Каменное чудо крымских балок

Каменное чудо крымских балок

Сказать, что севастопольская земля богата камнем, — значит ничего не сказать. Камень в нашем городе всюду: в стенах домов и храмов, в оградах дачных участков, в желтоватых скальных обрывах, в памятниках и обелисках.Не случайно Гераклейский полуостров носил с конца XVIII века название «Трахейский полуостров», что значит «Каменный». Но среди известковых пород сарматского яруса, которыми сложен полуостров, наибольшую известность получил так называемый крымбальский камень. Фраза «сооружен из крымбальского камня» встречается в описаниях первых памятников нашего города (Казарскому, Графская пристань), фортификационных сооружениях времён Крымской войны (Константиновская и Михайловская батареи, оборонительная башня Малахова кургана).

Скажу больше: в XIХ веке при упоминании «строительный камень» севастопольцы представляли именно крымбальский. Не случайно в путеводителях-описаниях начала ХХ века знаменитых храмов Севастополя (Владимирского и Свято-Никольского соборов) авторы для характеристики породы, из которой построены их стены, использовали такое обозначение, как «здешний горный камень», «местный камень». И все понимали, о какой породе идет речь. Сегодня этот строительный термин знают далеко не все.

Читатели, которые захотят узнать о герое этого очерка подробнее, будут немало удивлены, когда не смогут найти термин «крымбальский камень» в геологических справочниках и словарях. А всё потому, что это название — местное, чисто севастопольское, и подразумевает под собой органогенно-обломочный перекристаллизованный известняк с включением кварцевого гравия. Термин «крымбальский камень» настолько самобытный, настолько специфический, что его следует поставить в один ряд с такими крымскими названиями минералов и горных пород, как керченит, алуштит, митридатит, черноморит, а саму породу считать своеобразным эндемиком Крыма.

О том, как был найден этот камень и началась его промышленная добыча, автор узнал из книги Ю.А. Скорика «Севастопольская крепость» (С-Пб, 1997), в которой подробно рассказывается об истории возведения бастионов и батарей в первой половине ХIХ века. Как следует из материалов книги, в ходе поисков подходящего для строительства укреплений камня севастопольская инженерная команда разведала на склонах Килен-балки нужный по качеству известняк.

Вот как о его свойствах доложил в сентябре 1840 года генерал-майор Засс своему начальнику — генералу-инспектору по инженерной части: «Александровское, Константиновское и Николаевское укрепления строятся с должной прочностью. Употребляемая киленбалочная плита прочнее инкерманской, которая в отделке чище и опрятнее, но имеет слишком много меловых частиц. Они выветриваются, впитывают влагу при дождях и разрушаются от морских волн. Приготовление извести соответствуют всем требованиям. Своды в казематах выложены хорошо и могут выдержать сильную бомбардировку». Хотя в донесении горную породу назвали «киленбалочной плитой», вероятно, это и был тот самый крымбальский камень.

Сейчас мы можем подтвердить правильность этого выбора. 5 октября 1854 года Севастополь испытал ужасную бомбардировку флотом союзников. Но стены и своды как Константиновской, так и Александровской батареи выдержали огонь: ни одно орудие в них не пострадало.

Не исключено, что поиски этого камня инженерной командой во главе с инженер-полковником Шестаковым велись на основе опыта местных безвестных каменщиков, которые задолго до официального признания крымбальского камня интуитивно выделили его среди местных известняков сарматского яруса и, возможно, проводили кустарную ломку. Об этом свидетельствует факт использования крымбальского камня при строительстве памятника Казарскому, датируемом 1834-1839 годами.

…Я держу в руках образец крымбальского камня из фондов межшкольного краеведческого музея. Порода представляет собой плотный органогенный известняк сарматского возраста с крупными порами линзовидного характера, заполненными вторичным кальцитом. Цвет ее — светло-серый, иногда желтоватый. В материале в изобилии встречаются окатанные зерна кварца, размер которых соответствует гравию. Текстура массивная. Залеченность мелких и средних пор кальцитом обусловила низкую пористость крымбальского камня, которая равняется всего 4,5-12%. Хорошо знакомые нам инкерманские известняки имеют пористость 23-44%.

В книге М.И. Субботина «Строительные каменные материалы Крыма» (1952 г.) отмечается высокая прочность крымбальского камня при сжатии. Даже у наименее прочной разности этой породы она достигает (в среднем) 70 килограммов на квадратный сантиметр. (Не меньше, чем у мшанкового известняка). А у самых плотных значение прочности достигает 350-380 килограммов на квадратный сантиметр.

(Сравните эти же параметры со свойствами желтого известняка-ракушечника: 4-26 кг на кв. см).

Крымбальский известняк не так заметно, как мшанковый или нуммулитовый известняк, меняет свои свойства при намокании. Благодаря такому свойству данная порода нашла широкое применение в гидротехническом строительстве Севастополя. Именно его использовали при сооружении набережных и причальных стенок того времени. Другим важным свойством крымбальского камня является высокая морозостойкость. У него только после 100 циклов замораживания и оттаивания отмечают потерю прочности. Эти качества были востребованы строителями Севастополя ХIХ века, особенно, по мнению М.И. Субботина, в качестве «бута для кладки фундаментов, цоколей и стен зданий».

Недостатком залежей крымбальского камня является небольшая толщина пластов. Очень часто его слои неожиданно переходят в менее прочные разновидности сарматских известняков. Прибавьте сюда стремление добытчиков сократить объём вскрышных пород, то есть пород, которые надо убрать, чтобы добраться до полезного ископаемого, и вы поймете, что добыча крымбальского камня — дело непростое. «Хитрости» севастопольской породы разгадал хорошо известный севастопольцам А.А. Максимов — предприниматель, городской голова, общественный деятель конца ХIХ — начала ХХ вв. Именно крымбальский камень позволил ему стать таким влиятельным человеком. Вот как об этом пишет личный врач Максимова доктор С.А. Никонов:

«Этот последний подряд (т.е. строительство Александровского дока) был предоставлен ему, так как он предложил казне значительно более выгодные условия, чем его конкуренты. Оказалось, что, прежде чем выступить на торгах, он присмотрел и купил (в 1893 году) совершенно запущенное небольшое имение верстах в 6 от Севастополя. Но в этом имении залегал, и притом очень поверхностно, великолепный камень-известняк в огромном количестве.

Максимов, сделав расчет, увидел, что кубический сажень этого камня обойдется ему всего рублей в 15-16, между тем как камень из соответствующих каменоломен обошелся бы в 27-28 рублей. Таким образом, на каждом кубе камня он мог сэкономить около 12 рублей, а так как для строительства нужны были тысячи кубов, то на этом деле он очень много заработал и был в то время самым богатым человеком в Севастополе. Кроме того, выбирая камень только с поверхности, он получил в придачу великолепный плантаж на протяжении двух или трех десятков десятин, где развел впоследствии роскошный виноградник».

Получается, что прекрасный парк «Максимова дача» обязан своим появлением крымбальскому камню. А террасированные склоны Хомутовой балки, украшенные живописными лестницами и гротами, есть не что иное, как рекультивированные каменоломни. Пожалуй, стоит специально сходить в любимый для многих горожан уголок Севастополя, чтобы самому познакомиться с забытым строительным материалом. При неярком декабрьском освещении он предстанет более светлым, почти седым среди черных опавших листьев. И если кому-то пейзаж каменистых склонов Максимовой дачи покажется похожим на Килен-балку или окрестности Феолента, то не удивляйтесь, так как он (пейзаж) в значительной мере обязан крымбальскому камню — самой севастопольской горной породе.

Другие статьи этого номера