…Я же по ночам смотрю на небо… (невеселые мысли бывшего защитника)

Завтра все мы будем по традиции праздновать День защитников Отечества… Будут звучать заученные тосты «За настоящих мужчин», «За наших защитников», «За тех, кто в море»… А мне почему-то вспомнилась фраза известного драматурга Александра Марданя: «…Была такая профессия — Родину защищать… А потом этих «родин» стало много, и защищать их пришлось уже друг от друга». Грустная, но — правда. Поэтому и «Профили» сегодня не будут бравурными и пафосными — все, как в жизни. Философские размышления о ценностях в жизни из уст бывшего подводника Евгения Барулина — в патриотической рубрике «Профили».

Евгения (Джона) Барулина я знаю слишком хорошо, но написать краткую автобиографию попросил его самого. Вот что получилось (с купюрами):

"Коренной севастополец. Дважды официально женат. Оба раза удачно (на момент свадьбы). Двое сыновей от двух браков. Старший сын Анатолий (в честь деда) — капитан-лейтенант, подводник на Крайнем Севере. Есть внучка (от старшего сына), которую ни разу не видел, — не по своей вине, так сложилось.

Ещё есть любимые мама Зина, брат Саша, жена Инна и собака по имени Женя. Пуделиха, которая любит только меня, о чём мне говорит, когда никого рядом нет. Те из людей, кто обижают собак, лично для меня — нелюди. И я твёрдо убеждён, что религию придумали для того, чтобы мучители животных вечно горели в аду. Если потребуется — пойду туда работать истопником…"

Согласитесь: не совсем стандартная анкета! Джону 51 год, а он по-прежнему смотрит на мир глазами сентиментального романтика, несмотря на то, что после училища (СВВМИУ) пять лет провел под водой северных морей. Ну а потом… Узнаваемая биография всех представителей "потерянного" поколения: рок-музыкант, поэт, кондуктор, машинист сцены, журналист, PR-менеджер, продавец мороженого, сторож… Из этого неполного списка я жирными буквами выделил бы поэт! А еще нон-конформист и латентный диссидент. Ну а теперь — противоречивый разговор с поэтом-подводником Джоном Барулиным.

— Джон, относишь ли ты себя в полной мере к касте защитников Отечества и вообще твое отношение к этому празднику?

— Вопросом повеселил! Из тебя, Маслов, неплохой замполит получился бы. По сути, в проявленном вокруг меня мире может быть только две, как ты изволил выразиться, "касты". Определений не счесть. Сошлюсь на Иммануила Канта: "Есть только я и звёздное небо над головой". Потому отношу себя к касте "себя самого", поелику ещё нахожусь в пути (Кастанеда бы съехидничал — "пути Воина"). К тому же всегда под Отечеством понимал не только и не столько города, страны и планеты, сколько людей, привязанных душой к определённому месту. Получается, что моё Отечество — Севастополь…

К большевистским праздникам относился и отношусь так же, как и к церковным, — никак. Чем бы замполиты и попы ни тешились… Есть ведь и по-настоящему светлые праздники — день рождения Джона Леннона, например. Того самого мечтателя, который любил повторять: "Война закончится, когда ты этого захочешь". Моя война закончилась. Война с самим собой.

— Когда ты служил Советскому Союзу, у тебя действительно была уверенность, что ты кого-то от чего-то защищаешь?

— В отношении строя, в котором меня угораздило прожить большую часть жизни, иллюзии развеялись слишком рано. Посему вопрос стоял так: кто бы меня защитил от "совка"? Впрочем, с "коми" мы таки договорились: я притворяюсь, что я — это не я, а они делают вид, что меня вообще нет. Так и живём до сих пор: они растащили страну, наградили ветеранов нищенскими пенсиями, при этом разглагольствуя по случаю о Родине, а я… А меня до сих пор нет. В их мире. И уже, пожалуй, не будет.

— Что могло бы тебя заставить принять присягу во второй, в третий раз?

— Ты сам понял, что спросил? Что могло бы заставить меня слушать Кобзона, работать чиновником, преподавать "Историю КПСС", уважать работничков от культуры и т.д.?! Ответ: ничего! Слушаю "битлов" и "цепов", работаю сторожем, читаю Ричарда Баха, уважаю хороших людей… И тут ничего не поменять. Присягу я принял тогда, когда родился в этом городе, и по мере сил своих стараюсь ей быть верным…

— На твой взгляд, не лучше ли переименовать этот праздник в День всех мужчин (по аналогии с женским днем)? Или дай ему свое название!

— Я бы его вообще отменил. Временно. Смысл его праздновать, пока в транспорте мужики не уступают место женщинам, пенсионеры роются по помойкам, девчонки мечтают стать элитными куртизанками, а на нынешних "защитничков" без слёз нельзя смотреть, причём это касается обоих флотов. Ещё бы поточнее определиться с Родиной, ибо нельзя этим именем называть то, что разворовываешь, а потом брызгаешь с трибуны слюнями, мол, ура ветеранам… А там поглядим. Можно, к примеру, назвать Днём настоящих мужчин…

— Как ты отметишь его в этот раз и как вы отмечали, будучи на службе в ВМФ?

— На службе от таких праздников — по тем временам — ничего хорошего ждать не приходилось. Отшучивались: мол, такой же праздник, как для лошади — свадьба: голова — в цветах, круп — в мыле… Недалеко от правды: построения, торжественные марши… Поэтому старался заступать на вахту в предпраздничный день, хотя туда было не протолкнуться. Ныне же?.. Даже не знаю. Что-нибудь придумаю, как отпраздновать первый разгром Белого движения! Может, выпью чарку и спою соседям "Боже, царя храни!"… Если серьёзно, буду изо всех сил проявлять нежность к любимой женщине, которая наверняка сделает мне в этот день подарок. И ничего ей не скажу из того, что наговорил тебе. В этот день уж точно…

— На твой взгляд, сегодня по-прежнему «любят женщины военных» или приоритеты изменились?

— Женщины, Маслов, любят, когда их любят. Точка. Военный ты или просто "здоровенный" — не суть дело. Вот потому-то встретить сегодня влюблённую пару — большая редкость и удача, ибо к счастью. Если по-взрослому, не на одну ночь, а на всю жизнь, сколько бы она ни продлилась (любовь, разумеется). Мы разучились любить просто так. Мы любим за что-то и ради чего-то. Потому у большинства замужних женщин глаза полны коровьей грусти, а настоящих мужиков все меньше… Мне бы хотелось, чтобы меня любили так, как я люблю свою собаку. И при этом мне хотелось бы оставаться таким, каким она меня любит! И именно так у меня сегодня в жизни и происходит: я живу на своей планете, с любимой женщиной, мамой, собакой, сыном, братом… И это Отечество я готов защищать. Как-то так.

— На твой взгляд, профессия «Родину защищать» сегодня в чести, как было в твои курсантские годы?

— Увы — нет. Да и что сегодня в чести? Может, оно и к лучшему. Человек, видимо, должен до самого дна испить чашу своего нисхождения. Мы привыкли искать виновных везде, кроме как в самих себе. Каждый на своём месте по мере возможностей вносит свою лепту — от высокопоставленного чиновника до бомжа. Последний тырит бельё с балконов, слуга народа призван доверенное приумножать…

Так от кого надо защищать Родину в первую очередь? Во дни же моей курсантской юности такие понятия, как дружба, чувство товарищества, любовь, ответственность за тех, кого ты приручил, были нормой жизни. Казалось бы, нонсенс, но всё просто. Получив свободу, рабы остались рабами. И если при тоталитаризме людей сдерживал страх за своих близких, что воспитывало внутреннюю нравственность, то теперь, с уходом страха, потеряли и совесть. А главное — уважение к самим себе.

Скажи мне: как можно уважать людей, которые деребанят деньги, выделенные на стерилизацию бродячих собак, а братьев наших меньших отстреливают прямо на улицах? А ведь они, убийцы живности, — наши сограждане, у них есть дети, иные из них любят Есенина и живут в моём городе! Да и мы не лучше: молча стучим по клавишам, спокойно спим, спокойно дышим…

— Кстати, как тебя угораздило с твоим-то мировоззрением попасть в «галошу»?

— Смалодушничал. Думал, попробую, как все, народу послужить. Докажу родителям, соседям, обществу, что не хуже своих сверстников, комсомольских говорунов, даже если "битлов" люблю больше большевиков. Тогда ещё не понимал, что "есть только я и звёздное небо над головой", что "каждому — своё", что лучше хороший слесарь, чем плохой генерал… Но не жаль. Там, на флоте, я очень скоро узнал, что такое мужская дружба, не единожды встречал настоящих профессионалов своего дела, для которых Родина и честь не были простым набором звуков… Не то что нынешние политтехнологи.

— Расскажи историю, как и за что тебя «дистанцировали» от подводного флота?

— Да какая теперь разница?! Главное, что ушёл. В двадцать семь лет не стал тянуть до пенсии, абы как. Ушёл сам, ушёл к своим, ушёл туда, где меня ждали и любили, потому что я один из них… Смалодушничал бы и на этот раз — вряд ли бы имел сейчас неудовольствие общаться с тобой. Спился бы, наверное. Каждый должен быть на своём месте. Я своё нашёл. Ты многих встречал, кто считает себя счастливчиком? Вот он — я! У меня для счастья есть всё: друзья, любимая женщина, мой город, музыка, литература… Маслов, я — счастливый человек! И не спрашивай меня про деньги, пусть думают, что я выделываюсь, но ты-то ведь знаешь…

— Если бы в то время тебе приказали нажать на кнопку запуска ядерных ракет под предлогом «защиты Родины», ты бы колебался, прежде чем начать третью мировую?..

— Не я создавал этот мир, не мне его разрушать. Ты будешь смеяться, но я со школьной поры — убеждённый пацифист! Вот если бы появилась возможность залепить затрещину некоторым штатным «культурологам» при «корыте»… Впрочем, и здесь я им не судья, найдутся посерьёзнее…

— Считаешь ли ты курсантский период и службу на флоте своими лучшими годами?

— А не бывает жизни плохой или хорошей. Есть просто жизнь, и её надо прожить. В те годы я был молод, что уже повод для счастья. Сейчас я просто красив и до неприличия счастлив!

— Коротко о твоем «боевом» пути по базам и лодкам.

— Севастополь — СВВМИУ — Гаджиево — Палдиски — Северо-двинск — Западная Лица — Севастополь. Всё. "Конечная станция. Поезд дальше не идет". У каждого из нас есть мечта, возраст здесь не помеха. Я хочу прожить и умереть в этом городе, который ощущаю частью себя. Мне хотелось бы стать лучше и добрее и тем самым внести свою лепту в ауру моей расчудесной Родины. Это непросто, порой — мучительно, но я уж постараюсь… Помнишь, в "кукушкином гнезде" Мак-Мёрфи, проиграв пари, сказал тем, кто и не пытался ничего изменить: "Я то хоть попробовал!" Я очень постараюсь, вот увидишь!..

Вот таким "непричесанным" получилось интервью с бывшим подводником. Мне кажется, он в чем-то прав: Родина — это в первую очередь люди, которых ты бесконечно любишь и которые бескорыстно любят тебя! А еще — твой город, который и есть Родина и который мы все должны защищать! Иногда и от самих себя. Каждый день, а не только по праздникам. В нашем с вами случае это — Севастополь! А заголовок статьи — строка из стихотворения Джона, посвященного его первой пуделихе по имени Руся:

С неба, не без Божьего

участья,

Сыплет снегом

звёздная пыльца.

Нежно-абрикосовое счастье,

Я не помню твоего лица…

Другие статьи этого номера