Я помню все…

Рубрику ведет Леонид СОМОВ.Сейчас очень модно размышлять о характерных особенностях так называемых детей-индиго. И мне кажется, что порой жутчайшую избалованность трехлетнего ребенка, остервенело колотящего, скажем, какой-нибудь тяжелой игрушкой по экрану телевизора, нельзя оправдывать якобы принадлежностью к клану «новых детей». Однако того факта, что среди младенцев, родившихся на рубеже ХХ и ХХI веков, все чаще и чаще появляются на свет уникальные «особи», поражающие своими сверхспособностями маститых ученых и педиатров, отрицать невозможно.

Мне хочется привести в пример рассказ одной моей давней знакомой по совместной работе в 70-90-е годы прошлого века в городской детской поликлинике N 1 о совершенно уникальном случае дородовой памяти ребенка, по поводу чего обычно говорят: «Этого не может быть, потому что не может быть никогда!»

Итак, слово Раисе Николаевне:

— Помнится, в конце 90-х годов прошлого века одна мамаша привела мне на консультацию по поводу отита девочку лет шести. Я ее обследовала, поставила диагноз и назначила лечение. Когда мы прощались, девочка вдруг задрала голову и сказала: «Тетя доктор, а я тебя знаю. Ты давно-предавно лечила мой ротик! Ты тогда пришла к нам в красном пальто».

Я с любопытством глянула на ребенка и попыталась как-то припомнить то, о чем мне сказала девочка. Но ничего не получалось. И тогда на помощь пришла молодая мама:

— Ой, да вы не удивляйтесь, Раиса Николаевна. Моя Иришка — с тихим «приветом» родилась. Медсестра, которая принесла ее ко мне после родов, почему-то держала дочь на вытянутых руках. И пояснила, что весь дежурный персонал роддома сразу обратил внимание на то, что у девочки очень осмысленный, просто пугающий взгляд взрослого человека…

Что же касается давней встречи девочки со мной, то мама Ирины отнесла этот эпизод на 5,5 года назад, когда я по поводу стоматита ребенка действительно приезжала к ним на дом по вызову. И действительно в тот год я носила осеннее пальто из красного кашемира. Выходит, память тогда пятимесячной Иришки ее не подвела…

Я была весьма поражена всеми обстоятельствами общения с этим ребенком и ее мамой. А та, как о чем-то привычном для их семьи, рассказала о вообще-то фантастическом случае уникальной памяти Ирины. Когда ей исполнилось четыре года, она напомнила родителям о сохранившемся в ее памяти якобы ярком воспоминании детства. Причем родителей поразила мельчайшая детализация всего произошедшего.

— Мы с вами и вашими друзьями, дядей Петей и тетей Соней, как-то поехали на зеленой машине отдыхать на озеро вблизи Мангупа, — рассказывала Ирина. — Развели большой костер. Вскоре на двух лошадях к нам подъехали два дяди, и один из них предложил тебе, мама, покататься верхом за 30 гривен. Ты согласилась, хотя папа почему-то был против и все время быстро шел рядом с лошадью, как бы тебя оберегая. Внезапно из машины, мимо которой шла лошадь, на которой ты сидела, раздался громкий звук музыки, лошадь испугалась и поскакала, а ты чуть не упала с нее, хорошо, что папа тебя вовремя подхватил…

— Вы знаете, мы с мужем были тогда просто в шоке, — рассказала мне мама Иришки. — Ведь то, о чем вспомнила дочь, причем в мельчайших подробностях, вплоть до цвета машины, на которой мы с друзьями приехали тогда на озеро, и обстоятельств неудачного катания на лошади, происходило тогда, когда я была… на шестом месяце беременности…

Выходит, дети, во всяком случае отмеченные экстрасенсорными способностями, еще в утробе матери воспринимают мир вполне по-взрослому, осознанно. И мы, скорее всего, стоим на пороге генной революции, не иначе…

Другие статьи этого номера