Севастопольский путь Василия Кокорева

КТО ЕСТЬ КТО

Сомнительно было бы надеяться на то, что имя этого человека, знаменитого в свое время промышленника, владельца уникального собрания живописи и мецената, вынесенное в заголовок настоящего очерка, известно сегодня хотя бы двум из ста выпускников городских гимназий и колледжей с гуманитарным уклоном.

Впрочем, в "кладезях эрудиции" среднего нынешнего продвинутого поколения могут оказаться в "сухом остатке" разве что фамилии двух богатейших представителей российского купечества с древним арамейским именем Савва. Это — Морозов и Мамонтов и, пожалуй, примкнувший к ним и живший по художественным "понятиям" Павел Третьяков, основатель знаменитой галереи в Москве.

Между тем Василий Александрович Кокорев, родившийся 23 апреля ровно 185 лет назад и в качестве всего лишь 25-го кадра Фишера мелькнувший в некоем немом кино о самых знатных предпринимателях России, видится живописнейшим представителем олигархов того времени, успешным купцом государственного уровня, благотворителем, искренним патриотом Родины. Он вообще-то ни в чем не уступает тому же Савве Морозову, являясь фигурой многохромной, яркой, колоритной, масштабной как по размаху предпринимательской деятельности, так и по горизонтам своей щедрой натуры как дарителя.

Нам же, севастопольцам, память об этом человеке важна в особом ракурсе: ведь именно его перу принадлежит малоизвестный, интереснейший очерк "Севастопольский путь", созданный сразу после окончания первой обороны Севастополя. Это оригинальное по сюжету и фабуле публицистическое произведение, поражающее торжественным гимном величию севастопольского духа. Автор сумел абстрагироваться от факта поражения своей страны в Крымской кампании и призвал все российское сообщество взять пример с героических черноморцев в плане их стойкости, мужества, потрясающей, чисто национальной хватки во всем, до чего надо дойти умом по упрощенному пути, и провозгласил идею вывести державу, о которой спустя более чем полвека А. Платонов скажет: "Страна, которой некуда жить", к вершинам прогресса, во многом не уступая европейским стандартам, а то и превосходя их.

Чего стоят лишь такие строки Василия Кокорева из его очерка: "Утихла брань, и Севастополя не стало, т.е. не стало его укреплений, домов, флота; а зато явилось во всей России общее сознание, что нам нужен другой Севастополь, которого никто не одолеет, это — Севастополь любви и истины, где все старались бы действовать на всех поприщах жизни с такими же чувствами самопожертвования в борьбе с ложью и невежеством, как действовали защитники Севастополя при обороне его…"

…Об этом кокоревском публицистическом шедевре мы еще поговорим чуть ниже. Теперь же есть смысл воздать должное этому харизматичному, импульсивному человеку и как меценату, сумевшему так четко организовать и так широко профинансировать нам очень близкое, исторически памятное грандиозное патриотическое мероприятие общегосударственного значения, что оно и по сей день эхом отдается в сердцах благодарных потомков тех тысяч севастопольских героев Крымской войны 1853-1856 гг., коих чествовала Родина 156 лет назад в Москве, отдавая дань их беспримерной стойкости и преданности всенародному делу ожесточенной борьбы с врагами.

ЗА 65 ЛЕТ ДО "БЕЛОГО ИСХОДА"…

30 марта 1856 г. во Франции по итогам Восточной войны был подписан Парижский мирный договор. Согласно пункту нейтрализации Черного моря, всем черноморским державам (кроме Турции) запрещалось иметь флоты, арсеналы и крепости. Из Севастополя все флотские экипажи были эвакуированы в Николаев, а большинство покрывших себя славой в период обороны города-героя флотских офицеров продолжили службу на кораблях и в частях Прибалтики.

Царским указом была учреждена серебряная на георгиевской ленте медаль "За защиту Севастополя" (впервые на Руси — не за победу). Этих наград было отчеканено 10 тысяч. Именно ими будут удостоены все герои первой обороны в конце 1856 года. А в самом его начале из Николаева и частично из Севастополя в пешем строю через Москву к новому месту службы в Санкт-Петербург, Архангельск, Ростов и Астрахань двинулись семь флотских экипажей, защищавших Севастополь. На торжественную встречу с ними из Санкт-Петербурга приехали десятки флотских офицеров, чью грудь украшали многочисленные награды за личный героизм в осажденном Севастополе.

Итак, Севастополь и Николаев в январе 1856 года распрощались со славными сынами Отечества — их путь теперь лежал в Белокаменную. Как их встретить? Где разместить? Чем приветить? Чем предметно обозначить всенародное восхищение историческим подвигом черноморцев?

Как-то уж так получилось, что у царских высокородных чиновников, в частности, у военного генерал-губернатора Москвы А.А. Закревского, после извещения о том, что флотские экипажи уже достигли харьковских рубежей, даже вчерне не оформился план конкретных мероприятий по торжественной встрече героев Крымской кампании.

И вот тут на авансцену событий очень даже своевременно и выступил видный представитель купечества Москвы Василий Александрович Кокорев.

"ФИЛАНТРОП ПЕРВОЙ ГИЛЬДИИ"

Истинные почитатели Мельпомены говорят, кстати, что если в театре нет Гамлета, то "Гамлета" ставить нельзя. Если бы московское купечество не выдвинуло из своих рядов поистине феноменальную фигуру Кокорева, встреча черноморцев в Москве, скорее всего, носила бы скомканный и серый, затрапезно-официальный характер.

Однако прежде чем описать все, что было содеяно этим русским патриотом с широкой душой в те памятные февральские дни в Москве по встрече отважного флотского воинства, следует хотя бы пунктирно представить масштабы и точки приложения всесторонней деятельности российского предпринимателя и "филантропа первой гильдии" Василия Кокорева во второй половине ХIХ века.

…Родом он из старообрядческой среды. Семейный бизнес Кокоревых — солеварня на севере Костромской губернии. Но амбициозный юноша давно стремился в Санкт-Петербург, его буквально распирали идеи новых направлений бизнеса. И в 1839 г. он едет в столицу и нанимается помощником к одному из успешных винных откупщиков.

Уже к началу 60-х годов позапрошлого века состояние "откупщицкого царя", как его величали в народе, оценивалось в 12 миллионов рублей. Знаменитая "кокоревская водка" в России почиталась как самая забористая и дешевая.

Его пристрастия в бизнесе не имели границ. Официально считается, что самая первая в мире нефть из скважины "Эмпайр" в американском штате Оклахома была добыта неким Дрейком в 1859 г. Однако в любом уважаемом театре Спартак не может быть ниже императора: керосиновый завод Кокорева в Суруханах под Баку уже к тому времени вовсю снабжался сырой нефтью аж из двух скважин. Причем для того, чтобы процесс соответствовал прогрессивным технологиям, купец за обалденные гонорары нанял для консультаций "тезку" 101-го химического элемента — Д.М. Менделеева, который на базе Суруханского месторождения апробировал промышленный способ фракционного разделения нефти. При этом абсолютно безвозмездно одарил знаменитого нашего химика двадцатиметровым рулоном лучшей в мире так называемой витоновской кожи из выпотроков — только родившихся ягнят. Отец периодической системы имел экзотическую слабость — коллекционировал на досуге и сам тачал… чемоданы.

А теперь — только голые факты. С 1870 года до 1917-го кокоревский Волжско-Камский коммерческий банк оставался крупнейшим по капитальным вложениям в империи. В.А. Кокорев с П.И. Губониным принимали активное участие в строительстве всех важнейших железнодорожных магистралей в России.

В 1862-1865 гг. построенное в Москве "Кокоревское подворье" предвосхитило последующее появление в Европе и США гранд-отелей.

В 1870 г. по инициативе Кокорева возникло Северное телеграфное агентство, т.е. он стал по сути первым в Отечестве "медиамагнатом", так же, как и "возничим" самой первой конки в России.

Кокорев многое сделал для вызволения крестьян из крепостной неволи. В статье "Миллиард в тумане" он предложил идею выкупа миллионов угнетаемых сограждан с помощью капитала специального банка. Его речь на рождественском банкете 27 декабря 1857 года у градоначальника долгие годы ходила по России в списках и после отмены крепостного права, т.к. этот вид рабства он смело на всю страну назвал "позором нации" и "тормозом прогресса".

В 1884 г. Кокорев, владелец имения в деревне Малый Городок (под Вышним Волочком), открывает приют — "Академическую дачу", место, где потом долгие годы творили свои шедевры многие русские художники, за что В.А. Кокорев был удостоен звания почетного члена Академии художеств. Сам же купец обладал превосходной коллекцией шедевров живописи западных и российских мастеров кисти, его собрание попало впоследствии в Русский музей, заложив в числе первых поступлений костяк всего фонда, из которого, кстати, в начале 20-х годов ХХ века десятки полотен попали в Севастопольскую картинную галерею.

ХЛЕБ-СОЛЬ У СЕРПУХОВСКИХ ВОРОТ

…А теперь пора вернуться к московским событиям середины зимы 1856 года. С самого первого дня начала беспримерной обороны нашего города Кокорев как патриот был буквально у всех на устах, а восхищенный его благотворительностью писатель С. Аксаков назвал Василия Кокорева "русским чудом". За что же? Купец Кокорев первым вложил 20 млн рублей в военный заём, отправил из Москвы сто саней с провиантом в осажденный Севастополь, принял, разместил и организовал лечение всех раненых, которых тем же обозом доставили в столицу.

В течение обороны Севастополя Кокорев и словом, и делом неустанно помогал черноморцам…

И вот настал урочный день 18 февраля 1856 года. В Москву нестройными колоннами по тракту вдоль р. Нары вступили первые севастопольские флотские экипажи — 29-й и 32-й. А 17 февраля на специально заказанном поезде из Санкт-Петербурга сюда же прибыли морские офицеры — триумфаторы Крымской кампании, как писали тогда газеты, "иждивением достойного гражданина В.А. Кокорева", который полностью взял на себя финансирование всех знаковых мероприятий встречи героических моряков Черноморского флота. 200 тысяч рублей серебром — таков был баснословный по тем временам размах кокоревской благотворительности во славу, как выразился сам даритель в своем очерке "Севастопольский путь", "севастопольского самозабвения и общелюбия".

Главное действо развернулось на Серпуховской заставе 18 февраля в 12 часов. Здесь разместились несколько тысяч нижних чинов. А около двухсот офицеров, прибывших накануне, вначале с утра на 30 разукрашенных тройках съехались в гостиницу Шевалье на чай. В обед им накрыли роскошный стол в Новотроицком трактире, где специально проломили стены, соединив пять комнат.

Вечером офицеры были приглашены в Императорский Большой театр…

…На всей территории Серпуховской заставы — черно от народа. За многометровыми столами, ломящимися от блюд и питья, сидели матросы с новенькими наградами на груди в ожидании тех, кто вел их в контратаки на севастопольских редутах. И вот на тройках приехали их командиры — боевые офицеры. Их встречали под нескончаемое "Ура!" десятки тысяч москвичей, комендант и городской голова, представители купечества. В частности, Кокорев и Мамонтов на огромном серебряном блюде преподнесли хлеб-соль героям Севастополя — начальнику аванпостов Н.А. Бирюлеву, командиру батареи N 6 лейтенанту П.Л. Жерве, командиру артиллеристов 3-го и 4-го отделений оборонительной линии М.А. Перелешину (единственному, кто был удостоен за героизм при обороне Севастополя ордена Св. Георгия двух степеней — IV и III), капитан-лейтенанту П.П. Максутову, участнику Синопского сражения, герою обороны, награжденному золотой саблей с надписью "За храбрость"…

Вот как это событие было отражено в журнале "Морской сборник" N 6 за 1856 год: "Перейдя поле, они (офицеры. — Авт.) шли между двумя стенами народа под звуки громогласного "Ура!" Их встречали матросы — в старых, истертых шинелях, в низеньких шапочках. Эти заскорузлые лица, эти утомленные глаза, эти рубцы — как они были хороши!"

Профессор С. Шевырев торжественно прочел написанные в честь героев стихи:

Вы — птенцы гнезда морского!

Море — ваша колыбель.

Где Владимира святого

Православная купель!

Как писал журнал: "Купцы наперехват рвали к себе матросов на постой — доходило по 100 человек на купца". Они же организовали походы в бани, полностью взяли на себя лечение захворавших.

В течение недели в различных богатейших особняках Москвы давались обеды в честь черноморцев, в частности, у градоначальника, в купеческом собрании. Здесь В.А. Кокореву лично Н.А. Бирюлевым была вручена картина Айвазовского "Пароход "Владимир" ведет на буксире турецкий корабль "Первас-Бахри".

Сразу же после этой торжественной церемонии поэтесса Евдокия Ростопчина прочитала такие стихи:

Честь спасена, а с ней и слава,

И нам та честь принадлежит;

Своею памятью кровавой

Ваш Севастополь величавый

В скрижалях Родины блестит.

26 февраля 1856 года после торжественного построения семи флотских экипажей на Тверской площади прозвучали теплые напутственные речи, и тысячи черноморцев, нижних чинов, проливших кровь на бастионах Севастополя, двинулись к месту дальнейшего прохождения службы. Перед этим генерал-губернатор поблагодарил военных моряков от лица всего русского народа за стойкость и самоотверженность, а литератор М. Погодин провозгласил тост "За здоровье русского человека Василия Кокорева, занесенного отныне в летопись гражданских почетных подвигов России".

ВСЕ НА АЛТАРЬ "ОБЩЕЙ ПОЛЬЗЫ"

…В очерке "Севастопольский путь" В.А. Кокорев подробно описывает обратное путешествие из Москвы в Санкт-Петербург отважных флотских офицеров — героев Севастопольской страды, чьи имена тогда были на устах у всей просвещенной России. В статье разворачивается широкая картина позарез необходимых Отечеству, давно назревших реформ. А некоторые из новаций Кокорева удивительным образом предвосхищают многие положения будущей столыпинской реформы. Перед читателем предстает целая система прогрессивных экономических взглядов, в которых отдается предпочтение номиналистической теории денег, развертыванию внутренней торговли, основанной на едином налоге на товары, строительству железных дорог и развитию пароходства в узловых районах народных промыслов, вывозу за границу не сырья, а готовых изделий.

Всего этого можно, по мнению Кокорева, блестящего промышленника, экономиста и популяризатора своих идей, добиться, лишь перейдя на "севастопольский путь", то есть продемонстрировав "единодушное желание к обновлению русского человека, самобытного и самостоятельного, вступившего отныне в севастопольский период жизни, когда во главу угла будет поставлено самозабвение о себе в делах общей пользы".

Поразительно, кстати, но именно на территории самого первого в Москве общественного бульвара, построенного за частный счет купцом Кокоревым в 60-е годы ХIХ века, а именно — на Болотной площади, под кокоревскими вязами недавно, в период выборов президента России, кипели страсти именно по поводу "дел общей пользы". Выходит, призыв именитого коммерсанта пережил почти 1,5 века и весьма актуален в наши дни, когда в сознании креативного класса с молодыми коренными зубами так велик соблазн перековать базовые человеческие ценности на цены…

Другие статьи этого номера