Блуждающий топоним «Каламита», или Роль научной эрудиции в краеведении

Блуждающий топоним "Каламита", или Роль научной эрудиции в краеведении

Картографам хорошо известно, что при переходе на более крупный масштаб информация с мелкомасштабной карты часто повисает в воздухе, не находя себе «опору» на детальном изображении того же объекта. В этом случае требуются новые знания или фантазия, чтобы заполнить плоскость карты. Одним из тех, кто впервые нанес на карту Крыма сотни топонимов, в том числе и десятки названий средневековых крепостей-исаров, был Петр Иванович Кеппен, автор прекрасного труда «Крымский сборник. О древностях Южного берега и гор Таврических» (1837 г.).В этом году отмечается 220-я годовщина со дня рождения знаменитого крымского краеведа. Но у севастопольцев есть еще повод вспомнить имя Кеппена как автора такого всем знакомого гидронима, как Каламитский залив. Так что нам, чтобы обозначить местоположение таких входящих в моду туристско-рекреационных зон, как Кача или «Звездный берег», достаточно сказать: «Это берег Каламитского залива»…

Человечество долгие века шло от первых глобусов к крупномасштабным спутниковым картам. А мы, избалованные возможностями компьютерных технологий, невольно пытаемся нажать на функцию увеличения масштаба, чтобы рассмотреть средневековую карту более подробно. Но не тут-то было. Карта не становится более насыщенной информацией, а просто видится менее резкой. Ведь первые карты огромных территорий всегда были небольшими по размерам и мелкомасштабными по содержанию. Естественно, автор такой карты должен был провести жесткий отбор топонимов, ойконимов (названий населенных пунктов), гидронимов (названий водных объектов), оронимов (названий гор, возвышенностей), которые были удостоены чести быть помещенными на карту.

Одним из первых, к слову, кто осчастливил человечество вполне приемлемыми картами, был Герард Меркатор (1512-1594). Он ввел новую картографическую проекцию — равноугольную цилиндрическую, которая получила название «проекция Меркатора». Среди его заслуг числится издание серии карт современной Европы. На них нашлось место и для Крымского полуострова. Этот лист, вышедший из типографии картографов в Германии в 1594-1595 годах, получил название «Таврика Херсонесская, названная Перекопскою, или Хазария (Газария)».

Эту карту потом будут неоднократно перепечатывать под тем же названием и в 1613-м, и в 1630-м, и в 1641 годах. Сейчас их легко найти в Интернете. При рассмотрении карты Газарии бросается в глаза сочетание античных (птолемеевских) названий с новыми топонимами, уже известными европейским географам того времени. К примеру, на карте указано давно вышедшее из употребления древнегреческое название Черного моря — Понтус Эвскинос. А в районе полуострова Казантип даже находим место для Зенонова Херсонеса.

Такое совмещение прошлого и настоящего удавалось сделать, увы, лишь погрешив точностью. Например, город Солдайя (Судак) оказался в центре полуострова — где-то среди гор. Античный Херсонес, средневековые крепости Каламита и Чембало (на карте — Симбало) помещены на карту значительно севернее их истинного положения — между устьями рек Кача и Альма, а те, в свою очередь, оказались у современной Евпатории. На их законном месте мы видим реку Казаклы-Узень (Черная) и Инкерман, как начиная с 1475 года стала именоваться крепость Каламита.

Живописная карта легко читается еще и потому, что ряд названий приморских городов (крепостей), в том числе и Каламита, картографы вынесли в морскую акваторию. Со временем, возможно, о существовании крепости Каламита в Европе стали забывать. Тюркское слово «Инкерман» прочно сменило греческое название «Каламита», что означает, как полагает большинство исследователей, «Камышовая». (Российский филолог А.К. Шапошников считает, что первоначально, еще до появления крепости мангупского князя, так называлось «поселение обитателей тростников», существовавшее там. Пока никто не берется указать, где находилось это селение, название которого в начале ХV века перешло на возведенную князем Алексеем крепость). Оторвавшись от конкретного объекта, название «Каламита» стало дрейфовать и в конце концов слилось с акваторией Черного моря.

Когда же произошло соединение топонима и объекта? Впервые достоверно название «Каламита» (как крепость) упоминается на генуэзской карте 1474 года. Некоторые авторы усматривают это название и на более ранней портолане (навигационной карте генуэзских мореходов), нарисованной еще в 1321 году. Крымский полуостров на этих произведениях средневековой картографии был размером в несколько сантиметров, и практически все названия населенных пунктов края были вынесены далеко в море.

В Европе же многих тонкостей нашей топонимики не знали. И стали называть, ссылаясь на генуэзцев, Каламитским заливом уже всю акваторию вдоль западных берегов Крыма. Отголоски этих представлений можно видеть на карте Н. Жигулина, которую он составил в 1784 году. На основе старинных карт он вычерчивает «Генеральную карту Таврической области, представляющую древние именования мест, городов, рек и протчаго». На нее он нанес «Гольфо де Каламита». Аналогичную карту античных и средневековых названий Крымского полуострова издает в 1800 году польский путешественник и ученый Сестренцевич-Богуш (Siestrencewicz de Bohusz. La Tauride). Там этот топоним был обозначен по латыни — Golfe de Kalamita. Этот же труд — собрать на картах отдельно античные, генуэзские, татарские топонимы — взял на себя Карл Лейбниц, хозяин поместья в с. Чоргунь (современное село Черноречье). В 1803 году выходит его карта Крыма, «сочиненная по известиям генуэзских писателей», и значительное место здесь занимает надпись «Гольфо де Каламита».

Парадоксально, но когда российские ученые (Сестренцевич, Лейбниц) вспоминали давно канувшие в Лету топонимы, в Европе выходило много генеральных карт современного им Крыма, на которых уже красовались греческие названия новых крымских городов — Севастополь, Симферополь. Это карты таких авторов, как Maire (1788 г), Benedicti (1788 г.), Edwards (1787 г.), Schmidt (1787), Dezauche (1788), и других. Но ни одной надписи «Каламитский залив» вы на них не найдете. Почему? Да, видимо, он еще не утвердился в картографии как действующий, а значился в виде «кабинетного» топонима.

Вспомним, что во времена турок за Севастопольской бухтой утвердилось название «Инкерманский залив». Именно так она упоминается у турецкого путешественника ХVII века Эвлии Челеби. В середине ХVIII в. бухту чаще именовали Ахтиарской, затем Большим рейдом и, наконец, Севастопольской. А часть Черного моря между устьем Ахтиарской (Большой) бухты и Евпаторией (средневековый Гезлев) даже в ХIХ веке оставалась без названия. Дотошный Фредерик Дюбуа де Монпере, составивший лучшее к середине ХIХ века описание Крыма, не нашел ничего более простого, как обозначить эту акваторию «морем у Севастополя». Российские же карты, как и карты их европейских коллег, о топониме «Каламитский залив» как бы не ведали. Он не обозначен ни на карте Черного (1790 г.), ни на карте Мухина (1817 г.), ни на карте Оберга (1842 г.), ни даже на карте побережий Крыма Манганари (1836 год).

Этому есть объяснение. В повседневной жизни человек редко использует названия протяженных географических объектов. Вряд ли вы услышите название «Крымские горы» в рассказе пастуха, пасущего на склонах одной из яйл отару, или в воспоминаниях охотника, вернувшегося с охоты. Эти люди будут использовать микротопонимы конкретных гор, перевалов, ущелий, даже полян. Так и для рыбаков и моряков юго-западного Крыма важно было дать названия бухтам, куда можно зайти в случае непогоды, и названия мысов, которые требовалось обогнуть. Естественно, такие топонимы существовали всегда.

Обратимся, однако, к Каламитскому заливу. Своим возвращением на карты Крыма этот топоним обязан, как уже было сказано выше, научной эрудиции, дотошности и скрупулезности Петра Ивановича Кеппена, известного своей любовью к крымским древностям. Он прекрасно знал карты К. Габлица, вероятно, видел карту Н. Жигулина. Поэтому когда в 1836 году под его редакцией издается карта южной части Крыма, он обозначает дугообразную акваторию от Евпатории до Севастополя как «залив Каламита». И вот в 1850 году в Париже печатается карта Крыма (автор A. Vuillemin), на которую уже нанесен Каламитский залив. Англичане также его фиксируют (карта Самюэля Митчелла, 1859 г.). Топоним прекрасно прижился, и теперь мы с вами не задумываясь называем залив, где находятся песчаные и гравийно-галечниковые пляжи Учкуевки, Любимовки, Орловки, Качи, Песчаного, Николаевки, Каламитским. А бухта, над которой до сих пор возвышаются останки башен крепости Каламита, вот уже два века носит славное имя «Севастопольская».

На снимках: П.И. Кеппен; крепость Каламита (К. Боссоли, рисовальщик. 1842 г. Литография).

Другие статьи этого номера