"Мое хобби — машина и рыбалка. Но больше всего я люблю свою работу…"

"Мое хобби - машина и рыбалка. Но больше всего я люблю свою работу..."

Сегодня, 2 августа, севморзаводец с 48-летним стажем, лауреат Государственной премии УССР за создание сверхтяжелых плавкранов, ветеран труда Николай Николаевич Батковский отмечает свое 75-летие.СЕВАСТОПОЛЕЦ ПО ПРИЗВАНИЮ

Если взглянуть на фотографии Николая Николаевича в молодости и сейчас, то можно сказать, что он почти не изменился. Разве что седина выбелила темные волосы. Даже не верится, что за плечами у этого человека 75 непростых прожитых лет. Николаю Николаевичу есть что вспомнить. О достойном жизненном пути свидетельствуют награды на лацкане пиджака и многочисленные грамоты, аккуратно сложенные в папки вместе с газетами со статьями о севморзаводцах.

— Собираю вырезки, где упоминается обо всем, что связано с «Севморзаводом», — поясняет Николай Николаевич. — Какой завод был — и что с ним сейчас происходит! Душа болит…

Николай Батковский родом из Белоруссии. Молодым парнем приехал в Севастополь, и сразу — учеником на завод. Трудиться в три смены было непросто, но никто из молодежи на это не жаловался.

— Работали в три смены, потому что рабочих рук не хватало. Нам на помощь даже моряков с кораблей ЧФ присылали. На «Севморзаводе» постоянно корабли ремонтировали: линкор «Новороссийск», линкор «Севастополь», а летом китобойная база «Украина» в ремонте была. Трудился я на заводе, пока не призвали служить в армию, в Северо-Казахстанскую область, на целину. Как раз на уборку пшеницы попали, грузили зерно тоже в три смены. Не хватало вагонов — такой урожай был на целине в 1956 году! А когда в ноябре выпал снег, все, что не успели погрузить, там и осталось. А нас отвезли на озеро Ханка, в артиллерийскую противотанковую бригаду, где я служил до октября 1959 года.

— Николай Николаевич, вам ведь к суровым походным условиям было не привыкать. Во время войны успели и в партизанах, и в концлагере побывать…

— Действительно, было такое. До войны жили мы в селе Рыленки Дубровинского района Витебской области, почти на границе с Россией. Когда началась война, папу на фронт не призвали, так как он был железнодорожником и у него была бронь. А для меня, четырехлетнего мальчишки, война началась в тот момент, когда возле железнодорожного полотна нас пытался убить немецкий летчик. Помню, как мы шли с тетей Таней, и вдруг появился фашистский самолет и дал по нам очередь из пулемета. Мы упали. Я хотел встать, а тетя схватила меня за шиворот и говорит: «Лежи! Пусть думает, что убил нас».

— А как в концлагерь попали?

— Это случилось после того, как родители партизанам помогли. Когда в начале войны партизаны закладывали под железную дорогу Москва — Минск взрывчатку, то подорвались сами. Двоих раненых две недели родители прятали дома, в подполье. А когда за ними пришли их товарищи, пришлось всей семьей в лес уходить, так как кто-то нас немцам выдал. Помню, папа корову навьючил, и мы, двое взрослых и пятеро детей, ушли к партизанам. Жили в шатре в белорусском лесу. А когда нашу базу обнаружили фашисты, ее буквально сровняли с землей. После воздушного налета по лесу шли каратели. Наша и еще одна семья прятались в камышах. Стояли в болоте на кочке возле дерева. И когда два фашиста проходили мимо, кто-то из детей чихнул.

Нас обнаружили, и старший по званию каратель приказал второму немцу всех расстрелять и пошел дальше. Тогда мама и другая женщина бросились карателю в ноги, умоляя не убивать детей. Он жестами показал, что будет стрелять в воздух, но мы должны выйти к дороге и присоединиться к колонне идущих там людей. Так вместе со всеми мы и попали в концлагерь Дахау в Баварии. Там нашу семью выкупил владелец пивзавода: мама, папа и старший брат работали на него… А освободили нас американцы. Помню, как я шел по улице в Мюнхене среди разрушенных домов и магазинов. А навстречу мне — три американских солдата. «Русь?» — спрашивают. «Русь!» — отвечаю. Они сфотографировались вместе со мной и жестами попросили отвести туда, где живу. Отцу предложили поехать в Америку, но он отказался: «Нет! Только на Родину!» Когда домой ехали, на месте, где был концлагерь, огромные кучи одежды и обуви возвышались. И бочки стояли, в которых человеческие тела без рук, ног и голов были засолены…

Приехали на родину, а дома все «измолочены». И практически в каждом окопе наши убитые бойцы были землей присыпаны, а сверху — воткнутая табличка с фамилией убитого. Так женщины тела выкапывали и на тачках везли на братское кладбище хоронить. Люди жили в землянках, потому что все дома немцы по бревнышку разобрали и на блиндажи пустили. А в 1953 году мы решили переехать в Крым, так как на отца гонения были: хоть по документам наша семья среди угнанных в Германию не числилась, но люди-то об этом знали. И когда отец где-то услышал о том, что нужны переселенцы в Крым, — поехали, не раздумывая. Остановились в Джанкое. С тех пор у всех нас началась новая жизнь. Без прошлого.

«СЕВМОРЗАВОД» — СМЫСЛ ЖИЗНИ

— Летом 1954 года я приехал в Севастополь и поступил на работу на «Севморзавод»: с 1 сентября 1954-го по июнь 1956 года был учеником токаря, затем работал токарем у наставника Евгения Дмитриевича Курбатского, который многому меня научил, — продолжает рассказ Николай Николаевич. — После увольнения в запас опять вернулся на родной завод, поступил в Севастопольский судостроительный техникум, потом окончил Севастопольский университет марксизма-ленинизма по специальности «партийно-хозяйственное производство». Был бригадиром, затем мастером, старшим мастером участка плавкраностроения трубомедницкого цеха, замначальника цеха, секретарем парторганизации, начальником отдела кадров и социальных вопросов в структуре ДП (дочернего предприятия) «Механомонтаж». В 1962 году женился, через год родилась дочь. Всю жизнь трудился, а в 2002-м ушел на пенсию.

— Не жалели, что связали свою жизнь с «Севморзаводом»?

— Никогда не жалел! Я счастлив, что судьба распорядилась так, что я попал в Севастополь. Для меня работа — это было все. Я всегда шел 1 Мая на демонстрацию с гордо поднятой головой, пешком, с улицы Горпищенко! Потому что редко доводилось просто так прогуляться: работал денно и нощно, особенно во второй половине года (если в первом полугодии один кран сдавали, то во втором — уже два). И так из года в год. Труд был в почете. Благодарю судьбу за то, что довелось работать с такими людьми, как генеральный директор производственного объединения «Севастопольский Морской завод им. Орджоникидзе» Анатолий Александрович Череватый, инженер-конструктор ЦКБ «Коралл» Александр Григорьевич Фисюренко, инженер по подготовке производства Жанна Михайловна Брусенцова.

А «Севморзавод» — он ведь с самого начала вместе с городом строился. Раньше к нам в цех приходили старожилы, которые об этом помнили. Они просили организовать празднование в связи с юбилеем того или иного цеха. А еще всегда на «Севморзаводе» существовала традиция, когда вслед за отцом сюда приходил работать сын, затем — внук. Преемственность поколений была! И люди этим гордились.

В принципе, все цеха стояли на семейных традициях. Дети рабочих судостроительный техникум оканчивали, никто никуда почти не ездил, все старались получить профессию в городе. Редко кто из других городов по распределению к нам приезжал.

— Николай Николаевич, сейчас вы на заслуженном отдыхе. У вас есть хобби?

— Есть. Это рыбалка. И машину свою люблю. Но больше всего, конечно, я любил и продолжаю любить свою работу. Я увлеченно работал и никогда не уставал. Был такой случай, когда зимой 1977 года сильно штормило, и тральщик выбросило на камни в Казачьей бухте. Командование ЧФ обратилось к нашему руководству с просьбой помочь снять его. Мы с помощью плавкрана «Витязь», который еще не был сдан, а только опробован, это сделали. Ночью подняли всю сдаточную команду, зашли в бухту, сделали специальные плиты-щиты, чтобы тросами не продавить корпус, подложили их по всему тральщику, и так его подняли. Наш «Витязь» вынес этот тральщик «в зубах». Зашли с ним в Северную бухту и оставили в плавучем доке 13-го завода. Вот такая техника была. Приятно было смотреть!

— И много таких плавкранов вам довелось построить?

— Больше полусотни. Это и морской самоходный полноповоротный плавучий кран «Слава Севастополя» грузоподъемностью 500 тонн (три штуки, проект 1520), и плавкраны «Севастополец», «Черноморец», «Нептун»… Но больше всего запомнился плавкран «Витязь». Грузоподъемность у него — 1600 тонн. Планировался «Витязь» для поднятия судов, которые были затоплены во время войны на Балтике, чтобы сдать их потом на металлолом. Но сразу не подумали, что все эти суда буквально начинены снарядами, и поднимать их опасно. От этой идеи отказались. В итоге «Витязь» работал по другим направлениям. Потом его запросила Индия. После распада Советского Союза, судя по всему, он там и остался.

— Как вы считаете, есть ли сейчас у «Севморзавода» шанс возродиться?

— Шансы всегда есть. Но для этого нужны желание и целеустремленность.

— Спасибо. С юбилеем вас! Здоровья и долгих лет жизни.

Другие статьи этого номера