Владимир ТОПОНАРЬ: «За мной вины нет. Меня просто сделали козлом отпущения»

Владимир ТОПОНАРЬ: "За мной вины нет. Меня просто сделали козлом отпущения"

Бывший летчик, который управлял истребителем Су-27, врезавшимся в толпу зрителей на Скниловском аэродроме, вышел из колонии, где провел восемь лет, и рассказал «Фактам» о том, как ему живется сейчас.«СУД ЗАПРЕТИЛ МНЕ ПОЛЬЗОВАНИЕ ТРАНСПОРТНЫМИ СРЕДСТВАМИ, И Я КУПИЛ… РОЛИКИ»

— Владимир, расскажите, как вам живется, сколько лет еще осталось провести на зоне?

— Я уже не в колонии. Нахожусь на исправительных работах. Это означает, что я должен один раз в месяц отмечаться в милиции, не имею права покидать место жительства без разрешения соответствующих органов. В принципе, я мог бы оформиться на режим исправительных работ через полгода после начала отбывания срока. Непременным условием изменения режима является наличие документа о том, что мне готовы предоставить работу. Все подтверждения имелись — меня брали в фирму по ремонту компьютеров.

Однако начальник учреждения почему-то тянул время. В результате я покинул колонию лишь в июле нынешнего года, проведя там почти восемь лет. Вначале я ежегодно просил о помиловании. Но после того, как очередной ответ пришел спустя два года после отправки прошения (хотя срок, отведенный по закону, — полтора месяца), обращаться с петициями перестал. Теперь живу в арендованной хате на окраине Кагарлыка. Работаю в фирме, чиню принтеры. Иногда по работе выезжаю в Киев — для этого каждый раз нужно испрашивать специальное разрешение. О поездках за границу не может быть и речи.

— Судебным решением вам, кроме прочего, запретили пользование транспортными средствами.

— Сейчас уже могу. Хотя прежде доходило до смешного! Как выяснилось, велосипед — тоже транспортное средство, и мне нельзя было на нем кататься. А ведь от дома до колонии — два километра. Сгонять домой пообедать и обратно — получается четыре километра. До места работы — еще два. В день приходилось наматывать около десяти километров, да еще никуда не опаздывать. Как поступить? И я купил… ролики. Начальник колонии сначала возражал, но потом смирился.

— Как можно по райцентру перемещаться на роликах? Даже в столице это удается далеко не на всех улицах.

— Я передвигался вполне нормально! С пригорка развивал скорость до 50 километров в час. Только коровы мешали.

— Здорово. Но все равно непонятно, как можно, сидя за решеткой, так гонять по улицам?

— Объясняю. Я получил срок по статье о нарушении летных правил по неосторожности, приведшем к тяжким последствиям. Понимаете, по неосторожности! Мне дали 14 лет. И по закону я был направлен отбывать наказание в колонии с минимальным уровнем режима. Тут в основном сидят водители с ДТП, совершенными по неосторожности, без злобных намерений.

Уже через год я снял в Кагарлыке дом почти бесплатно (просто пообещал хозяевам поддерживать жилье в порядке) и имел право являться в колонию лишь на построения и на работу. Но я и так в спецучреждениях насиделся! Сразу после ЧП в Скнилове на два месяца угодил в больницу, потом без паузы получил десять суток гауптвахты. Еще четыре месяца во Львовском СИЗО. Пока шел суд, я находился на подписке о невыезде, но каждый раз являлся на заседание с «дежурным» чемоданчиком — всегда был готов к аресту. После приговора, подтвержденного Верховным судом, меня направили в Кагарлыкскую колонию.

— Кроме исправительного срока вам было назначено и финансовое наказание — возвращение 150 тысяч материального ущерба.

— Сначала, согласно приговору Львовского городского суда, речь шла о возврате совершенно нереальной суммы — стоимости разбитого истребителя, а это почти семь миллионов гривен. Потом Верховный суд вдруг скостил эту сумму до 150 тысяч гривен. Я много раз спрашивал: почему именно столько? Это что, стоимость сгоревшего колеса? Почему не полтора миллиона, почему не 150 гривен? Откуда судьи взяли эту цифру? Ответа так и не получил.

— Но вы выплачиваете материальную компенсацию?

— Конечно. Для того закон и существует. Каждый месяц отдаю 20 процентов от зарплаты. Честно признаюсь: за восемь лет в колонии едва выплатил тысячу гривен. Работа нелегкая — уборка свинофермы, разгрузка товарных вагонов. А платят заключенным копейки. До начала суда я добровольно заплатил три тысячи гривен.

— Это же капля в море. Будете выплачивать до конца жизни?

— А что мне делать? Таково решение суда.

— Узнала, что вы разошлись с супругой Ириной, с которой прожили не один десяток лет. Немножко странно: она, как юрист, на суде выступала вашей защитницей, сражалась за вас, как львица. Как-то Ирина рассказывала мне о вашей истории знакомства, очень романтической. Задержавшись у нее в общежитии, вы опоздали в казарму и угодили на гауптвахту. Девушка умудрялась передавать вам записочки каждый день. И тогда вы решили: «Только на такой нужно жениться!» Что же потом произошло, из-за чего вы расстались?

— Не хочу рассказывать. Это личное. Теперь я женат на женщине, которая приехала ко мне в колонию из Феодосии (до ареста Владимир Топонарь жил в Крыму. — Авт.). Но с детьми поддерживаю хорошие отношения. Обе дочери подарили мне внуков, сын пока не обзавелся потомством, служит в армии. Кстати, у моей новой избранницы тоже двое внуков. Так что на двоих у нас их пятеро.

«ПРИЧИНА НЕИСПРАВНОСТИ САМОЛЕТА ТАК И ОСТАЛАСЬ НЕВЫЯСНЕННОЙ»

— Владимир, давайте еще раз поговорим о причине аварии.

— В деле имеется масса документов по этому поводу. Из летного задания становится очевидным, что параметры летного поля, указанные нам, значительно превышали безопасное расстояние от зрителей. В том, что случилось, вина организаторов. Самолеты не должны летать над зрителями. Во время шоу мне нужно было выполнить несколько элементов высшего пилотажа, на них отводились считанные минуты. На «полубочке» я заметил, что тяга обоих двигателей уменьшилась, скорость упала. Но причина неисправности так и осталась невыясненной! Между тем на земле уверенно приказывали продолжать полет. Во время исполнения последней фигуры — косой петли с поворотом — самолет стал неуправляемым.

На суде говорили, что летчик ошибся по неопытности. Да у меня 27 лет авиастажа, более двух тысяч часов налета, я был в составе группы «Украинские соколы». Такие элементы исполнял десятки раз. В момент, когда Су-27 чиркнул крылом о землю, я понял, что через несколько секунд погибну. Однако до последнего надеялся, что истребитель еще можно поднять, вернуть в небо, и прилагал к этому все усилия. В это время второй пилот, Юрий Егоров, нажал на катапульту, и мы с ним вдвоем вместе с сиденьями вылетели в воздух.

— Да уж, тогда еще и из-за этого все на вас злились. Дескать, летчики сумели выброситься из пылающего самолета и остались живы, в то время как столько людей погибло. Как после этого складывались ваши отношения с Егоровым?

— Сначала нормально. Мы несколько месяцев сидели в одной камере, морально поддерживали друг друга. Но на суде Егоров молчал, а я пытался бороться, доказывал свою невиновность. После приговора попали в одну колонию. И тут к нему стали наведываться разные генералы — ведь он был председателем классификационной комиссии летного состава, главным летчиком-инспектором Министерства обороны. Он даже написал на меня несколько жалоб. В результате его освободили через два с половиной года.

— Но пострадавшие на Скнилове давно простили его. Егоров извинялся на суде, просил у них прощения. А вы, по словам потерпевших, и не думали каяться.

— И я просил прощения. Они просто не хотели этого слышать. Целых полгода на меня ежедневно изливался такой поток негативных эмоций, который трудно было пережить. Поэтому мое поведение тогда — в какой-то мере просто защитная реакция на гнев людей. Сейчас я внутренне изменился и очень сочувствую людям, пережившим это горе.

— А сны страшные вам с тех пор не снятся?

— Сны снятся тем, у кого совесть нечиста. А за мной вины нет, меня просто сделали козлом отпущения. Я психически нормальный человек и владею своими эмоциями.

— Какие планы строите, чем займетесь после освобождения?

— Пока никаких. Пускай все идет своим чередом. Сейчас я просто живу, работаю. Пытаюсь морально совершенствоваться, занимаюсь разными духовными практиками.

По материалам газеты «Факты» N 168 за 30 сентября.

Другие статьи этого номера