Они были слишком гениальны друг для друга…

Они были слишком гениальны друг для друга...

С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ДОРОГОЙ НАШ ЧЕЛОВЕК!
5 апреля у Михаила Лезинского — день рождения. Дата не круглая, не юбилейная. Но все же! День рождения — это всегда приятно. И хорошие друзья стараются преподнести имениннику подарки, сделать что-то приятное.
Учитывая разделяющее нас расстояние, нижеследующая публикация — наш подарок Михаилу Лезинскому к дню рождения.Есть у Анны Ахматовой поэма «У самого синего моря». Литературоведы не без оснований называют ее автобиографической. И это так! В Государственной публичной библиотеке им. М.Е. Салтыкова-Щедрина в Санкт-Петербурге хранятся ее рукописи — изданные и неизданные. Из них узнаем: «Каждое лето я проводила в Севастополе, на берегу Стрелецкой бухты, и там подружилась с морем. Самое сильное впечатление этих мест — древний Херсонес, возле которого мы жили…»

В своих рукописях и стихах Анна Ахматова неоднократно вспоминает Херсонес Таврический. Напоминает, что именно здесь она получила прозвища «дикая девчонка» и «последняя херсонеситка». Это потому, что в ее душе никогда не было страха перед морем и обстоятельствами. Она купалась в шторм, прыгала с отвесных скал, сжигала под солнцем кожу так, что та висела лоскутьями. Степенные севастопольские барышни пытались запугать ее чертями и водяными, говорили, что не пристало девочке из порядочной семьи вести «мужицкий» образ жизни…

Не мужицкий ли образ жизни помог поэту Анне Ахматовой выжить в трагические для страны времена? Когда она стояла под стенами тюрьмы, чтобы узнать хоть что-нибудь о своем сыне, Льве Гумилеве, страдающем за решеткой?! Не «мужицкий» ли образ жизни помог поэту выжить, когда из ее сомкнутых губ вырвались стихи-молитва:

Эта женщина больна,

Эта женщина одна.

Муж в могиле.

Сын в тюрьме.

Помолитесь обо мне.

Но это все еще будет. В будущем. А сейчас…

Жила Анна Ахматова (в то время — Аня Горенко) неподалеку от Херсонеса Таврического: эти места известны севастопольцам как Туровка. Когда-то здесь были дачи Тура, которые он сдавал курортникам. Отсюда и название. На туровской даче Анна Горенко жила каждое лето с 7 до 13 лет, т.е. с 1896 г. по 1902-й. Потом перерыв и снова приезд в Севастополь на лето и осень в 1907 г. Последнее посещение Севастополя — осенью 1916-го. Если в первые свои наезды с матерью Аня Горенко жила на туровской даче «Новый Херсонес», то в последующие приезды они снимали комнату в самом центре Севастополя: ул. Малая Морская, дом 43, кв. 1. Именно в Севастополе Анна Ахматова приняла решение выйти замуж. Об этом свидетельствуют письма, на которых написан вышеупомянутый адрес:

«Я выхожу замуж за друга моей юности Николая Степановича Гумилева. Он любит меня уже 3 года, и я верю, что моя судьба — быть его женой».

Какая уж тут судьба! Не любила Анна Ахматова Николая Гумилева, никогда не любила. Аня Горенко, по ее же словам, была «отравлена на всю жизнь» любовью к петербургскому студенту Кутузову — Владимиру Голенищеву-Кутузову. Вот что пишет Аня Горенко о своем душевном состоянии: «…Будет ли Кутузов на Рождество в Петербурге?.. От мысли, что моя поездка может не состояться, я заболела… У меня жар, сердцебиение, невыносимые головные боли… Какая я жалкая и ненужная. Главное — ненужная никому и никогда… Стихов я не пишу. Стыдно? Да и зачем? Отвечайте же скорее о Кутузове. Он для меня — все».

И тут же: «…Но Гумилев — моя судьба, и я покорно отдаюсь ей. Не осуждайте меня, если сможете. Я клянусь Вам всем для меня светлым, что этот несчастный человек будет счастлив со мной… Посылаю Вам одно из моих последних стихотворений…

Я умею любить.

Умею покорной и нежною быть,

Умею заглядывать в очи с улыбкой

Манящей, призывной и зыбкой.

И гибкий мой стан так воздушен и строен,

И нежит кудрей аромат,

О, тот, кто со мной, тот душой

Неспокоен

И негой объят…»

Эти письма и стихи, наивные и доверчивые, 17-летней Ани Горенко адресованы мужу старшей сестры — Сергею Владимировичу фон Штейну… А примерно в это же время Николай Гумилев пишет стихотворение «Царица»:

Твой лоб в кудрях отлива бронзы,

Как сталь, глаза твои остры,

Тебе задумчивые бонзы

В Тибете ставили костры.

Когда Тимур в унылой злобе

Народы бросил к их мете,

Тебя несли в пустынях Гоби

На боевом его щите.

И еще много подобных стихотворных строк. В то время, когда Анечка Горенко лукаво писала:

Я умею любить.

Умею покорной и нежною быть…

Николай Гумилев «четко» знал, какую бы он хотел иметь жену:

Я жду, исполненный укоров:

Но не веселую жену

Для задушевных разговоров

О том, что было в старину.

И не любовницу: мне скучен

Прерывный шепот, томный взгляд, —

И к упоеньям я приучен,

И к мукам, горше во стократ.

Я жду товарища, от Бога

В веках дарованного мне

За то, что я томился много

По вышине и тишине…

Всю семейную драму Анны Ахматовой и Николая Гумилева можно проследить по стихам. Стихи этих двух больших поэтов вольны, как кошки, которые гуляют сами по себе:

Из логова змиева,

Из города Киева,

Я взял не жену, а колдунью.

Я думал — забавницу,

Гадал — своенравницу,

Веселую птицу-певунью…

Но это — потом, когда появится на свет чадо божие — Левушка Гумилев, а сейчас продолжают идти письма из Севастополя:

«Мой Коля собирается, кажется, приехать ко мне — так я безумно счастлива… Он так любит меня, даже страшно. Как Вы думаете, что скажет папа, когда узнает о моем решении?»

Есть свидетельства, что в дни приезда в Севастополь Анна Ахматова (псевдоним она выбрала себе по родственной линии: татарская княжна Ахматова из рода Чингизидов была прабабкой Анны Горенко по линии матери!) постоянно посещала дом своего деда на Екатерининской улице. Ее дед, Горенко Антон Андреевич, участник обороны Севастополя 1854-1855 гг., кавалер орденов Св. Владимира IV степени с бантом, Св. Анны III степени с мечами и нескольких медалей, ушел со службы в чине полковника, и за заслуги перед Отечеством ему разрешили построить дом на престижной Екатерининской улице. Дом этот был выстроен и значился под N 12. (Сейчас это ул. Ленина и в этом здании находится кафе «Искринка»). На здании в октябрьские дни 1989 г. открыта мемориальная доска. Она увенчала многолетний поиск Клуба любителей истории Севастополя во главе с Валерием Милоданом, в котором и я принимал участие… И не только я.

Под скульптурным портретом золотом горят слова: «Здесь, в доме своего деда, участника первой обороны Севастополя, часто гостила в 1896-1916 гг. русский поэт Анна Ахматова».

Именно — поэт. Анна Андреевна не любила слово «поэтесса». Если Анна Ахматова после замужества продолжала себя называть «приморской девчонкой», то ее мужа Николая Степановича Гумилева прозвали Рыцарем Музы Дальних Странствий — именно так, где все слова начинаются с заглавной буквы! Аня Горенко хоть и печатала свои стихи в журнале, но это не мешало ей выразить неудовольствие по поводу его создания:

«Зачем Гумилев взялся за «Сириус»? Это меня удивляет и приводит в необычно веселое настроение. Сколько несчастиев наш Никола перенес и все понапрасну! Вы заметили, что сотрудники почти все так же известны и почтенны, как я? Думаю, что нашло на Гумилева затмение от Господа. Бывает».

Хочется вмешаться и сказать:

«Женщина, не спорь с Мужчиной! Мужчина всегда окажется прав! Вот и «Сириус» навсегда вошел в историю литературы, а тысячи, десятки тысяч толстых книг нам неизвестны, и никогда мы о них не услышим. А что касается «известных» и «почтенных» имен, то и тут прав Мужчина! Что может быть более известным, чем имена Ахматовой и Гумилева?»

И как бы там ни было, но обрели свое призрачное счастье два больших поэта: увез Гумилев СВОЮ Анечку в Париж, а потом — в Царское Село. Была ли счастлива Анна Ахматова в замужестве? И да, и нет… По-моему, счастлива она была только в Севастополе. В 1919 г. появляются ностальгические стихи:

Стать бы снова приморской девчонкой,

Туфли на босу ногу надеть

И закладывать косы коронкой,

И взволнованным голосом петь.

Все глядеть бы на смуглые главы

Херсонесского храма с крыльца,

И не знать, что от счастья и славы

Безнадежно стареют сердца.

В 1912 г. родился сын — Лев Гумилев (Лев Николаевич Гумилев — известный советский ученый-историк, проживавший в Санкт-Петербурге). «Левушка с трагической судьбой» мальчонки, посаженного за тюремную решетку в 9 лет.

«Так не бывает!» Так было!

Через несколько лет совместной жизни Анна Ахматова и Николай Гумилев расходятся — они были слишком гениальны друг для друга!

В 1921 г. по обвинению в контрреволюционном заговоре поэт Николай Гумилев был расстрелян, и уже в наши дни приговор этот был признан неправомочным — не мог ни при каких обстоятельствах русский поэт Николай Гумилев повернуть оружие против своего народа!

В этом же году, незадолго до своего трагического исхода, Гумилев приехал в Севастополь. Он ходил по улицам, пил сухое непьянящее вино в уютных севастопольских забегаловках, увитых виноградом, посетил Херсонес Таврический, о котором много был наслышан от «приморской девчонки» Ани Горенко. В Севастополе он издал свой сборник африканских стихов «Шатер». Последний при жизни сборник! Был он в то время уже женат на красавице Анне Николаевне Энгельгард, и была у него дочь Елена.

О сборнике «Шатер» спорят севастопольские краеведы: в какой типографии он издавался? Знаток раритетов Леонид Сомов выдвинул версию, что сборник издан военной типографией при газете «Красный Черноморский флот» (сегодня — «Флаг Родины») . Правда, как утверждает сам Сомов, в типографии публиковались только «военные материалы», но для Н.С. Гумилева, избранного в феврале 1921 г. руководителем Петербургского отделения Всероссийского союза поэтов вместо Александра Блока, было сделано исключение.

Не буду утверждать, но, скорее всего, это не так. Именно в 1921 г. в Севастополе существовало отделение государственного издательства. Ведь в этом же году и примерно в те же дни, когда был издан гумилевский «Шатер», вышла двумя тиражами — 200 и 3000 экземпляров — поэма Александра Блока «Двенадцать». И в выходных данных этих 24-страничных книг черным по белому напечатано: «Государственное издательство. Севастопольское отделение. 1921 г.» и «Государственное издательство. Севастополь. 1921 г.»

Не думаю, что севастопольский филиал госиздательства был создан только для блоковских «Двенадцати». Скорее всего, последняя прижизненная книга Николая Гумилева тоже была опубликована в этом издательстве. Но как бы там ни было, горожане могут гордиться, что в судьбе талантливого поэта был и Севастополь.

Нет в живых двух больших Поэтов, но их тени витают над городом. Звучат со сцены стихи «последней херсонеситки»:

Бухты изрезали низкий берег,

Все паруса убежали в море,

А я сушила соленую косу

За версту от земли на плоском камне.

Ко мне приплывала зеленая рыба,

Ко мне прилетала белая чайка,

А я была дерзкой, злой и веселой

И вовсе не знала, что это — счастье…

А на сцене театра им. А.В. Луначарского — «византийская» трагедия Николая Гумилева «Отравленная туника», написанная в Париже и впервые поставленная в Севастополе в наши дни. И звучат под севастопольским небом африканские стихи:

По утрам просыпаются птицы,

Выбегают в поле газели,

И выходит из шатра европеец,

Размахивая длинным бичом.

Он садится под зеленью пальмы,

Обернув лицо зеленой вуалью,

Ставит рядом с собою бутылку виски

И хлещет ленящихся рабов…

Слава нашему хозяину европейцу,

У него такие дальнобойные ружья,

У него такая острая сабля

И так больно хлещущий бич!

Слава нашему хозяину европейцу,

Он храбр, но он недогадлив,

У него такое нежное тело,

Его сладко будет пронзить ножом!

Слава вам, святые Анна и Николай! Ваши жизненные пути разошлись, но соединились в Вечности. Навсегда.

Другие статьи этого номера