Последние письма

Вот и отгремел салютами и оркестрами главный майский праздник — День Победы. В его преддверии «Слава Севастополя» неоднократно рассказывала читателям о людях, которые отстояли для всех нас право на мирную жизнь. Они, без преувеличения, — гордость страны, хранители бесценной памяти о самом трагическом эпизоде в истории нашей Родины.

Великая Отечественная война стала огромным испытанием для советского народа. Война, в ходе которой пришлось отстаивать само право на существование, право самостоятельно управлять своей судьбой, а не прислуживать фашистским оккупантам и чистить им сапоги. Это испытание советские люди достойно выдержали. Сплотившись, народ выбил оккупантов со своей земли. К сожалению, ценой победы стали десятки миллионов жизней.

Этот материал посвящен самой трагической и в то же время самой славной странице в летописи войны — Сталинградской битве. Она продолжалась 200 дней и ночей — с 17 июля 1942 года до 2 февраля 1943-го при непрерывно возрастающем напряжении сил с обеих сторон и стала переломным моментом в ходе войны. В Сталинграде советские войска нанесли врагу разгромное поражение, после чего начали его полное изгнание с территории СССР. По приблизительным подсчетам, немецкие войска потеряли убитыми, раненными и плененными около 800 тысяч человек и бесчисленное количество военной техники. Увы, но советские потери были не меньше. Сегодня Сталинградскую битву по праву называют самым кровопролитным эпизодом Великой Отечественной войны.

О событиях тех страшных дней написано уже очень много, но к нам в руки попали уникальные материалы, знакомство с которыми, думаем, будет интересно и читателям. Речь идет о последних письмах немецких солдат и офицеров 6-й армии Паулюса, отправленных ими на родину из "Сталинградского котла" перед самым разгромом. Последний самолет с почтой покинул Сталинград и приземлился в Новочеркасске. На его борту находилось 7 мешков солдатских писем. Они были конфискованы советской военной контрразведкой "Смерш". Впоследствии их перевели на русский язык и рассортировали по настроению. Как оказалось, 60% окруженных немецких солдат крайне негативно отзывались о войне. Ее одобряли лишь 2,1 процента. Остальные 37,9% относились к ней нейтрально.

Публикуемые ниже письма нам любезно предоставил Роман Мартынов, известный читателям по серии материалов "Война глазами победителя", в которых публиковался дневник воспоминаний дедушки Романа Эдуардовича — ветерана войны полковника Александра Мартынова.

Последние немецкие письма, отправленные захватчиками из Сталинграда перед самым освобождением города советскими войсками, Роман Эдуардович случайно обнаружил в архиве и решил поделиться ими с нашей газетой, за что мы ему очень благодарны.

Давайте же почитаем, что писали своим родным и близким бойцы 6-й армии Паулюса в последние дни перед сокрушительным поражением.

"БУДУЩЕГО НЕТ…"

"…У меня в руках твоя фотография. Я долго в нее вглядываюсь и вспоминаю чудный вечер в последнее мирное лето — мы вдвоем идем по цветущему лугу к нашему дому. Близость наша сначала говорила языком сердца, а потом зазвучала истинной любовью и счастьем. Мы говорили о нашем будущем, которое разворачивалось перед нами, как многоцветный ковер.

Ничего не осталось от того ковра. От того летнего вечера и цветущей долины. Мы в разлуке. И вместо яркого ковра бесконечное белое поле, и сейчас не лето, а зима, и нет будущего, во всяком случае, для меня его нет, и потому, наверное, и для тебя.

Меня все время мучило какое-то необъяснимое чувство, я не понимал, что это. Но теперь я знаю: это был страх за тебя. Я через тысячи километров ощущал, что и ты чувствуешь то же самое. Когда получишь это письмо, вслушайся в него, и, быть может, ты услышишь мой голос. Нам говорят, что мы тут сражаемся за Германию, но очень немногие здесь верят, что нашей Родине нужны бессмысленные жертвы".

К сожалению, переводчики не сохранили имен авторов писем, как и их воинских званий. Но для нас главное — содержание. Согласитесь, последнее предложение из вышеприведенного текста говорит о многом. Да и само содержание письма никак не увязывается с образом кровожадного фашиста, каким мы представляли себе каждого немецкого солдата. Да, во время войны захватчики зверствовали, но, как известно, практически все самые страшные военные преступления лежат на совести карательных отрядов. Большинству рядовых немецких военнослужащих эта война была не нужна. Они, будучи солдатами, просто выполняли приказы командования.

"НАРОДЫ ОСТАНУТСЯ ТЕМИ ЖЕ, МЕНЯТЬСЯ БУДЕТ ТОЛЬКО ВЛАСТЬ…"

"…Избавьте меня от Ваших добрых советов. Вы что, не понимаете, в какое Вы меня ставите положение? Что Вы пишете! Вы бы этого не сделали, уж Вы бы знали, как надо было сделать! К чему все это? Вы же знаете, что я разделяю Ваши взгляды, и мы говорили об этом гораздо больше, чем нужно, но нельзя же об этом писать. Вы что же, других идиотами считаете?

А если я сейчас пишу так откровенно, то потому, что знаю, что со мной ничего не может случиться. Я предусмотрительно не называю фамилию отправителя, и это письмо Вы получите известным Вам путем. А даже если бы и узнали, кто его написал, то нет для меня более надежного убежища, чем Сталинград. Легко сказать: "Сложи оружие". Вы что, думаете, русские нас пощадят? Вы же умный человек, почему же Вы тогда не потребуете от своих друзей, чтобы они отказались производить оружие?

Легко давать добрые советы. Но так, как Вы себе это представляете, не получится. Освобождение народов… Что за ерунда?! Народы останутся теми же, меняться будет только власть, а те, кто стоит в стороне, снова и снова будут утверждать, что народ надо от нее освободить. В 32-м еще можно было что-то сделать. Вы это прекрасно знаете. И то, что момент был упущен, тоже знаете. Десять лет назад речь шла о бюллетенях для голосования, а теперь за это надо расплачиваться такой "мелочью", как жизнь"…

И вновь слова обычного думающего человека, прекрасно осознающего, за что он воюет. Хотел ли он воевать? Думаем — нет!

А вот письмо немецкого офицера (судя по содержанию). В нем автор четко выражает отношение к войне и осознает долю своей ответственности.

"ВОЙНА — ЧУДОВИЩНЫЙ ФОН ЖИЗНИ"

"…Ты — жена немецкого офицера, и потому, я уверен, ты примешь все, что я скажу, с мужеством и стойкостью, как в тот день на платформе, когда провожала меня на Восток. Я не умею писать письма и никогда не мог написать тебе больше страницы. А сейчас мне так много нужно сказать тебе, но я приберегаю это на потом. Потом — это значит через шесть недель, если все будет хорошо, и через сто лет, если все кончится плохо. К этому ты должна быть готова. Если все будет хорошо, мы сможем еще долго обо всем говорить (к чему тогда писать длинное письмо, тем более что я этого не умею). А если все кончится плохо, никакие слова не помогут.

Ты ведь знаешь, Августа, что ты значишь для меня. Мы мало или почти совсем не говорили друг с другом о наших чувствах. Я очень люблю тебя, и ты любишь меня, и потому ты должна знать правду. Ты найдешь ее в этом письме. А правда в том, что мы ведем тяжелейшие бои в совершенно безнадежном положении. Безысходность, холод, голод, самопожертвование, сомнения, отчаяние и чудовищная смерть. Больше я ничего тебе не скажу. Я ведь ничего не рассказывал и когда был в отпуске, и в письмах об этом ничего не писал. Когда мы бывали вместе (и в письмах тоже), мы были только мужем и женой, а война — это только неизбежный чудовищный фон нашей жизни. Правда — это знание того, что нам предстоит. Не нытье, не жалобы, а спокойная констатация фактов.

Я не могу отрицать и моей собственной вины в том, что происходит. Пусть ее пропорция — один к семидесяти миллионам. Доля хоть и маленькая, но она есть. Я вовсе не собираюсь прятаться от ответственности, единственное мое оправдание — в том, что, отдавая свою жизнь, я эту вину искупаю. Хотя в вопросах чести не может быть торговли.

Августа, ты сама почувствуешь тот час, когда тебе придется стать сильной. Не надо слишком страдать и горевать, когда меня не будет. Во мне нет страха, только сожаление о том, что доказать свое мужество я могу лишь гибелью за это бессмысленное, чтобы не сказать преступное, дело. Помнишь, как говорил X.: признать вину — значит искупить ее. Постарайся не слишком быстро забыть меня".

И в завершение сегодняшней публикации предлагаем вам ознакомиться с еще одним письмом немецкого солдата, ярко отражающим чувства, которые испытывали захватчики в последние дни Сталинградской битвы.

"Я НЕ ВЕРНУСЬ…"

"…Ну вот, теперь ты знаешь, что я не вернусь. Пожалуйста, сообщи об этом нашим родителям как можно осторожнее. Я в тяжелом смятении. Прежде я верил и поэтому был сильным, а теперь я ни во что не верю и очень слаб. Я многого не знаю из того, что здесь происходит, но и то малое, в чем я должен участвовать, — это уже так много, что мне не справиться. Нет, меня никто не убедит, что здесь погибают со словами "Германия" или "хайль Гитлер". Да, здесь умирают, этого никто не станет отрицать, но свои последние слова умирающие обращают к матери или к тому, кого любят больше всего, или это просто крик о помощи. Я видел сотни умирающих. Многие из них, как я, состояли в гитлерюгенд, но если они еще могли кричать, это были крики о помощи, или они звали кого-то, кто не мог им помочь.

Фюрер твердо обещал вызволить нас отсюда, его слова нам зачитывали, и мы им твердо верим. Я и сегодня еще верю в это, потому что надо хоть во что-нибудь верить. Если это окажется неправдой, то во что же мне верить? Тогда я не хочу ждать ни весны, ни лета, ничего, что приносит радость. Оставь мне эту веру, дорогая Грета, я всю свою жизнь или, по крайней мере, восемь лет верил в фюрера и в его слова… Это ужасно, с какими сомнениями здесь относятся к его словам, и стыдно, что нечего возразить, потому что факты против них.

Если то, что нам обещают, не будет выполнено, значит, Германия погибла, потому что в таком случае никто не будет верен своему слову. О эти сомнения, эти ужасные сомнения, если бы можно было поскорее от них избавиться!"

Думаем, вы, уважаемые наши читатели, все поймете и сами сделаете выводы, кому была нужна война, а главное — чьими руками она велась…

Подготовил Андрей ИВАНОВ.

(Продолжение следует).

Другие статьи этого номера