Ровесники, или Как рождаются песни в тельняшках

Ровесники, или Как рождаются песни в тельняшках

Композитор Борис Миронов — заслуженный работник культуры Украины, лауреат премии Автономной Республики Крым, победитель ряда крупных творческих конкурсов… С Борисом Алексеевичем никогда не соскучишься. В течение десятилетий он бессчетное количество раз давал журналистам информационный повод осветить в их изданиях премьеры музыкальных произведений, целых оперных спектаклей и других значимых в культурной жизни города-героя событий.
Нынче причин для того, чтобы в очередной раз взяться за перо, — настоящий феерический заряд. Например, 50 лет назад Борис Миронов поселился в Севастополе. Исполнилось, соответственно, 40 и 30 лет со дня создания этапных в творчестве маэстро песен — «Мы — севастопольцы» и «Севастополь — песня моя…» Не требуется особых усилий, чтобы вспомнить иные даты-«кругляшки». Но ещё об одной значимой вехе в жизни и творчестве композитора-песенника сказать необходимо.В прошлом году Севастополь отметил 80- летие Ансамбля песни и пляски Краснознаменного Черноморского флота Российской Федерации. Почти его ровесником является Борис Миронов. В эти дни он готовится отпраздновать свое 80-летие. Видный в городе творческий коллектив и признанный певец города-героя — ровесники. В течение полувека длятся их общение, сотрудничество. За это долгое время флотские артисты исполнили 25 произведений композитора, провели три его творческих отчета. Вокалисты и танцоры в погонах дважды приглашали Бориса Миронова в поездки на ответственные выступления вдали от дома.

Прежде чем рассказать об одном из таких вояжей, откроем на нужной странице повесть «Черное море». Константин Паустовский написал её в Севастополе и о Севастополе. Название одной из глав этого произведения — слова, которые, как может показаться, невозможно поставить рядом — «Травиата» на кораблях». «Травиата» — опера Джузеппе Верди. Нежное, певучее звучание хрупких скрипок и суровая броня крейсеров. Но подлинному мастеру слова, каким, несомненно, был Константин Георгиевич, подвластно все. «Скрипки поблескивали лаком, — пишет в своей повести автор. — Среди стали, блоков и орудий они производили впечатление живых существ… Я сидел сзади и видел молодые и напряженные затылки моряков. Только раз все досадливо оглянулись, когда на рейде заплакала сирена. Её голос как бы подчеркнул всю горечь того, что неизбежно произойдет на сцене».

Иной читатель упрекнет классика в хватившей через край сентиментальности, а то и назовет его лакировщиком. И будет не прав. Уже давно мнение скептика убедительно опровергла жизнь. В 1981 году Москва принимала военные художественные коллективы стран Варшавского договора. Ансамблю песни и пляски Краснознаменного Черноморского флота, лучшему среди себе подобных, было оказано высокое доверие — на ответственном смотре международного уровня представлять Военно-Морской Флот СССР, всю огромную страну.

Сегодня в это невозможно поверить. Оказавшись уже за экватором процесса подготовки к ответственному испытанию, хормейстер ансамбля народный артист Украины Олег Шерстюк неожиданно для всех предложил ранее выбранное для исполнения произведение, традиционное по духу и содержанию для коллектива и события, в котором ему предстояло участвовать, заменить на нечто новое, неожиданное.

Нынче есть основания предположить, что Олег Михайлович внимательно прочитал «Черное море» Константина Паустовского. Если же нет, то мы являемся свидетелями подтверждения художественной правды повести классика о нашем городе. Ведь для исполнения в Москве Олег Шерстюк выбрал… Джузеппе Верди. Пусть не отрывок из «Травиаты», а хор «Буря» из его не менее известной оперы «Отелло».

Некоторое время Олег Михайлович и его артисты, как могли, таились от «бати», как они уважительно называли начальника Ансамбля песни и пляски Краснознаменного Черноморского флота Ивана Самофатова. И было отчего. Ведь «Буря» написана автором для смешанного хора. Поэтому требовалось его переложить для мужского коллектива, сохранив при этом все оттенки и краски гениального творения. Но на пути встало ещё одно препятствие. И оно было сметено «Бурей». Партитуру, адресованную для полнокомплектного симфонического оркестра, без видимого ущерба удалось переписать для оркестра ансамбля. Партию Отелло взял на себя известный в то время солист коллектива Борис Пожарский. Когда справились с этими заданиями, решились открыть Ивану Николаевичу свою великую тайну.

Легко представить ту глубокую тишину, которая воцарилась в зале, когда хор поделился с начальником своей «самодеятельностью». В подлинной творческой работе такая тишина всегда предвестник оглушительного успеха. Это правило нашло свое подтверждение и на сей раз. Верди — в тельняшке! До черноморцев ни один военный ансамбль и, по-моему, после них тоже, не искушал себя попыткой обратиться к произведениям суперклассического репертуара. Борис Миронов был свидетелем триумфа севастопольцев в Москве.

— Верите, после Ивана Самофатова, Олега Шерстюка и их великолепных ребят выход на высокую сцену остальных коллективов стал чистой формальностью. Всем было понятно, что Ансамбль песни пляски Краснознаменного Черноморского флота — первый, — вспоминает Борис Алексеевич.

Он говорит так, словно это произошло не тридцать с лишним лет назад, а буквально вчера.

Тот факт, что в момент пикового в истории флотского коллектива события Борис Миронов был с ним в столице, свидетельствует о многом. Такая возможность предоставляется только близкому человеку.

Свой творческий путь Борис Алексеевич начинал в Ансамбле песни и пляски Беломорского военного округа. Во второй половине 50-х годов прошлого столетия не отдельно творческий коллектив, а округ в целом расформировали. Угадайте, читатель, с одного раза: куда в первую очередь направился приехавший полвека назад в Севастополь на постоянное место жительства Борис Миронов? Верно, в расположение Ансамбля песни и пляски Краснознаменного Черноморского флота, к легендарному Борису Боголепову. В то далекое время он возглавлял флотский творческий коллектив.

Борис Валентинович встретил музыканта и композитора тепло. Борису Миронову дорого то обстоятельство, что у самых истоков его сотрудничества с Ансамблем песни и пляски Краснознаменного Черноморского флота стоял сам Борис Боголепов. У него оказалась легкая рука. Хотя, если дело касалось искусства, он был тверд и принципиален, что добавляло ему друзей, да и недоброжелателей тоже. Мэтр не сторонился встреч с поэтами, композиторами, в том числе и в неформальной обстановке. Одно время людей творческих профессий и увлечений влекло в расположенное на улице Катерной скромное жилище поэта Афанасия Красовского. Сюда, как домой, захаживали поэты Николай Криванчиков, Борис Эскин, Александр Аксенов, само собой разумеется, Борис Боголепов.

Об этом центре духовной жизни без официального статуса знали и приезжавшие в Севастополь столичные знаменитости. Свою тропку сюда проторил также Борис Миронов. Нередко здесь удавалось услышать стихи, которые хорошо ложились на музыку. Дороги Борису Алексеевичу были минуты, когда удавалось показать собравшимся, Борису Валентиновичу в первую очередь, свои новые песни.

Не будет большим грехом поделиться догадкой: Борис Миронов мечтал работать в штате Ансамбля песни и пляски Краснознаменного Черноморского флота. Почему бы и нет, ведь нуждался в применении опыт, приобретенный в родственном коллективе ушедшего в небытие Беломорского военного округа. Но после его расформирования музыканта и композитора увлекла работа с детьми. Из мальчишек и девчонок в микрорайоне Архангельска с певучим названием Соломбале Борис Алексеевич создал ансамбль, слава которого прокатилась по всей огромной стране. Для этого достаточно было показать свое высокое искусство в Москве на ВДНХ. Есть сведения, что некогда брошенные в Архангельске Борисом Алексеевичем семена обильно всходят до сих пор.

В Севастополе, на новом месте жительства, первым было востребовано умение Бориса Миронова выявлять и развивать по-настоящему талантливых ребят. В нынешнем Дворце детского и юношеского творчества поочередно им были созданы хор мальчиков, молодежный ансамбль «Юность» и, наконец, настоящая гордость Севастополя — эстрадно-симфонический оркестр.

В творчестве музыкант и композитор Борис Миронов дерзок и смел. Со своими юными исполнителями он покоряет такие вершины симфонической музыки, как Концерт фа-диез минор для фортепиано с оркестром Милия Балакирева, «Рапсодия в стиле блюз» Дж. Гершвина, другие сложные произведения. Наконец, в 1999 году Борис Алексеевич осуществляет постановку первой украинской оперы Семена Гулака-Артемовского «Запорожец за Дунаем». Борис Миронов вместе со своим сыном Геннадием снялся у севастопольского режиссера Андрея Маслова в потрясающем короткометражном фильме «Моцарт и Сальери». Обо всем этом, может, кто-то подробно ещё расскажет на страницах «Славы Севастополя».

У председателя Национального всеукраинского музыкального союза, Героя Украины, академика, народного артиста СССР и Украины Анатолия Авдиевского были все основания написать о Борисе Алексеевиче так: «Как человек высокопрофессиональный, влюбленный в свое дело, с острым ощущением современности, он прославляет легендарный город-герой Севастополь своим творчеством, которое помогает севастопольцам открыть новые жизненные стимулы. Многогранность его художественной палитры убедительно свидетельствует о настоящей творческой зрелости, совершенстве мастерства, уверенности в своих духовных силах и возможностях. Как талантливый композитор, музыкальный общественный деятель, искренний и неутомимый в своих творческих поисках человек, он является подвижником отечественной духовной культуры».

В свое время о произведениях Бориса Миронова, о реализованных им значимых замыслах так же тепло отзывались композитор Дмитрий Кабалевский, итальянский писатель Дж. Родари, не нуждающийся в особых представлениях украинский певец Дмитрий Гнатюк и другие широко известные деятели культуры. Первыми исполнителями песен, написанных Борисом Алексеевичем, были Евгения Мирошниченко, Иосиф Кобзон. Имя севастопольского маэстро знали и на известной московской фирме звукозаписи «Мелодия».

Обозначена тема настоящего очерка: сотрудничество Бориса Миронова с Ансамблем песни и пляски Черноморского флота. Но незримо, как может показаться, Борис Алексеевич заговорил у меня о другом. Но почему о другом? Да, ансамбль «Юность» — детский, молодежный. Но его справедливо называли матросской консерваторией. Его школу прошли артисты флотского творческого коллектива: Александр Иванов, Владимир Самсонов, Валерий Еременко, Алексей Шевченко — заслуженные артисты Украины, России, Автономной Республики Крым.

Сказано ещё о постановке «Запорожца за Дунаем». Но при чем в данном случае Ансамбль песни и пляски Краснознаменного Черноморского флота? А при том, что в главной партии в этой постановке выступил титулованный солист ансамбля Евгений Устинов.

Во многих случаях Борис Миронов не погрешит против истины, сказав: «Я ходил в расположение Ансамбля песни и пляски Краснознаменного Черноморского флота, как на работу». Может, не в те дни, когда солист Владимир Слабый запел, а хор его дружно поддержал песню маэстро — первую в репертуаре ансамбля. В ансамбль, как на работу, Борис Алексеевич ходил позже. Например, в 1996 году программу ответственного концерта «Севастополь — песня моя», посвященного 300-летию Российского флота, художественный руководитель коллектива того периода заслуженный деятель искусств УССР Александр Сметанин, смело экспериментируя, составил из полутора десятка песен Бориса Миронова. Девять из этих произведений исполнялись впервые. Вот тогда и побегал Борис Алексеевич в расположение ансамбля. Каждому артисту оркестра, каждому хористу, каждому солисту была изготовлена тетрадка со стихами и нотными партиями. А это около 500 страниц.

После того как стихли последние звуки, с десяток адмиралов (верхушка командования флота) написали ходатайство о присвоении самым видным участникам концерта Александру Сметанину, Олегу Шерстюку, Евгению Устинову, Михаилу Ковалеву, Виктору Зотову, Юрию Мацареву и, конечно же, Борису Миронову почетного звания лауреата премии Автономной Республики Крым.

Песня «Севастополь — песня моя» дала название не только программе памятного концерта, но и состоявшемуся 15 июня сего года на Приморском бульваре гала-концерту. Этому произведению исполнилось 30 лет. Его признали лучшим на концерте, посвященном 200-летию Севастополя. 14 июня 1983 года песня была опубликована на страницах «Славы Севастополя». Десятью годами раньше в нашей газете была напечатана ещё одна знаковая песня композитора на стихи Кирилла Кириллова «Мы — севастопольцы». Тогда же, ровно 40 лет назад, произошел беспрецедентный случай: в горкоме партии Борису Миронову и его соавтору вручили… именные алые галстуки с надписью: «Почетный пионер города-героя Севастополя». Сегодня песня-юбиляр «Мы — севастопольцы» — гимн руководимого заслуженным работником образования Украины Валентиной Сытник Союза детских организаций города-героя.

…Совсем недавно Борис Алексеевич снова зачастил в расположение Ансамбля песни и пляски Черноморского флота. Коллектив готовился к концерту перед личным составом отдельных частей. Нынешние начальник и хормейстер флотского художественного коллектива Илья Колесников и Полина Бондаренко, достойные продолжатели дела своих предшественников, были рады включить в программу концерта произведения давнего друга артистов в погонах. С подъемом прозвучали и «Севастополь — песня моя», и «Море, я с тобой», и «Мы — севастопольцы». Дирижировал, как полсотни лет назад, элегантный, подтянутый, эмоциональный Борис Миронов.

Илья Колесников вручил юбиляру роскошный букет цветов. Он выразил уверенность в том, что многолетнее плодотворное сотрудничество композитора с ансамблем будет продолжено…

На снимке: на сцене ровесники — Борис Миронов и Ансамбль песни и пляски Краснознаменного Черноморского флота.

Фото автора.

Другие статьи этого номера