Отечество — забыло, севастопольцы — помнят

Каждый раз, когда город отмечает День героев Отечества, чувство горечи охватывает не только меня, но и многих севастопольцев оттого, что никогда не вспоминают имя Воробьева Николая Андреевича. А ведь он 220 дней командовал 365-й батареей, защищая наш город в 1941-1942 гг. За отражение декабрьского штурма был удостоен звания Героя Советского Союза. Его Золотая Звезда N 859 (до войны было 666 Героев, после войны — более 11 тысяч).
20 апреля «Слава» опубликовала статью Н.Н Стрелени «С глаз долой, из сердца вон», напомнив севастопольцам о Воробьеве. Спасибо автору и газете за это. «Слава» не первый раз пишет об этом человеке, которого знали и любили горожане старшего поколения…7 ноября 1949 года пятиклассники школы-семилетки впервые участвовали в параде к годовщине Октября. Колонна школьников шла навстречу военным, и мы видели весь парад. Вдруг по толпе зрителей пронеслось: "Воробьев, Воробьев!", раздались аплодисменты. Шли солдаты, а впереди — красивый статный командир. Многим запомнился и первомайский парад 1952 г. Уже от Приморского бульвара неслись аплодисменты и возгласы: "Воробьев, Воробьев!" Солдат забрасывали сиренью. Воробьев шел с букетом, улыбаясь и салютуя саблей. Никто и предположить не мог, что мы видим этого красивого человека на его последнем параде.

1 сентября я пришла учиться в 8-й класс школы N 16. Класс был сформирован из выпускников трех школ Корабельной стороны. С нами оказалась миловидная скромная девушка — Нина Воробьева. От ее одноклассников по 11-й школе мы узнали, кто ее отец, и очень гордились тем, что среди нас — дочь самого Воробьева! А вскоре прошел слух, что Воробьев арестован за изнасилование дочери своего сослуживца, которая училась в параллельном классе. Нину мы ни о чем не спрашивали, но никогда не верили в преступление ее отца. После окончания 8-го класса Нина ушла, и долгие годы я ничего не знала ни о ней, ни о судьбе ее отца, пока не была опубликована статья М.З. Бабушкина "Долог путь к возвращению". Трагическая судьба Воробьева потрясла не только меня. Мы, одноклассники Нины, не могли не откликнуться на эту статью. Благодаря ей я нашла Нину, познакомилась с детьми Воробьева и многими людьми, которых волновала судьба Николая Андреевича. Первым из них был его однополчанин и командир Е.А. Игнатович. М.З. Бабушкин представил нас друг другу. Игнатович рассказал о своей встрече с Воробьевым, о том, как следователь его "сломал", пообещав небольшой срок вместо 25 лет, если тот признает свою вину. Иногда приходилось слышать, что не нужно было признаваться, если не виновен. К сведению этих людей напомню, что за 29 сталинских лет не было ни одного оправдательного приговора. По теории Вышинского, главным доказательством вины подсудимого было его признание. Вот и добивались признания любым способом.

Рассказал мне Игнатович и о том, как бывший председатель совета ветеранов ПВО А.И. Лазарев выговаривал ему за то, что он в своих книгах о 365-й батарее очень тепло пишет о ее командире. Когда Воробьев 31 декабря 1941 г. вызвал огонь на себя, 54-я батарея под командованием Игнатовича была в числе 12 других, бивших по своим. Лазарев неоднократно заявлял о своем неприязненном отношении к Воробьеву и говорил, что пока он жив, никаких ходатайств о реабилитации он не подпишет. Только когда Игнатович стал возглавлять совет, у младшего сына Воробьева, Михаила, капитана 1 ранга ЧФ, появилась возможность с помощью ветеранов реабилитировать отца.

В 1993 году дело Воробьева было пересмотрено. Тщательный анализ, проведенный следователем по особо важным делам СО ВР КЧФ и ВМС Украины Н.В. Сухомлиновым, позволил военному прокурору КЧФ и ВМС Украины и председателю Военного трибунала ЧФ признать отсутствие состава преступления в действиях Н.А. Воробьева и обратиться в вышестоящие органы с этим заключением. К сожалению, ни в Генеральной прокуратуре, ни в Верховном суде Украины не нашлось чиновника, желающего разобраться в деле. В результате приговор 1952 г. остался в силе. Так же закончились и многочисленные обращения ветеранов к президентам России. С этими документами меня ознакомил М.Н. Воробьев.

Мне не раз приходилось от многих севастопольцев слышать о том, что человека просто засудили. Когда читаешь приговор и расследование Сухомлинова, поневоле приходишь к этой мыли. Сыграл свою роль человеческий фактор. По делу проходило 6 свидетелей. Кто-то что-то слышал, кто-то что-то предположил, и колесо завертелось. Воробьев был неординарной личностью, а такие вызывают раздражение и зависть. Думаю, что горячий нрав не позволял ему признавать дутые авторитеты. Не знаю, где в годы войны служили его гонители, но на батарее 365 их точно не было.

О надуманности обвинения говорят и следующие факты. "Жертва" спокойно поехала в школу с дочерью "преступника". А вскоре ее отца перевели в Поти. Воробьев был осужден без поражения в правах, без лишения воинского звания. Суд не выходил в Президиум ВС СССР с представлением о лишении его звания Героя Советского Союза, хотя по ст. 39 УК РСФСР обязан был это сделать, и судьи это прекрасно знали. Воробьев был лишен звания лишь через 20 месяцев (!) после вынесения приговора, когда уже находился на свободе более 3 месяцев. Он отбывал наказание в исправительно-трудовой колонии, где один день заключения приравнивался к трем. Амнистия 1953 г. для участников Великой Отечественной войны и зачет отработанного времени позволили Н. Воробьеву выйти на свободу уже 30 марта 1954 г. Попытка вернуть награды не увенчалась успехом — его не приняли в приемной Президиума ВС СССР, а 13 июля вышел указ, о котором ходатайствовал прокурор ВМФ.

В адрес комитета ветеранов войны и Вооруженных Сил пришел ответ из Главной военной прокуратуры России о том, что возвращение звания Героя СССР не входит в компетенцию прокуратуры, т.к. Воробьев был лишен его в рамках уголовного дела.

Я часто сравниваю судьбы Воробьева и Маринеско. Если моряки сделали все для того, чтобы их товарищ стал героем, то защитники в суде приложили максимум усилий, чтобы не только героя уничтожить физически (пережитое сказалось на здоровье. Воробьев умер 1 мая 1956 г., не дожив до своего сорокалетия 19 дней), сама память о нем, как о герое обороны Севастополя, была уничтожена. "Воробьевская батарея", о которой писал Л. Соболев, стала батареей Пьянзина (нисколько не хочу принизить подвиг Пьянзина, но Воробьев командовал батареей 220 дней до 9 июня. Пьянзин же прибыл на батарею ночью 11 июня, а 13-го батарея погибла).

В городе есть улицы Патриса Лумумбы, Маринеско и других, не имеющих к городу никакого отношения, но нет улицы Воробьева. В музеях нет экспозиций с его фамилией. В Музее КЧФ была картина, изображающая подвиг 365-й батареи. Ее передали в штаб флота. Где она теперь — неизвестно. В свое время власти города не разрешили похоронить Воробьева на кладбище Коммунаров. Он похоронен на городском кладбище, правда, с воинскими почестями. По фотографиям даже трудно посчитать количество венков, а тем более людей, пришедших проститься с известнейшим защитником города. Один из моряков, стоявших тогда в оцеплении, рассказывал мне, как прощался со своим боевым товарищем командир бригады морской пехоты Потапов. Они оба воевали на Мекензиевых горах.

Из истории обороны Севастополя невозможно вычеркнуть подвиги батарейцев, морских пехотинцев и командиров — Воробьева и Потапова. В книге "Слава Севастополю", изданной политуправлением ЧФ в 1942 г., очерк Г. Коптева посвящен 365-й батарее, и фамилия Потапова встречается неоднократно. В том же году в Ленинграде вышла книга П.И. Мусьякова "Батарея героев". В канун 7 ноября 1942 г. выходит книга Л. Соболева "Морская душа". Его повесть "Воробьевская батарея" о ее последних часах и сейчас невозможно читать без волнения. В послевоенные годы вышли книги: П.А. Моргунова "Героический Севастополь"; три книги Е.А. Игнатовича; две — командира поискового отряда "Память" А.П. Запорожко; "Кубанский казак Николай Воробьев"; "Севастополь". Энциклопедический справочник", не считая публикаций в периодической печати.

Кто бы и как бы ни пытался делать вид, что в истории нашего города не было такого человека — Н.А. Воробьева, это не удастся, ибо жива память о нем и его батарейцах. Многие годы на территории батареи ведут раскопки поисковые отряды объединения "Долг". В отрядах много молодых людей. В 31-й школе создан краеведческий музей, в котором есть находки с батареи. Ребята шествуют над захоронениями и памятником батарейцам, в открытии которого принимал участие Н.А. Воробьев. На батарее часто проходят экскурсии школьников, которые проводит командир отряда "Память" А. Запорожко. В 2007 г. журналисты СРГТРК Л. Раевская и Н. Бабкевич создали документальный фильм "Высота героев". Был подготовлен и репортаж о приеме дочери Воробьева в СГГА. Она обратилась с просьбой об инициировании реабилитации ее отца, надеясь на помощь города. Материалы тогда переправили в военную прокуратуру ВМС Украины. Тем дело и закончилось.

Но, несмотря ни на что, севастопольцы никогда не забывали своего героя. Клуб любителей истории города и флота под руководством О. Доскато при проведении вечеров памяти защитников Севастополя всегда вспоминал подвиг 365-й батареи и ее командиров. На свое заседание приглашал родственников Воробьева, посещал его могилу. Члены клуба, жители осажденного города Ю.В. Плаксин и его жена, часто приносили туда цветы. После смерти Плаксина это делает его вдова. В дни 70-летия отражения декабрьского штурма Севастополя СРГТРК повторила показ фильма "Высота героев", а телеканал "1-й Севастопольский" сделал репортаж с А.П. Запорожко на территории батареи и с дочерью Воробьева.

Чуть позже мне позвонил Б.Г. Охота, сын однополчанина Воробьева, с которым они обеспечивали безопасность Ялтинской конференции. Он с двумя товарищами пришел отдать почести человеку, которым восхищался с детства. 9 Мая, в День Победы, нас у могилы Н. Воробьева было уже больше. Дочь Нина принесла фотографии отца. Не знаю, кого благодарить за то, что в год 95-летия Николая Андреевича в календаре "Защитники несломленного Севастополя" был помещен его портрет, а в этом году севастопольцы и гости города увидели его на проспекте Нахимова на рекламном щите. Очень надеюсь, что имя Н.А. Воробьева вскоре появится и на гранитной плите Мемориала защитников Севастополя 1941-1942 гг.

Если кого-нибудь из наших многочисленных юристов тронула судьба Н. Воробьева, могу предоставить документы, собранные его сыном Михаилом.

Другие статьи этого номера