Дела сердечные

Дела сердечные

Этого замечательного человека знают во всем мире: хирург от Бога, академик, философ, писатель, к тому же ярый поклонник здорового образа жизни… Десять лет назад ушел из жизни величайший кардиохирург современности Николай Амосов. Именно он и стал героем сегодняшнего выпуска самой «сердечной» рубрики «Профили». Правда, этот профиль выдающегося человека «вылеплен» не автором, а… в недавнем прошлом севастопольским акушером-гинекологом, а ныне — подданным Ее Величества королевы Великобритании.
В прошлом веке Игорь Теличкин был буквально «выдавлен» из роддома, в котором честно проработал много лет. Интриги, наветы да и обыкновенная человеческая зависть сделали свое дело… Как все знакомо! Впрочем, сейчас Игорь не очень-то и страдает, ведь теперь он — гражданин и национальный герой Великобритании! Будучи простым английским садовником, он однажды успешно принял роды у молодой английской мамы в полевых условиях (хотя после севастопольского роддома прошлого столетия это — не подвиг!) до приезда «скорой», о чем тут же написали все главные газеты Великобритании. Сегодня мы выставляем на ваш суд его материал, посвященный величайшему кардиохирургу современности Николаю Амосову, с которым Игорь Теличкин был дружен. Публикуется впервые с согласия автора специально для «Славы Севастополя»!Н.М. АМОСОВ. ВСПОМНИМ СВЕТЛО…

ДЕСЯТЬ ЛЕТ НЕТ С НАМИ ВЫДАЮЩЕГОСЯ ХИРУРГА И УЧЁНОГО

«В нашей жизни бывают встречи, которые не просто навсегда остаются драгоценными воспоминаниями, а преподносят некий нравственный урок, который в полной мере осознаётся лишь со временем. Именно такой встречей явилось для меня знакомство с выдающимся хирургом Н.М. Амосовым.

Если бы я стал утверждать, что мы с Николаем Михайловичем Амосовым, кардиохирургом с мировым именем, самобытным писателем-философом, на страницах книг которого разлиты мудрость и правда жизни, академиком, Героем Социалистического Труда, были большие друзья, то, конечно же, погрешил бы против истины.

Не преувеличивая категорий этой дружбы, правильно будет сказать так: Николай Михайлович Амосов являлся для меня большим другом.

К многочисленным степеням, званиям и титулам Николая Михайловича Амосова я бы прибавил ещё и такое определение: небольшого роста Человек с большой буквы, принадлежащий к числу людей высшей профессиональной и человеческой незаурядности.

Н.М. Амосов — явление общенационального масштаба. Он обладал громадным нравственным авторитетом в глазах всего населения Советского Союза.

Безусловно, сердечная хирургия была главным делом жизни Николая Михайловича, но активная жизненная позиция учёного делала его сопричастным, помимо медицины, и к многим другим сферам человеческой деятельности, куда относятся культура, образование, прикладная наука, техника, социальная жизнь и даже экономика.

Невероятно, на протяжении всей своей жизни Н.М. Амосов поддерживал высокую двигательную активность. Он продолжал ежедневные занятия бегом, даже с «шунтированным» сердцем, протезированным сердечным клапаном и вшитым под кожу кардиостимулятором!

Могучая, непоколебимая воля и несгибаемое упорство, с какими Амосов выполнял свою программу физических упражнений, не могут не вызывать подлинного восхищения. Учёный прожил почти 90 лет. Это была яркая и исключительно полезная людям жизнь.

Вряд ли случаен тот факт, что наш разговор с Амосовым часто касался моего родного города. В Севастополе Николаю Михайловичу ни разу побывать так и не довелось, но об этом городе он знал много, особенно о военной его истории. В частности, Амосову хорошо было известно о работе подземного военного госпиталя, размещавшегося в Инкерманских штольнях в период Отечественной войны.

Устоявшийся, но достаточно спорный тезис: история не терпит сослагательного наклонения. Так вот, я уверен, будь с нами Николай Михайлович, он сумел бы встряхнуть массы, прогнать из душ уныние, тревогу и страх, прочно обосновавшиеся там. Он помог бы людям вырваться из тисков могильной апатии. Амосов всегда умел сообщить нам огромный запас позитивной животворной энергии.

Идеи о необходимости выработки таких личных и личностных качеств, как физическая сила и выносливость в сочетании с достоинством, которого не теряют даже и в минуты большой опасности, твёрдостью духа и убеждений, гражданским мужеством, Амосов нёс в массы не с помощью назидательных тирад с нудным морализаторством, от которого тошнит. Амосов всё это демонстрировал убедительным личным примером.

Мне так и слышатся со всех сторон голоса: какой ещё там бег — семью кормить нечем! Работы нет, а тут им здоровый образ жизни подавай. И какие такие поиски высокого смысла жизни могут быть у человека без работы?!

Амосов — писатель с именем! Книги Николая Михайловича предельно честные и беспристрастные. Когда, ещё будучи школьником, я прочёл первую книгу Н.М. Амосова, мне подумалось, что каким бы для меня было счастьем встретиться с живым автором. Как мне тогда казалось, мечтать об этом было ну всё равно что молиться о полете на Луну или заполучить палицу Геркулеса.

А между тем в повседневном общении Николай Михайлович Амосов, оказывается, был очень простым человеком, но об этом я узнал много позже. И это была высокая, исполненная достоинства простота, простота высшего аристократизма, которая завораживает.

Мне известен случай, когда некий врач, не подозревая, с кем он имеет дело, обратился к «скромно стоявшему Амосову» с просьбой. Вероятно, приняв Николая Михайловича за обычного пациента, тот врач попросил отнести в здание какую-то печатную продукцию. Профессор Амосов невозмутимо взял протянутые ему журналы и, не сказав ни слова, исполнил поручение. Это совсем крохотный, но весьма показательный эпизод, ибо в нём как в пресловутой «капле воды» отразилось очень многое из присущего удивительной личности Амосова.

В своих книгах, печатных и устных выступлениях Николай Михайлович о вещах даже общественно значимых и возвышенных говорил совершенно так же, как и в повседневной жизни: спокойно и просто, без велеречивой аффектации, ложного пафоса и надрыва — доступным, ясным и чистым языком.

На дивиденды с уже обретённого Амосов вполне мог позволить себе спокойную обеспеченную жизнь заслуженного пенсионера, но почивать на лаврах он не умел. Амосов продолжал многотрудное и опасное дело — оперировал на человеческом сердце, исправлял то, в чём ошиблась Природа.

Этот путь ни для кого не усыпан розами. Несчастья подстерегают здесь на каждом шагу — как пациентов, так и врачей. Но это такое жизненно необходимое дело: не в фигуральном, а в буквальном смысле!

Н.М. Амосов прошёл самую страшную из войн и воочию убедился в том, как бездарно тратит человек собственные силы, огромные людские и материальные ресурсы на то, чтобы уничтожать себе подобных, вместо того, чтобы обратить перечисленное во благо. Именно та война сделала Амосова пацифистом, а испытания и невзгоды военного и послевоенного времени, которые учёный сумел с честью преодолеть, сформировали из него человека чести.

Будучи убеждённым противником войн и насилия, тем не менее в сфере своей профессиональной деятельности Амосов был строг и даже резок; в каких-то случаях мог прибегнуть и к «болевому приёму», но делал это без садистского наслаждения, не задевая самолюбие человека. Он всегда думал только о Деле! О хирургии…

Сильным, уверенным лидером был Амосов, задающимся непростыми жизненными вопросами и пытающимся на них ответить. Таким он был и в юности, когда работал дежурным оператором на электростанции и, не теряясь в сложных и острых ситуациях, умел найти правильное техническое решение; таким же оставался в инженерном вузе, где разработал совершенно необычный проект самолётного двигателя; и, конечно же, таким Амосов был в медицине, когда в доли секунды требовалось найти выход из отчаянной ситуации, возникавшей по ходу хирургической операции на самом ранимом человеческом органе — сердце.

Хотелось бы добавить к портрету Амосова красноречивый штрих: однажды я позвонил Николаю Михайловичу, и он вдруг пожаловался мне на то, как во время очередной пробежки, поскользнувшись на опавшей листве, упал, ударившись грудной клеткой о каменные ступени. Теперь у него сильно болело ребро… Он ругнул «проклятую старость» и говорил со мной, как будто с давним и близким приятелем.

Помню, я очень растерялся от неожиданности, потому что всегда ощущал огромную дистанцию между нами, никогда на этот счёт не забывался, но тогда я настоятельно посоветовал Николаю Михайловичу обязательно сделать рентгеновский снимок, чтобы исключить перелом ребер или ушиб органов средостения. Амосов выслушал все мои тривиальные советы, но не остановил жёстким замечанием, дескать не следует поучать хирурга-академика, как в подобной ситуации надлежит поступать. Он лишь вежливо со мною согласился.

Вот таким он был в быту, совсем не похожим на себя у операционного стола, во главе оперирующей бригады. Работа, служебные обязанности, точное следование правилам и инструкциям — без этого, конечно же, в хирургии нельзя. Но искренние тёплые человеческие отношения Амосов ценил несравненно выше неукоснительного соблюдения формальных требований производственной дисциплины.

И когда 12 декабря 2002 года Амосова не стало, с особой остротой ощутили мы справедливость слов классика: «смерть таких людей подобна закату Солнца».

Как же хочется, чтобы Амосов всегда был жив.

Несмотря на то, что я не отношусь к числу близких учеников Николая Михайловича или больших его друзей, я, тем не менее, хочу остаться верным нашей дружбе и после его смерти.

Время безжалостно и неостановимо. Проносятся годы, мелькают события, даты, имена, лица. И исчезают. Время уносит всё!

С советской поры уже сменился век. Недавние властители дум потеряли незыблемые прежде позиции. Происходят нравственные перевороты в сознании масс, меняющие общественное мировоззрение. Уже очень скоро придут новые поколения, иначе мыслящие, а с ними изменятся и исторические декорации, обычаи, нормы жизни и вообще весь социальный ландшафт. Новое с неизбежностью сменяет старое. И процесс этот ни остановить, ни замедлить, к счастью, нельзя.

А Николай Михайлович Амосов в смене эпох и поколений, разорвав рамки времени, всегда будет жив! Жив в памяти потомков, памяти светлой, благодарной и вечной.

Таких, как он, пока нет, а может, никогда и не будет. Так пусть же этот Врач сердца навсегда останется для всех нас нравственным ориентиром; пусть он светит нам, как Полярная звезда, указывающая правильное направление.

Такие свои пожелания я посылаю ему сквозь холодно-безразлично несущиеся пространство и время. Через мрачный барьер смерти, нас всех с ним разделившей.

И если Николай Михайлович сейчас слышит, то наверняка не упрекнёт за всё мной недосказанное в его адрес — его слишком много!

К тому же Амосов всегда был в высшей степени равнодушен к лестным словам, а выспренные неуёмные похвалы-панегирики и восторженные эпитеты вызывали у него откровенное неприятие.

Славный был человек!

Этот материал — мой скромный венок на могилу великого Врача современности в год десятилетия со дня его кончины.

И. ТЕЛИЧКИН, кандидат медицинских наук».

* * *

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ:

Представьте на секунду, сколько людей на этой Земле, в нашей стране живут до сих пор лишь потому, что однажды были прооперированы «самим Амосовым»! И сколько у них родилось детей и внуков… Может, это и есть самое великое наследие и живая память?! Ведь каждый из нас жив до тех пор, пока о нем вспоминают… Хотя бы в день его смерти. А то, что об одном Враче пишет другой, находящийся за тридевять земель не по своей воле или корысти, — может, это и есть яркое подтверждение того, что London is a capital of Great Britain?! Что в вольном переводе означает: «нет пророка в своем Отечестве»!

Другие статьи этого номера