Второй акт

Для лиц, не достигших 35 лет, этот материал неактуален. Именно это магическое число 35 в далеком тринадцатом веке считалось серединой жизненного пути каждого смертного. Ну а тем, кому за 35, было бы любопытно узнать о феномене «второго акта», о котором я услышал от совершенно нетеатрального человека. Он (вслед за великим Шекспиром) произнес провидческое: «Весь мир — театр, а люди в нем — актеры!» Правда, с некоторыми нюансами, о которых мы сегодня и поговорим в самой «второактной» рубрике «Профили».Итак, любой из читателей, достигший тридцатипятилетнего рубежа, может собой гордиться: еще бы, по средневековым меркам он перешел границу, разделяющую жизнь на две половины. Наш сегодняшний герой не имеет никакого отношения к театру, но, будучи профессиональным переводчиком, прекрасно понимает психологию Шекспира и абсолютно согласен с концепцией жизненной дихотомии, изложенной великим Данте.

Жизнь каждого из нас делится на две (иногда неравные) части: «акт 1» и «акт 2». Между ними иногда случается «антракт», но от «занавеса», «цветов» и «буфета» еще никому не удалось увернуться. Весь вопрос: каким мы сделаем свой собственный «акт 2» с последующим «финалом» и «поклоном»? Вот вкратце постулаты теории Игоря Ашкенази — лингвиста, философа, да и просто мужчины, которому совсем недавно исполнились те самые тридцать пять лет, о которых писал Данте…

— Вообще-то, я считаю этот возраст своего рода Рубиконом. Посуди сам: человек уже достаточно сформирован как личность, состоялся как профессионал, испытал все, ну или почти все. Самое время остановиться, передохнуть, подвести итоги и наметить план на обозримое будущее. Своего рода «антракт», если использовать терминологию театра. Кстати, для многих современных людей спектакль под названием «жизнь» заканчивается первым и единственным актом. Стрессы, объем информации, негативные влияния внешней среды, депрессии, вызванные жизненными обстоятельствами… Во времена Данте не было телевидения и интернета, кишащих негативной информацией. Может, поэтому он и провел черту на числе 35. К сожалению, первый пик смертности современного среднестатистического «хомо сапиенс» не дотягивает до «золотой середины» средневековья. Но те, кто преодолел этот рубеж, невольно сталкиваются с так называемым «кризисом возраста», сменой системы координат, переоценкой ценностей… И если, набравшись смелости, человек решает идти дальше, то он невольно попадает во «второй акт», у которого своя специфика, свои законы и правила. Весь предыдущий опыт можно выкинуть в мусорное ведро — он вряд ли пригодится!

— Ты хочешь сказать, что первая половина жизни — «первый акт» по твоей классификации — бесполезна?

— Практически — да! Жизнь после тридцати пяти сильно отличается от жизни «до». Если в юности мы жадно поглощаем абсолютно бесполезные знания и приобретаем опыт, за который нам потом становится немного стыдно, то, перейдя Рубикон, мы начинаем дорожить каждой прожитой минутой и тщательно сортировать информацию, отделяя «котлеты» от «мух». Ведь никто не знает наверняка, сколько продлится «второй акт», но, по законам театра, он должен быть более ярким и запоминающимся: и зрителям «спектакля», и самим «актерам». А если учесть, что ты сам являешься «драматургом, режиссером и исполнителем главной роли» своей жизни, то и винить некого в случае скучного и вялого «второго акта».

— Любопытно! Никогда не подозревал, что могу как-то повлиять на свою жизнь. Всегда был уверен, что у каждого человека есть свои путь, карма, рок, судьба…

— Это очень опасное заблуждение, оно делает человека слабым и беззащитным. Знаешь, почему многие люди во «втором акте» уходят в религию? Именно во «втором». Да потому что они «ломаются», боятся ответственности за свои поступки и перекладывают ее на плечи некоей «третьей стороны». Легче считать, что во всех моих бедах виноваты все, кроме меня. «Пусть это будет проблемой того, кто меня создал»! Но рано или поздно выясняется, что виновник «скучной игры» на сцене собственной жизни — только ты, а это всегда болезненно.

— Ну хорошо, а как воспринимать твою модель людям, достигшим восьмидесятилетия или, наоборот, не дожившим до пятидесяти?

— Никакого противоречия не вижу. Опять же по аналогии с театром: в спектаклях второй акт не всегда длится столько же, сколько первый. Иногда он бывает короче, иногда — длиннее. Смысл не в продолжительности, а в качестве и насыщенности. Первый акт — это своего рода разгон, подготовка к кульминации, преодоление возникающих конфликтов и накопление нужных навыков. А вот второй, на мой взгляд, — гораздо интереснее, ведь на сцене мы видим опытного маститого актера, который найдет остроумный выход из самого запутанного лабиринта. За такой игрой нам, посторонним зрителям, всегда интересно наблюдать. Мы сидим в удобных мягких креслах и гадаем: как поступит артист в следующий момент? Что он предпримет, какое изберет решение, как взаимодействует с партнерами?.. Для этого мы и ходим в театр, чтобы, находясь в безопасности, наблюдать за всеми опасными жизненными перипетиями. Ведь зритель испытывает те же чувства, что и понравившийся ему герой. У него непроизвольно сжимаются кулаки, учащается дыхание, подступает ком к горлу, наворачиваются слезы. То есть в такие моменты он идентифицирует себя с героем и приобретает ценный жизненный опыт.

— Не думаю, что чужой опыт идет нам на пользу. Как в поговорке про дурака, который учится только на собственных набитых шишках.

— Ну это слишком утрировано. Все равно мы постоянно сравниваем себя с другими, оказавшимися в той или иной ситуации. Какой-то опыт мы все-таки перенимаем, иначе люди не читали бы толстые нравоучительные романы, не смотрели бы телевизионные саги, не разговаривали бы по душам с друзьями и близкими. Мы продолжаем накапливать опыт каждую секунду, и не важно, какой «акт» — первый или второй. Важно, чтобы все полученные знания помогли нам в нужный момент и чтобы они помогли другим «зрителям», тем, кто, затаив дыхание, наблюдает за тобой!

— Тебя послушаешь — все так просто! Захотел «второй акт» сделать комедией — будет комедия, захотел фарс — получай. А в жизни-то все чаще — драмы, иногда и трагедии!..

— Понимаю, что верится с трудом, но и жанр своего «спектакля» выбираем именно мы! По крайней мере — «второй акт». Если в «первом» мы зависим от многочисленных наставников (бабушки, дедушки, родители, педагоги, командиры), то «второй» — принадлежит только нам. К этому времени у нас появляется и опыт, и возможности, жаль, что желание виртуозно разыграть эндшпиль и удивить весь мир у многих исчезает.

— И что с ними происходит?

— Ничего. Они становятся «массовкой» в чужой «игре», на чужой «сцене», в чужом «спектакле». По аналогии с артистами: есть же такие, которые всю жизнь играют «кушать подано», а то и вовсе без слов. При этом их ценят, любят и хвалят, но это — лицемерие! Их используют для создания серого фона, на котором более ярко и выпукло будет выглядеть главный герой. Так что никому не пожелаю прожить жизнь статиста, вместо того чтобы самому стать «народным» или «заслуженным».

— Ты сказал, что каждый из нас может даже жанр для своего «спектакля» выбрать?.. Как-то не верится, когда смотришь новости, особенно — из «горячих точек».

— Никакого противоречия. В театре, как и в жизни, случаются форс-мажорные обстоятельства: отключили свет, протекла крыша, прорвало канализацию… Но ведь это не происходит каждый день, верно? Большую часть времени зрители наслаждаются гениальной игрой артистов. То же и с жизнью.

— Ну раз ты так убедительно проводишь аналогию между театром и жизнью, то хочу тебя огорчить: в театре очень редко приходится рассчитывать на искренность чувств к тебе. В основном все против кого-то дружат, а пылкие влюбленные на сцене могут ненавидеть друг друга вне театра.

— И в чем тут противоречие? Все, как и в жизни: люди враждуют и ненавидят друг друга, а однажды выясняется, что твой самый заклятый враг был единственным, кто тебя любил и понимал. Главное ведь не в том, как относятся к тебе, а в том, как ты относишься к «партнерам» по «сцене». Особенно во «втором акте»!

— Но ведь даже длинный и захватывающий спектакль однажды заканчивается и…

— И все. Овации, цветы, поцелуи, занавес, буфет… Но если игра и особенно яркий финал запомнились зрителям на всю жизнь — значит все не зря! В конце концов, если твой портрет будет висеть в «гримерных» молодых «артистов», то, видимо, «играл» ты великолепно. И не исключено, что, наблюдая за твоей «игрой», растроганный Главный Режиссер со слезами на глазах скажет тебе: «Здорово! Ну-ка повтори»! Или «переведет» тебя в другой, более именитый «театр». Так что в любом случае «сыграть» надо на полную катушку, получая при этом непередаваемое удовольствие и доставляя его другим.

Не знаю, как вам, дорогой читатель, а мне такая «театральная» теория нашей скучной обыденной жизни, которую, оказывается, можно превратить в комедию положений, очень легла на душу. Хотя бы тем, что, поверив в нее и попробовав на практике, мы перестанем ощущать себя «массовкой» в чьем-то грандиозном «спектакле». Или размытой тенью, «овощем», «планктоном», «ботаником», никчемным человечком… Так что все, кому за 35, соберитесь, наденьте костюм, положите грим, определитесь с жанром, выберите партнеров и — марш на сцену. «Ваш выход, артист»»

К сему Андрей МАСЛОВ.

Другие статьи этого номера