужился года два прокантоваться в макаренковской Республике ШКИД, в школе им. Достоевского. Очень сильно критиковал, кстати, создателей одноименной ленты: "Все было не так, сочинители!"

Далее — Дальний Восток, рыбацкий сейнер, несколько лет, отданных морю, будучи юнгой. Затем — строительство Турксиба, город Семипалатинск, конец двадцатых годов. Ну а дальше — война. Вначале — с белофиннами, а затем — Великая Отечественная. Победный май 1945 года дед застал аж в Вене…

Мой дядя Витя, старший сын нашего дедушки, выучился на морского офицера и в конце 80-х служил в Севастополе на боевом корабле. И вот что наш дед Николай припомнил и, соответственно, в ярких деталях (вот уж память сохранил — на зависть молодым!) изложил Оксане. А та уж мне, как могла, пересказала в годовщину смерти деда, когда вся наша семья собралась у старшей дочери Николая Никоновича в уютном коттеджике на Ластовой площади.

Дело было так. Дядя Витя в канун Дня Победы в 1989 году пригласил своего отца, орденоносца, заслуженного фронтовика, на малый сторожевой корабль, где служил замполитом. Цель — рассказ ветерана молодым матросам о своем боевом пути.

— Я, помнится, ответил на несколько вопросов из моей жизни в Республике ШКИД, вспомнил пару ярких фронтовых эпизодов (дед служил в разведроте на Втором Украинском фронте. — Авт.), — рассказывал Оксане ее дедушка. — А потом и произошло то, о чем многие годы я вынужден был молчать, ибо дал подписку о неразглашении этой тайны офицеру первого отдела штаба ЧФ.

…А теперь есть смысл просто воспроизвести по версии Оксаны все то, о чем ей поведал наш дедушка, касаясь событий 6 мая 1989 г. Еще не завершилась встреча деда с личным составом МСК, свободным от вахты, как вахтенный по радиотелефону срочно вызвал капитана корабля на мостик. Далее события развивались так, что всему экипажу уже было не до воспоминаний фронтовика.

Примерно в пятнадцати метрах от корабля — напротив причала Севастопольского морского торгового порта — стали лопаться водяные пузыри, и на поверхности появился водолаз. Он несколько раз нелепо махнул руками, выныривая и погружаясь в воду. Его вытянули на банку шлюпки, а затем на руках втянули на борт сторожевика, сняли желтые кислородные баллоны и маску. Человек оглядел наклонившихся над ним матросов и офицеров, а затем в его глазах появился явный испуг. С криком "Гитлер капут!" водолаз поднял руки и, сидя, застыл в позе пленника.

Это был немец, причем в военно-морской форме германского десантника времен Великой Отечественной войны. В команде сторожевика нашелся старшина 1-й статьи, сносно знающий немецкий язык. Он сообщил, пообщавшись с "диверсантом", что немец по имени Эргард (фамилию дед не запомнил) 15 июня 1943 года получил от командира задание установить на дне Южной бухты в Севастополе 50 минных зарядов. Но, поднявшись на поверхность, был ошеломлен, увидев русских военных моряков.

Первая мысль, которая пришла всем в голову, была, что они задержали диверсанта спецслужб ФРГ. Но сумасшедший немец твердил одно и то же: "Я 6 мая 1943 г. выполнял задание своего командира!"

Через час на сторожевик прибыли офицеры контрразведки и двое штатских — из регионального управления КГБ. Они забрали "пленного". А наутро нарочным вызвали в город на допрос того самого старшину 1-й статьи, который был переводчиком. Как потом сообщил деду дядя Витя (он сейчас на пенсии, живет в Петропавловске-Камчатском), ни пленного "диверсанта", ни старшину 1-й статьи больше никто из экипажа не видел.

Кстати, через неделю капитан собрал весь экипаж и заставил каждого расписаться в документе о строжайшем неразглашении в течение 50 лет всего того, чему они были свидетелями.

Так что же это было? Прошлое таинственным образом проникло в будущее? Впрочем, о подобных случаях я не раз читал в различных изданиях, причем несколько раз и при советской власти, как о необъяснимых курьезах, связанных с машиной времени.

Д. ЗАРАЙСКИХ, офицер запаса.

Другие статьи этого номера