Севастополь не принимает…

Севастополь не принимает...

Бабушка Таня тихо-тихо поет «Легендарный Севастополь». Она практически не может разговаривать, а вот эту песню спеть — пожалуйста. Запев, она плачет: легендарный Севастополь неласково встретил ее. А ведь именно сюда семья Татьяны Кирилловны Иваненко приехала из Луганска, когда стало понятно, что война на Украине — дело не одного дня. У бабы Тани сегодня праздник — ей исполнилось 90 лет.Бабушка Таня отлично помнит ту, первую войну в ее жизни. Выжила чудом. Во время Великой Отечественной деревню Каменка Луганской области, где она жила, оккупировали немцы. Как-то раз фашисты зашли во двор и приказали Тане напоить их лошадей. Девушка не стала этого делать. Немцы пришли через некоторое время снова и приказали семье: «Принесите из колодца воды, если лошади не напоены и начнут пить, мы вас всех расстреляем». Воду принесли. Удивительно, но кони от воды отказались. Семью не тронули. В 1943 году, когда немцев выгнали из деревни, Татьяну мобилизовали и направили санинструктором на фронт, в Севастополь. Одно из страшных воспоминаний-Сапун-гора. 1944-й…

«Ребята умирали на моих руках и говорили: «Таня, живи за нас». Я вот и живу», — плачет бабушка Таня.

Освободили Севастополь, Симферополь, понемногу дошли до Кенигсберга. Братья Татьяны Кирилловны тоже воевали: Павел — на Курской дуге, горел в танке, дошел до Берлина. После войны его посадили: работая кладовщиком, он пожалел вдову друга с детишками — они практически умирали с голоду. Павел насыпал им два ведра пшеницы. «Добрые люди» донесли. Тем не менее после войны жизнь понемногу налаживалась. Татьяна Кирилловна вышла замуж, родила троих детей, переехала в Луганск, работала на обувной фабрике.

«Одно время мама очень сильно болела, постоянно лежала в больнице, — рассказывает ее дочь, Мария. — Я в школе училась, приходила с занятий, бежала к маме в больницу, а к папе в госпиталь, где он лечился. А надо было еще младших покормить. Думали, мама долго не проживет, сердце слабое было».

Но обошлось. Женились дети, родились внуки. И все, казалось, было хорошо. Пока в семье не произошла трагедия — умер любимый зять Татьяны Кирилловны, муж дочери Марии. В 1986 году, когда случилась авария на Чернобыльской АЭС, Владимир добровольно поехал помогать Родине. Прожил после этого еще десять лет, потом врачи поставили диагноз — рак.

«Мы все перед Родиной заслуженные, а у нас ведь одна была Родина — Советский Союз. А в итоге мы оказались никому не нужны, — плачет Мария. — Володя умирал, а в это время дочь была в роддоме, рожала моего внука, а я даже порадоваться не смогла, столько в душе было отчаяния».

И вот 2014-й. Снова война. Татьяна Кирилловна сразу же сказала: «Во время обстрелов в подвал я не пойду. Категорически». Соседи во время обстрелов отсиживались в подвалах, а они, вся семья, — на кровати бабы Тани. Ведь не бросишь ее одну.

«Как-то я насчитала 36 взрывов и подумала: может быть, уже белую сорочку надевать и ложиться», — сквозь слезы улыбается Мария.

Пережили и это. Уже когда стало понятно, что война так быстро не закончится и нужно спасаться, решили уезжать в Россию. Вещи собирали в спешке, похватали все только самое необходимое: бабушкину подушку, без которой она никак не может уснуть, бабушкин костюм, медали и документы. И все. Думали: все равно уезжаем ненадолго.

С трудом (Татьяна Кирилловна после инсульта, уже практически не может двигаться) посадили бабу Таню в старенькие «Жигули» и поехали. Сначала в Нижний Новгород, к родственникам.

«Мама у нас молодец, — рассказывает Мария. — Столько часов в дороге, перенесла все стойко, а ведь даже двигаться нормально не может. Как ни странно, только здесь, в Севастополе, начала хотя бы садиться, иногда даже подолгу может сидеть на кровати. И представить себе было невозможно, что 90-летней маме придется пережить еще одну войну».

Немного пожили в Нижнем, а потом позвонила дальняя родственница, Людмила, и предложила приехать к ней, в трехкомнатную квартиру в Севастополе, где она после смерти мужа вдвоем жила с сыном-инвалидом.

«Приезжайте к нам, — сказала Людмила по телефону Марии. — Баба Таня защищала наш город в войну, здесь вам будет хорошо, севастопольцы в беде не оставят».

Они и приехали: баба Таня, ее дочь Мария, внучка Юля вместе с мужем и двумя их детьми, правнуками Татьяны Кирилловны. Всего шесть человек. Но Людмила ошибалась.

«Отвратительно встретил их Севастополь, — огорчается Людмила. — Сначала все хотели сделать по уму, официально получить статус беженцев. Отстояли огромную очередь на вокзале, а там ответили: «Вы неправильно въехали в Крым — через Керченскую переправу, ничего вам не положено. Вы — туристы». Подумали: недоразумение какое-то, проблемы понемногу решатся, но до сих пор ничего не изменилось».

Ни бабе Тане, ни ее дочери Марии не приходит пенсия, денег совсем нет. Инвалидная коляска для бабы Тани, чтобы хоть иногда вывозить ее на улицу, — вообще за пределами мечтаний. В помощи отказали все инстанции, куда обращалась семья. Но самое обидное было, когда они обратились к севастопольским музейщикам. В экспозиции одного из них (не будем называть, какого именно, — стыдно) висят фотографии бабы Тани.

Застали такую картину. Администратор музея ела виноград. Это занятие она не прекратила и после прихода гостей. Равнодушно и невнимательно выслушала историю и не слишком любезно ответила: «Ну а я-то здесь при чем?»

И все. Никаких слов сочувствия, никакого человеческого участия. Практически так же отнеслись и в совете ветеранов, и везде, куда звонили и стучались Людмила и Мария. Всюду отвечали: «У Татьяны Кирилловны все равно нет прописки, ничем не можем помочь».

«Интересно, почему, когда баба Таня боролась за Севастополь, у нее никто не спросил про прописку?» — плачет и Людмила от обиды и разочарования в родном городе.

В этой семье сейчас вообще слишком много слез. Постоянно плачет бабушка Таня, хотя до войны на Украине никто и никогда не видел её плачущей: «выплакала все в Великую Отечественную». Плачет Мария: у нее инвалидность, перенесла несколько операций на позвоночнике, и все ей дается с трудом. Но сдаваться нельзя, нужно ухаживать за старенькой мамой, подбадривать свою большую семью. Да еще не дает нормально жить тоска по родному дому — там было когда-то так хорошо.

«Хорошо, хорошо было», — подтверждает и бабушка Таня.

Когда объявили перемирие, Мария сразу же поехала в Луганск, захотелось посетить могилку мужа и… не смогла пройти на кладбище — оно оказалось заминированным.

«Это очень страшно было — приехать домой, — говорит Мария. — Мы поехали туда с зятем, набрали продуктов, чтобы отвезти соседям, знакомым, ведь многие так и остались в Луганске. Некуда им было ехать, да и не захотели оставлять свои дома, побоялись мародеров. Так вот, подъезжали к Луганску: из эмоций — сплошные слезы. Искореженная техника: танки, трактора, неубранные поля. Пшеница созрела, подсолнухи стоят такие красивые, а некому убирать урожай. В городе нет воды, света, не работают магазины, нет лекарств. Люди выживают с огромным трудом, живут на то, что привозят».

— Но, может быть, здесь, в нашем городе, хоть кто-то чем-то вам помог? — с надеждой спросили мы.

«Помогли соседи, мы же сюда часто в гости приезжали, — отвечает Мария. — Принесли вещи, одеяла, голые не ходим. А еще «Справедливая Россия» до выборов подарила 1 тысячу рублей. В ЛДПР ответили: «Занимаемся вашим вопросом, вышлите документы».

Но пока кто-то где-то «занимается вопросом», нужно ведь как-то жить и что-то есть. Все они живут на маленькую пенсию приютившей их родственницы Людмилы и случайные заработки Владимира, зятя Марии. Официально на работу его никто не берет — нет гражданства. На работу продавцом в магазин устроилась Юля, но зарплаты пока не было.

Правнук бабы Тани, 5-летний Денис, поначалу боялся любого громкого звука — про войну он начал понимать все слишком рано для его возраста. «Там война, но я хочу домой, только чтобы не стреляли», — говорит он. Они все хотят домой. Не по своей воле им пришлось бежать из дома, и не ради Черного моря они здесь. И нужно-то всего ничего: человеческое участие, поддержка, понимание того, что рядом — люди. Словом, почти все то, в чем Севастополь отказал.

«Мы готовы сами наш город восстанавливать, только бы война закончилась», — поддерживает сына Юля.

«Домой, домой хочу, — плачет и баба Таня. И снова затягивает: — Легендарный Севастополь, гордость русских моряков…»

У Бабушки Тани сегодня юбилей — ей исполняется 90 лет. Все будет, как полагается: и торт, и небольшие посиделки. С днем рождения вас, многоуважаемая Татьяна Кирилловна! Спасибо вам за наш город. И простите нас и его за то, что оказался глух и нем к своей героине.

Фото автора и из семейного архива.

Другие статьи этого номера