Виктор ПОЛОГОВ: «Прихожу на «прямые линии» и выслушиваю претензии, по сути дела, за то, что не обеспечило государство…»

Виктор ПОЛОГОВ: "Прихожу на "прямые линии" и выслушиваю претензии, по сути дела, за то, что не обеспечило государство..."

МЕДИЦИНСКАЯ УСЛУГА НЕ МОЖЕТ БЫТЬ БЕСПЛАТНОЙ: ЛЕКАРСТВА СТОЯТ ДЕНЕГ, РАБОТА КВАЛИФИЦИРОВАННОГО ВРАЧА И СОВРЕМЕННОЕ ОБОРУДОВАНИЕ — ТОЖЕ. ПОЭТОМУ И ПРИНЯТО РЕШЕНИЕ О ПЕРЕХОДЕ НА ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ МЕДИЦИНСКОЕ СТРАХОВАНИЕ — ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ СВЯЗАТЬ КОНКРЕТНУЮ МЕДИЦИНСКУЮ УСЛУГУ С КОНКРЕТНЫМ ФИНАНСИРОВАНИЕМ».
Газета «Слава Севастополя» начала серию телефонных «прямых линий» с руководителями городских управлений и ведомств. Первым общался с горожанами начальник управления здравоохранения СГГА Виктор Игоревич Пологов. Еще за неделю до объявленной «прямой линии» в адрес нашего гостя начали поступать вопросы по электронной почте, а в оговоренное время телефон не замолкал ни на минуту.* * *

— Это «прямая линия»? Виктор Игоревич, у меня к вам такой вопрос. Две недели назад я сделала операцию по поводу отслойки сетчатки глаза. В данный момент нахожусь на больничном. Операция с осложнениями. Я — работающий человек и хочу знать, сколько смогу находиться на больничном.

— На больничном листе вы будете находиться ровно столько, сколько будете оставаться нетрудоспособной.

— А врач говорит, что с таким диагнозом я могу и дома лечиться.

— Лечиться амбулаторно — это не значит не быть нетрудоспособным. И если вы не согласны с решением врача, есть заведующая поликлиникой, к которой можно обратиться. Решение о трудоспособности или нетрудоспособности человека принимает ВКК — врачебная консультативная комиссия.

— Понятно. Дело в том, что сначала мне вообще не поставили правильный диагноз. А к кому можно обратиться для того, чтобы проверить свое состояние после операции? Посоветуйте, пожалуйста, хорошего специалиста.

— В 1-й городской больнице у нас ведет прием главный офтальмолог города Римма Алексеевна Горшкова, можете обратиться к ней.

— Спасибо.

* * *

— Добрый день! Это Тамара Ивановна с ул. Глухова, 3. Виктор Игоревич, как вы смотрите на то, что участковые врачи сейчас обслуживают вызовы по неотложной помощи, которые «скорая помощь» передает в поликлиники? Они едут к больным общественным транспортом, за свои деньги, не имея проездных. Прерывают прием больных в поликлиниках, тратят время для того, чтобы добраться в отдаленные места района. При этом страдают, я так считаю, и сами больные, и врачи, которым все это крайне неудобно. Изменится ли что-либо в ближайшее время?

— Безусловно. Начнем с того, что сегодня медицинская помощь делится на две составляющие: экстренную, когда необходима немедленная помощь: при ДТП, пожаре, когда человек упал с крыши, получил ножевое ранение, при острой боли в сердце, — то есть когда бригада врачей должна прибыть немедленно (для этого и существует экстренная медицинская помощь).

А если речь идет о повышении температуры, артериального давления, боли в животе, спине, ноге, это не является экстренным случаем, и во всем мире обеспечение такой медицинской помощи осуществляют врачи общей практики. Ситуация складывается таким образом, что мы сегодня, обновив полностью автопарк автомобилей «скорой помощи», высвободившиеся машины передаем в поликлиники по месту жительства. Делаем это исключительно для того, чтобы они обслуживали эти вызовы. В день таких вызовов по городу — 15-20.

Если разделить их на количество городских больниц, получается в день на одну больницу два таких вызова. Поверьте мне, больнице обеспечить два неотложных вызова, например, при высокой температуре, боли в спине, артериальной гипертонии сложности не представляет. Что касается обеспечения транспортом врачей, тут я с вами полностью согласен. Мы провели инвентаризацию, и, согласно плану Министерства здравоохранения, в следующем году будет проведена очень серьезная закупка санитарного транспорта. И в первую очередь мы будем обеспечивать именно наши поликлиники, чтобы врачи могли выезжать по адресам и обеспечивать эти неотложные случаи.

То есть мы сегодня идем по тому пути, как во всем мире организована медицинская помощь. С одной стороны, мы обеспечиваем медицинской помощью всех, кто обратился. С другой — в случаях экстренных мы обеспечиваем в течение 10 минут в пределах города приезд бригады «скорой медицинской помощи».

Должен сказать, что уже восемь месяцев мы работаем в таком режиме и количество опозданий бригад экстренной медицинской помощи сократилось за это время в 3,8 раза. За вчерашний день по экстренным выездам у нас не было ни одного опоздания! То есть все экстренные вызовы мы сумели обеспечить в пределах города в течение 10 минут, а за пределами города — в течение 20 минут. Именно этого мы хотим от экстренной помощи.

— Это, конечно, радует и обнадеживает. Но все же врачи в районных поликлиниках обслуживают не только пришедших на прием, но еще и «домашние» вызовы. Как с этим быть? Врачам приходится добираться в разные концы района, плюс добавляется еще и экстренная помощь. А люди, пришедшие на прием в поликлинику, вынуждены часами сидеть под дверью.

— То, о чем вы рассказываете — это дезорганизация системы. А организация системы — это выделение медицинского работника, который сегодня дежурит…

— …Так он после 14 часов дежурит!

— Так вот он должен теперь дежурить не после 14 часов, а с 8 утра.

— Но во второй поликлинике 1-й горбольницы такого нет.

— Я это выясню. На самом деле на всю 1-ю горбольницу достаточно одного дежурного врача и санитарного транспорта. По 1-й больнице в день, с учетом обслуживаемого населения, таких случаев где-то 4-5. За день дежурный врач на машине обслужить их в состоянии.

— Но я гипертоник и ждать по 3-4 часа врача мне трудно. Бывало так, что меня начинало трясти!

— Каким образом вы управляете своим артериальным давлением?

— Я принимаю регулярно таблетки. Но всякое бывает.

— А если «бывает всякое», что вы делаете?

— У меня существует своя схема лечения, но не всегда получается сразу сбить давление. Бывает, и в магазине становится плохо, приходится вызывать «скорую» туда.

— Если у вас постоянно такие ситуации случаются, может, стоит посоветоваться с лечащим врачом и подобрать другие препараты?

— Нет, у меня приступы бывают редко. А вот знакомой, которая проживает на ул. Большой Морской, 16, где-то месяц назад было очень плохо. Ей 76 лет. Пытались вызвать «скорую», но ей в вызове отказали.

— Что значит «отказали»?

— Перенаправили вызов в поликлинику.

— Это когда было? Давайте я запишу данные, и мы проведем служебное расследование.

— Я с ней не советовалась, но проверьте в «скорой» записи по этому адресу.

— Когда это было? У нас каждый звонок на «скорую» фиксируется.

— Я точно не знаю. Но вызов был.

— Ну хорошо, а ваши предложения какие?

— В принципе, та система, о которой вы рассказали, быть может, и существует во всем мире. Но в нашем государстве на сегодняшний момент это невозможно.

— И что нам делать?

— Оставить вызовы «скорой», как было раньше.

— И пусть она опаздывает на экстренные случаи, пусть приезжает на острые инфаркты через два часа, когда больному уже не нужна никакая помощь… Вот это ваши предложения?

— А как врачи могли по телефону определить, что у этой женщины, у которой «зашкаливало» давление и случился гипертонический криз, в дальнейшем не последует инфаркт или инсульт? У нас уже диагноз по телефону ставится? Я назвала адрес, и можно за последние два месяца поднять данные. По-моему, это большой сложности не представляет.

— Я не могу заставлять врачей поднимать данные за последние два месяца, это неправильно. Пересмотреть десять тысяч адресов…

— Если вы считаете, что медицинская реформа правильная и нужная, то я вам желаю соответствующего финансирования, чтобы вы могли наладить эту систему и всех обеспечить.

— Спасибо большое.

* * *

— Виктор Игоревич, у меня к вам такой вопрос. Меня зовут Нина Петровна, я состою на учете в психдиспансере. В 2005 году у меня была операция на голове, после чего меня поставили на учет. Мне 70 лет, и я хочу, чтобы меня сняли с учета. А врач сказал, что для этого необходимо лечь в больницу. Ну я же не дурочка, чтобы в больницу ложиться. Мне надо сделать завещание.

— Нина Петровна, начнем с того, что тот факт, что вы состоите на учете, к вашему завещанию никакого отношения не имеет. Здесь важен лишь вопрос о дееспособности человека, и принимается это решением суда, а не заключением врачей. На самом деле снимать или ставить на учет — это не прерогатива начальника управления здравоохранения, а то я тут наставил бы на учет. Это решение исключительно врачебной комиссии. Я вас прошу: напишите заявление на мое имя, и я дам задание главному специалисту по психиатрии, чтобы он тщательно разобрался и подготовил вам обоснованный ответ.

— А куда отсылать письмо?

— Улица Гоголя, 4-а, начальнику городского управления здравоохранения.

* * *

— Здравствуйте! Это Виктор Игоревич? Я ветеран «Севморзавода», меня зовут Николай Николаевич. После массовой пропаганды возможности для гипертоников покупать лекарства в аптеке со скидкой я пошел к своему участковому врачу. И он, не спрашивая, когда я заболел, что принимал, сразу выписал мне два препарата. Один из них — лизинаприл — стоит 80 грн упаковка, другой — 44 грн. И у этих препаратов ужасные побочные явления. Как я узнал у знакомого аптекаря, эти препараты спросом у потребителей не пользуются из-за их высокой стоимости, и у меня сложилось мнение, что врачи просто помогают аптекарям в реализации залежавшихся дорогостоящих препаратов.

— Николай Николаевич, скажите мне, пожалуйста, фамилию вашего врача.

— Не буду я ничего называть, следствие вести. Мы взрослые люди!

— На самом деле я вам, как взрослому человеку, говорю, что есть такая комбинация, как метапролол и эналаприл. Месячный курс лечения гипертонии этими двумя препаратами стоит 18 грн 40 копеек. Есть другая, тоже хорошая комбинация гипотензивных препаратов — бисопролол и амлодипин, месячная стоимость которой — 32 грн. Поэтому меня интересует, какой врач вам назначает лизинаприл за 80 грн.

— Моего врача зовут Виктор Федорович… Извините меня, пожалуйста, но вы сами понимаете… Сегодня такая жизнь, что все квалифицированные врачи уходят в частные структуры. И это не только в нашей стране так, но и в России тоже. А в поликлинику я больше не пойду!

— Хорошо, мы разберемся (кладет трубку). На самом деле перед врачом нередко стоит дилемма: назначить или хороший препарат, или дешевый. Но в 80% случаев с той же гипертонией можно справиться при помощи недорогих препаратов. Лизинаприл — один из лучших препаратов в группе ингибиторов: минимальное количество побочных действий, достаточный прием — 1 раз в сутки. Очень удобно для пациента: утром принял таблетку — и до следующего утра.

Но лизинаприл действительно стоит дорого. Эналаприл необходимо принимать два раза в сутки, у него больше побочных действий, но он дешевле, так как выпускается в Украине. Я хотел узнать фамилию врача, чтобы спросить его о самом больном. Узнать, сразу ли ему назначили лизинаприл или перед этим пробовали лечить другими препаратами. Человек говорит: подумаешь, 50% скидки, что это за льгота такая… Но я не знаю, где еще в мире можно найти подобное.

* * *

— Это вы, Виктор Игоревич? Добрый день! Будьте добры, скажите, пожалуйста: я инвалид первой группы опорно-двигательного аппарата. Мне в реабилитации прописали коляску и санаторий — три раза в год. Я хочу в Евпаторию поехать, но за три года так и не смогла получить путевку. Поставили меня в общую очередь. Не можете ли вы попросить, чтобы мне без очереди дали эту путевку?

— На самом деле путевки выдает управление труда и социальной защиты населения. А мы только выставляем показания: показано лечение или нет. Врачи с учетом вашей патологии решили, что вам необходимо санаторное лечение. И вы с этим заключением идете…

— …Я все уже сделала! И карточку взяла, и заполнила ее, но меня поставили в общую очередь.

— К сожалению, я этой очередью не управляю, поэтому ничем помочь не могу.

— Значит, ждать, иначе не попаду? А мне все хуже и хуже. Какая может быть реабилитация без санаторного лечения?

— Я вам советую обратиться к начальнику управления труда и социальной защиты населения Ольге Николаевне Колтуновой.

— Я поняла. И еще один вопрос. По инвалидности мне положено пособие, но оно такое маленькое, что я не могу себе нанять человека по уходу. И вообще там очень жесткие условия. Куда я могу обратиться за помощью, чтобы мне хотя бы раз в неделю купили продукты и сделали уборку в квартире?

— Опять же, этими вопросами занимается управление труда и социальной защиты населения.

* * *

— Алло, это «прямая линия»? Виктор Игоревич, у меня к вам три вопросика. Первый: когда будут писать аннотации к лекарствам на русском языке? Сейчас лекарства покупаешь и не знаешь, как лечиться. Вопрос второй: в больницах полно тараканов. Неужели в наше время нельзя с ними справиться? И третий: цены в аптеках, которые постоянно растут. Это просто безобразие! Кто ими может руководить? Надеемся, что осветите эти проблемы, так как помощь нужна людям преклонного возраста.

— Что касается аннотаций на русском языке, то неофициальные распечатки на популярные лекарственные препараты могут делать сами аптеки, хотя это руководством фармацевтии Украины категорически запрещено. Аннотация пишется исключительно на государственном языке. Если что непонятно, либо врач, либо фармацевт в аптеке дает пояснения в плане приема препарата, возможных побочных действий в устной форме на понятном языке. Это определено законом Украины.

По поводу второго вопроса… Полностью с вами согласен, что именно в наше время эти тараканы и развелись. Проблема связана с тем, что мы сегодня очень скудно финансируемся в плане обеспечения питанием наших пациентов. Сегодня из бюджета на трехразовое питание одного стационарного больного выделяется примерно пять гривен в день. Естественно, на эти деньги мы накормить больных не можем. Поэтому нашим пациентам родственники несут со всего города продукты питания, которые хранятся в тумбочках. И как ни убирай, крошки и мусор все равно остаются. Если раньше в тумбочках, кроме очков, газеты и книжки, ничего не лежало, то сегодня там непременно увидите баночку с супчиком, булочку и другую еду. Отсюда и тараканы. Для нас это действительно большая беда.

А третий вопрос нас волнует не меньше, чем вас. Мы хоть и небольшое количество медикаментов, но все же закупаем в наши больницы. Поэтому сталкиваемся с тем, что из года в год цена меняется все время в сторону возрастания. Ни разу я не видел, чтобы что-то подешевело. Сейчас государство внедряет по европейскому образцу программы повышения доступности лекарств для пациентов. Начали с гипотензивных препаратов — сегодня часть их стоимости государство компенсирует за счет бюджета, и для пациента это лекарство получается дешевле. На следующий год запланировано расширение этой программы, туда будут включаться и сахароснижающие препараты. И я надеюсь, что эти лекарства для пациентов станут доступнее, то есть ниже по цене. В Европе эта система применяется и работает достаточно эффективно.

* * *

— Виктор Игоревич, у меня к вам такой вопрос: почему так мало поступает в отделение ортопедии балаклавской горбольницы искусственных тазобедренных суставов?

— Тазобедренные, коленные и голеностопные суставы мы получаем за счет госбюджета по государственной программе. Сколько государство смогло выделить средств, сколько министерство смогло закупить суставов, столько оно нам и направляет. В год где-то около двадцати суставов различной модификации мы получаем.

— Дело в том, что я уже три года в очереди стою, и в феврале, когда мне потребовалась справочка из больницы, выяснилось, что моя очередь вообще не продвинулась. Я понимаю, что есть льготные категории, но чтобы за три года вообще в очереди не было движения?!! Как так?

— Вы можете подойти в управление здравоохранения, у нас эти вопросы решает комиссия. И когда возникает вопрос внеочередного протезирования, то речь идет только об участниках боевых действий, инвалидах войны, то есть тех, кто имеет законодательно установленную льготу.

— Но дело все в том, что я не являюсь инвалидом войны, я просто инвалид. У меня поражен левый тазобедренный сустав, мне уже 67 лет, три года стою в очереди… Я так понимаю, что если сегодня отдам деньги, то завтра будет операция?

— Тут ситуация такая, что еще десять лет назад у нас операции такие не проводились и подобные вопросы не возникали. Теперь мы освоили такие операции, и когда государство найдет в себе силы и средства на то, чтобы увеличить финансирование данной программы, поверьте, мы всех прооперируем.

— Я верю вам, но на государство надежды мало. Остается одно: сегодня деньги — завтра операция?

— Можно еще проще: сегодня сустав — завтра операция. Сустав можно приобрести за собственные средства.

— Но стоимость сустава — около 17,5 тысячи грн. Плюс еще почти столько же необходимо на лекарства. Для пенсионера это — неподъемная сумма!

— У каждого человека могут быть проблемы — со здоровьем, суставами и так далее. И коль уж возник такой вопрос, я предлагаю вам написать заявление на мое имя. Я приглашу Геннадия Дмитриевича Олиниченко, и мы вам распишем до копейки, сколько и чего нужно для того, чтобы провести эту операцию. Перед хирургом всегда стоят две задачи: первая — сделать операцию качественно, вторая — чтобы пациент проснулся после этой операции, да еще и выписался из больницы. И это тоже не менее важно.

— Я вас понял. В 90-е годы, когда я попал в больницу, мне врач говорил: «Делайте операцию, пока бесплатно!» Теперь я его понимаю.

* * *

— Алло, Виктор Игоревич? Это вам звонят с улицы Маринеско. Мы обслуживаемся в амбулатории семейной медицины, где работают всего два терапевта. Почему так мало врачей? Район огромный: ул. Шевченко, Маринеско, Косарева…

— Врачей мало только потому, что их мало в городе. В Севастополе укомплектованность терапевтами — 57% от потребности. Поэтому в среднем у нас на одного врача получается почти два участка. И больше врачи к нам не идут на такую зарплату.

— Но разве могут два человека обойти весь микрорайон? Раньше пять врачей было… И еще такой вопрос: мы ездим на прием к специалистам во вторую поликлинику 1-й горбольницы, что на улице Ерошенко. Приезжаем в шесть утра, чтобы записаться на прием и получить талончик. И в мороз, и в жару вынуждены стоять под дверями на улице, пока не откроют поликлинику. Это правильно?

— Это неправильно, очередей вообще не должно быть. На консультацию к специалистам должны записывать врачи-терапевты. Мы пытаемся организовать это дело так, чтобы врач, который рекомендует узкого специалиста, сразу же и талончик давал на консультацию к этому специалисту. А открывать поликлинику в шесть утра, чтобы людям было, где спасаться от мороза, стоя в очереди, — это не выход.

— Неужели во всех поликлиниках так, как у нас?

— Нет, далеко не во всех. Я понял ваш вопрос (кладет трубку). Каждый год нам нужно 50-55 молодых врачей, а приходят работать в лучшем случае 20 специалистов. Это катастрофа! Никто не хочет идти на участок при такой зарплате и нагрузке.

* * *

— «Прямая линия»? У меня такой вопрос. Я болен псориазом, а после вашей реорганизации кожно-венерологический стационар в Инкермане закрыли. Я проживаю на ул. Супруна и по месту жительства лечение теперь пройти не могу. У меня обострение болезни, необходима терапия. Подскажите, где сейчас мне можно ее пройти.

— В кожно-венерологическом диспансере на улице Очаковцев. Там и койки организованы, и прекрасные палаты оборудованы: утром пришел, вечером ушел. Весь комплекс необходимого лечения предусмотрен. Псориаз ведь не требует круглосуточного стационарного наблюдения.

— Это понятно. Но дело в том, что мне лечащий врач говорил, что там очередь на полгода вперед, а у меня болезнь сейчас обострилась.

— А вы подойдите к главному врачу Александру Григорьевичу Шевеле и уточните этот вопрос.

— Спасибо.

* * *

— Алло, Виктор Игоревич? Ну наконец-то, дозвонилась, а то почти 40 минут «сидела» на телефоне, уже время «прямой линии» заканчивается. У меня такой вопрос. Мне 82 года, я участник войны и ветеран труда. Где мне можно пройти льготное зубопротезирование? А то, чтобы в частной клинике удалит два зуба, нужно заплатить 250 грн. Куда мне можно обратиться?

— На сегодняшний день выделены деньги на зубопротезирование исключительно ветеранов Великой Отечественной войны. Оставьте мне ваши координаты, я дам задание, чтобы разобрались, какие у вас есть льготы и как можно помочь.

— И еще вопрос: неужели нельзя сделать так, чтобы пожилые люди с улицы Ленина могли лечиться в расположенной здесь поликлинике? Мы просто не в силах добираться в 1-ю горбольницу. Лично я недавно 50 уколов делала — мне было не подняться в процедурный кабинет на второй, третий этаж. Ноги болят, я с палкой хожу, очень тяжело. Неужели нельзя организовать для нас по месту жительства хоть какой-нибудь филиал? Например, в детской поликлинике на ул. Ленина хотя бы процедурный кабинет для больных пожилых людей открыть. Пусть даже платно, но с какой-то скидкой это будет. А то сейчас нам хоть ложись да умирай!

— Я вас понял. Мы уже занимаемся этим вопросом (кладет трубку). Сколько раз мы предлагали вести смешанный прием детей и взрослых в поликлинике на ул. Ленина, но нам не дают этого сделать! Почему-то во всем мире можно, а у нас нельзя. Я понимаю, были бы это наши выдумки, но люди просят уже! Если человек живет рядом с поликлиникой, зачем ему идти на прием к врачу за тридевять земель?

Сейчас, когда реализуется программа реорганизации первичной медико-санитарной помощи населению, утверждены новые нормативы, согласно которым одно лечебное учреждение рассчитано на обслуживание десяти тысяч человек. То есть в Севастополе должно быть 38 отдельно стоящих поликлиник и амбулаторий. В принципе, мы почти уже вышли на этот уровень: на сегодняшний день у нас 32 отдельно стоящие поликлиники либо амбулатории. Нам бы еще создать шесть таких лечебных учреждений, чтобы приблизить к населению медицинскую помощь.

Сейчас мы завершаем капитальный ремонт и реконструкцию здания на улице Будищева, где откроем поликлинику, которая замкнет на себя где-то около 20 тысяч населения. Но опять же, какой смысл разделять пациентов, когда взрослые будут ходить на ул. Будищева, а дети — ездить на ул. Ластовую с пересадками на двух-трех маршрутах общественного транспорта? Давайте организуем общую практику, в самой поликлинике разделим прием детей и прием взрослых, что в этом страшного? Это совершенно нормальная практика во всем мире.

Еще о чем говорила эта женщина, но так меня и не услышала, это о зубопротезировании. Судя по всему, она не имеет документов участника Великой Отечественной войны, ветерана ВОВ, а значит, не попадает под городскую программу «Ветеран» по льготному зубопротезированию. Законодательно предусмотрено еще и льготное зубопротезирование для ветеранов труда и для заслуженных доноров Украины. Так вот ветераны войны, ветераны труда и доноры стоят в одной очереди. Деньги на льготное зубопротезирование выделяются инвалидам войны (вне очереди), участникам боевых действий (в первую очередь), ветеранам войны. А остальные ждут своей очереди. Нам выделили 750 тысяч гривен — на них мы сможем отпротезировать около 800 человек, а это как раз участники войны. Поэтому управление здравоохранения обратилось с просьбой в ветеранскую организацию Севастополя, чтобы они дали согласие на то, чтобы несколько заслуженных доноров Украины, проживающих в Севастополе и нуждающих в зубопротезировании, были включены в очередь ветеранов войны. Я так подозреваю, что мне могут потом предъявить претензию за это, но лучше уж получить претензию, чем лишить заслуженных доноров, которые отдавали свою кровь для пострадавших, для больных, такого шанса. Я не думаю, что кто-то будет против этого.

А вообще прихожу я на «круглые столы», «прямые линии» и выслушиваю претензии, по сути дела, за то, что не обеспечило государство. И тот товарищ совершенно правильно говорил: утром — деньги, вечером — стулья. То есть медицинская услуга не может быть бесплатной: лекарства стоят денег, работа квалифицированного врача, современное оборудование — тоже. На лечение одной пневмонии, например, если взять лабораторную диагностику, медикаменты, реактивы для анализов, больному необходимо в среднем 120 грн в день. На апендитомию — около 90 грн в день, неосложненный инфаркт миокарда — 150 грн в день. Ишемический инсульт (нарушение мозгового кровообращения) — около 400 грн в день. А государство по факту выделяет 12 грн в день из бюджета. Именно поэтому и принято решение о переходе на обязательное медицинское страхование — для того, чтобы связать конкретную медицинскую услугу с конкретным финансированием.

— Спасибо за беседу.

Подготовила Елена ИВАНОВА.

Фото Д. Метелкина

P.S.:  Ответы на вопросы читателей, поступившие на «прямую линию» по электронной почте, будут опубликованы в следующих номерах нашей газеты.

Другие статьи этого номера