За что?

Рубрику ведет Леонид СОМОВ.Прошло месяца три после похорон моего школьного товарища, очень близкого мне человека, когда раздался звонок от его отца с приглашением приехать и пообщаться. Мой друг, Виктор Иловайский, последние два года тяжело болел, умер от цирроза печени…

Его жизнь условно можно разделить на два этапа. В школьные годы это был веселый моторный парень, лучше всех нас учившийся по многим предметам, но особенно он блистал знаниями английского языка. Учительница Зоя Яковлевна его просто боготворила.

Потом Витя, миновав службу в СА, успешно сдал экзамены на физмат МГУ и, защитив кандидатскую, стал работать в одном из закрытых «ящиков» в г. Дубне.

Многие годы мы давали знать о себе по телефону, однажды виделись мельком в Москве, а вот плотно пообщаться довелось в 2004 году, когда мы, бывшие выпускники 5-й школы, собрались на 30-летие выпуска.

Тогда-то Витя мне, честно говоря, не шибко понравился. Какой-то вид у него был кислый: малоразговорчив, в глаза не смотрит, куда только делись его эпатажная манера общаться, щедрость на улыбку и т.д.

И лишь в апреле этого года я узнал, что Виктор сильно болен, вернулся на родину и живет у родителей, т.к. не смог вынести приступов ярости своей супруги, не выдержавшей испытания затяжной болезнью мужа (она стала на него покрикивать, а то и оскорблять от случая к случаю).

…Геннадий Семенович, отец Вити, встретил меня в саду на своей даче, за автобатом. Он провел меня в дом, открыл сервант и вынул темную папку с зеленой тетрадкой.

— Читай, дружок. Только тебя просил со всем этим познакомить мой сын, — сказал Геннадий Семенович.

И вот что я прочел. Дневниковые записи моего друга начинались с апреля 1985 года, тогда он уже работал ст. научным сотрудником в институте Б-4312 (видимо, закрытая фирма). Самое интересное из этого дневника датировалось 2 августа 1986 года, когда Виктор с семьей отдыхал в Пицунде. Жена с сыном ушли купаться, а Виктор задремал. Вдруг воздух над его головой как-то странно сгустился, и он увидел рядом голубую полусферу с сидящей в странном кресле женщиной. Она предложила ему… полетать. И, что Виктору кажется маловероятным, он согласился.

…Когда он открыл глаза, то ничего не помнил, кроме ощущения встречи с какой-то необыкновенной женщиной. Жена в третий раз задавала ему какой-то вопрос, а он никак не реагировал. А утром следующего дня, принимая душ, обратил внимание, что чуть выше правой брови виднелся синеватый рисунок «человечка» в солнечных лучах (Виктор облысел еще в студенческую пору).

Когда семья Иловайского вернулась в Москву, он обратился к врачам, т.к. место, где теперь «обитал» незваный нарисованный гость, очень чесалось и зудело. Дерматологи ничего не нашли, а вот нейрохирург, рассматривая снимок, объявил: «А знаете, уважаемый, у вас там имплант размером примерно 5х5 мм».

Виктор дал согласие на вскрытие. Врачи извлекли мелкий звездчатый предмет из нержавеющей стали с вкраплениями пяти внеземных металлов. Пиле он не поддавался, под разным углом зрения принимал причудливые формы, во все стороны на необычном предмете торчали крошечные щупальца-проводки, точно как приемные антенны. Кстати, ткань, окружавшая имплант, практически не была воспаленной.

Далее Виктор писал о том, что в анализе светил-нейрохирургов Кремлевки констатировалось, что сей предмет неизвестного происхождения обладает магнитными свойствами, а в полной темноте светится ярко-оранжевым светом…

А каковы же все-таки последствия этого «вторжения» в Витину жизнь? А, собственно, ничего невероятного не происходило. Никто с ним телепатически не общался, женщина из того сюрреалистического сна на пляже в Пицунде не объявлялась. Но зато ему снились очень красивые иные сны — как бы слепок с таинственных иллюстраций знаменитого манускрипта Войнича. Все — нереально, все — невиданно доселе: и животные, и растения, и непонятные надписи на неведомых игольчатых сооружениях на курьих ножках…

…Иногда записи в дневнике Виктора не велись целыми месяцами. Некоторые вообще не вызывали особого интереса: бытовуха, скука («Вчера резал лук — поранил палец»).

Но вот в канун своей смерти он написал нечто странное: «Меня пригласили». Кто? Куда? Неизвестно. На мой вопрос «А что с имплантом?» его отец ответил: «А знаете, он непонятным образом исчез после того, как сыну вынесли приговор о циррозе печени»…

…У меня так до сих пор и не выходит из головы странная роспись судьбы моего друга. За что его так? Уж если небесные силы распорядились, не объяснив выбора, оставить метку на его жизни, то непонятен трагический финал судьбы Вити Иловайского. За что он так был наказан?

Впрочем, в нашем понимании и в промыслах Высших сил давно существует некая вилка с различным толкованием слова «наказание»…

В. СТАШЕНКО, врач-рентгенолог.

Другие статьи этого номера