«Очнулся на лавке в Ялте и думал, что на Памире…»

"Очнулся на лавке в Ялте и думал, что на Памире..."

ЛЮБИТЕЛЬ «ГОРЯЧИХ ТОЧЕК»

Имя: Александр Сладков.

Родился: 1.04.1966 в Монино (Россия).

Патологическая страсть к «горячим точкам», с которой приходится мириться жене и четверым детям, у Сладкова развилась не сразу. В 1987 году окончил Курганское авиационное высшее военно-политическое училище. Отслужил свое в Сибирском, Туркестанском, Ленинградском и Прикарпатском военных округах. В 1992 году уволился из армии и подался в журналисты. Поработал в районной газете «Время», в «Голосе России» и на «Радио России», а в 1993-м попал на телеканал «Россия». С 2002 года — автор идеи, руководитель и ведущий «Военной программы». Делал репортажи из Приднестровья, Таджикистана, Абхазии, Чечни, Афганистана.

Интервьюирует И. КОВАЛЕВА.

— Александр, вы побывали во всех горячих точках на территории бывшего СССР. Как эксперт скажите, имеют под собой почву разговоры, что Крым — «пороховая бочка»?

— Никакая это не «горячая точка»! Вот у нас в Арктике сейчас ситуация накаляется, ну и что теперь? Интересы возле каждого вентиля пересекаются, возле каждой дырки в земле, откуда газ и нефть идут. Украине надо думать, как здесь жить нормально, а не как быть, когда война начнется. Татары — нормальные люди. Они здесь живут, почему они должны взорвать ситуацию? Вырезать всех?

Как-то в 97-м говорил с одним молодым черкесом, заявившим: «Мы будем воевать с карачаевцами». А я ему: «Сынок, ты знаешь, что такое война? Тебе 20 лет, ты в кино хочешь, мороженого и с девочкой прогуляться, секса, наверное, хочешь. И у тебя ничего этого не будет — только «бэтээры», вши окопные, дежурство и постоянный страх быть убитым. Вот что такое война». Романтика заканчивается после первого наряда, когда трое суток не спишь. Люди не понимают этого? Понимают.

— Однако это понимание войны не останавливает…

— Это внешний фактор. К тому же бывают ситуации, когда люди просто не могут позволить себе не воевать, Ну, например, когда маленькому и тщедушному очкарику плюют в лицо, когда оскорбляют его любимую женщину и обижают его ребенка. А он, пусть и тщедушный, но солдат в крови.

— Кстати, о солдатах. Крымские татары едут в Сирию, чтобы вернуться домой в «цинке»…

— И у нас такая же история! И у нас вербуют в Чечне и Дагестане. Потом привозят убитыми или арестовывают. Я не думаю, что крымские татары отправляются в Сирию, чтобы набраться опыта, который потом можно было бы применить здесь. Ведь чтобы приобрести опыт партизанской войны, нужны инструкторы. Увы, солдаты быстро уходят на тот свет. Только кретины думают, что боец воспитывается в бою.

Настоящий солдат рождается в учебной среде, на полигоне, где его постепенно нагружают психологически, физически, тактически: сначала действия с автоматом без патронов, затем — с одиночным выстрелом, затем — в составе боевых троек и в составе строевого отделения, а потом уже — взвода, роты и батальона. Учиться убивать — это другое дело. Возможно, кто-то хочет научить крымских татар искусству убивать? Но разве мать отправит сына туда, где он, став крысоловом, единственным выжившим в банке с крысами, вернувшись, будет убивать себе подобных?

Нет. Это нужно не местным. Людей, готовых убивать, готовят не те, кто здесь живет и растит детей. Но чего мы будем кивать на Украину, когда знаем, что на Кавказе у нас такая же ситуация.

— «Хизбут-Тахрир» — организация, запрещенная во многих странах, беспрепятственно функционирует в Украине и в Крыму.

— Запретами трудно решить проблемы. Возможно, речь идет об удушении в объятиях. Возможно, о дзюдо: поддаться, чтобы победить. Не думаю, что в СБУ сидят глупцы. Там нормальные серьезные ребята, специалисты. Они не должны каждый день по телевизору отчитываться, что делают. Кстати, наши спартаковские фанаты почище «тахрира» будут, если их запустить, Крым вздохнет, но не выдохнет. И мне было приятно узнать, приехав в Севастополь, что здесь тихо и безопасно.

— Хотя, возможно, в наших здравницах все еще проходят реабилитацию чеченские боевики: автобус «Саки — Грозный» курсирует регулярно.

— А как им можно запретить? Они граждане РФ. Конечно, мне, русскому человеку, который был в Чечне, неуютно ощущать, что рядом люди, которые убивали меня тогда. Но боевики всюду — и в Словении, и во Франции, и в Турции, и в Египте.

— По-вашему, допустимо ли сосуществование двух флотов — ВМС Украины и ЧФ РФ — на территории одного государства?

— Послушайте! Мужики же везде теперь друг с другом живут и даже как семьи детей воспитывают! А тут… Я уверен, что будет найдена формула, когда два флота разного подчинения вместе смогут выполнять одни и те же задачи по охране и обороне акватории. Это единственный выход. Россия проводит учения с Киргизией и Арменией — приезжают ребята, которые не знают русского языка, и мы начинаем их одевать, вооружать, адаптировать, приучать друг к другу. А здесь не надо приучать. Здесь люди из одних училищ, люди одной крови.

Потерять это — дорого. Совместно действовать дешевле. Может быть, надутые щеки политиков когда-нибудь лопнут и здравый смысл возобладает. Почему РФ не может участвовать в обеспечении национальной безопасности в том числе и Украины? Да, вы иное государство, но почему нельзя оформить отношения так, чтобы в одном строю стоять, защищая и украинский народ, и российский? Мы ведь не просто два братских народа, мы еще и живем бок о бок. Никто не построит между нами стену. Россия сегодня психологически, из-за расстояния, теряет Дальний Восток, а Украина-то психологически рядом. Мне тяжелее представить, где Курилы, чем Симферополь, Харьков, Киев.

— В Крыму вы не впервые. Есть что-то, что особенно запомнилось?

— Однажды из Таджикистана с официальной делегацией я был направлен в Крым. Помню, жутко захотелось из Севастополя заехать в Ялту. И по дороге я так хорошо «набрался», что проснулся на ялтинском автовокзале на лавочке. Вскочил, увидел горы, услышал тишину и испугался. Думаю: где я? Что это — Калайхум или Памир? Потом, услышав русскую речь, успокоился. А еще очаровало тогда море. Несмотря на то, что дело было в феврале, полез купаться.

А однажды, уже летом, я был в Мисхоре. Первые три дня у меня жутко болела голова. Я пришел к врачу санатория и говорю, мол, у вас где-то утечка газа, такой запах… Но оказалось, что это лиственница, лечебный ее аромат. Я поездил по миру, видел много красивых стран, но комфортнее всего чувствую себя на берегу Черного моря. Здесь хорошо! И ни одна нефтяная скважина не стоит этого спокойствия и уюта.

Конечно, по этническому отдыху еще слабовато — крымские татары могли бы себя и лучше представить. Ведь все до сих пор думают, что ваши татары и наши, поволжские, — это одно и то же, но это совсем другие люди, другая культура. Мне нравятся не только города у моря, но и Симферополь. Дабы понять, в каком красивом месте живете, чаще приезжайте в Москву: здесь в метро не понимаешь, в каком городе находишься. А ребенка из школы нужно везти домой на машине, даже если пешком всего 15 минут, чтобы с ним ничего не случилось. Цените то, что у вас есть.

Газета «Сегодня» за 5 ноября 2013 г.

Фото К. Михальчевского.

Другие статьи этого номера