Мой друг Толян — эйдетик

Рубрику ведет Леонид СОМОВ….В начале прошлого года на моей странице «ВКонтакте» появился новый гость, который предложил себя в качестве друга с необычной формулировкой: «Хотя друзьями мы с тобой, Пашка, были уже давным-давно…»

Я призадумался. Фамилия Кулешов мне ни о чем не говорила. Ни в прошлой, ни в настоящей жизни мужчин с такой фамилией среди близких мне людей и хороших знакомых не было.

Я послал осторожный вопрос моему неожиданному визави: «Уважаемый Анатолий! А где же наши пути пересекались? Уж простите за капризы памяти!»

Ответ меня обескуражил. Оказывается, это был мой армейский друг, Толян Сволочков, который, как выяснилось, по просьбе своей жены, когда она забеременела их первенцем, сменил фамилию, «позаимствовав» ее у супруги. Действительно, как бы я мог узнать его в этой ситуации?..

Но дело в другом, в тех чудесных обстоятельствах, связанных с личностью моего армейского друга, о которых мне хотелось бы поделиться с читателями «Славы» в рубрике «Хотите верьте…»

…Толя к нам, в радиотехническую роту под Свердловском, был переведен в середине 1959 года, уже отслужив год в Оренбурге. Освоил специальность планшетиста, благо умел неплохо рисовать. В начале мая 1960 года с участием нашего воинского подразделения в небе над Свердловском был сбит американский самолет-шпион с летчиком Пауэрсом. В этом славном эпизоде Толя Сволочков отличился особо, и ему полагался отпуск на родину.

Я хорошо помню тот день, когда старшина Гордейчук вызвал меня и Анатолия в каптерку, выдал нам по два листа белой бумаги, вооружился очками и раскрыл три амбарные книги.

— Вот что, хлопчики, — сказал он. — Я буду диктовать вам вразнобой, но ты (указал он на меня) будешь записывать в столбик все списанное за год лишь по матчасти, а ты — по обмундированию.

Старшина, пользуясь тем, что Толя уезжал в отпуск и получал проездные в штабе полка, решил с ним передать и годовой отчет по всем материальным ресурсам, которые подлежали списанию.

Мы сидим, считается, что пишем под диктовку старшины, но я вскоре случайно замечаю, что вообще-то пишу я один, а мой дружок эдак наплевательски уставился взглядом в угол каптерки и ничего не записывает.

Такое поведение мл. сержанта Сволочкова, конечно, вскоре, мягко говоря, удивило и нашего старшину.

— Эй, сержант, ты что, недоспал? — грозно рыкнул он.

— Так, товарищ старшина, — отвечает мой дружок. — Я все, что вы говорите, потом на штабной ведомости на чистовик и изложу.

— ???

…Спустя десять минут все прояснилось. Оказывается, наш Толя обладал феноменальной памятью. Он запоминал раз и навсегда любые комбинации цифр, слов и предложений. Потом, когда его дар стал известен всей роте, он на спор с новобранцами читал вслух главу из любой книги, а затем, даже делая интонационную остановку на запятых, все безошибочно излагал, разумеется, не глядя в оригинал.

Помню, мы поехали как-то с шефским концертом на швейную фабрику, так он там выступил с отдельным номером, а именно: девушка подошла к нему, показала буквально на миг расшитое полотенце с букетом роз, а он через минуту выдал следующие данные: роз — столько-то, бутонов — столько-то, алых цветов — столько-то, желтых — столько-то…

Вообще-то Толя был довольно скрытным человеком. Но успел мне кое-что рассказать о себе. Оказывается, читать он начал в полтора года, а в шестилетнем возрасте наизусть излагал Ветхий Завет. Но в быту по некоторым позициям он явно отставал. Часто ему делали замечания за неряшливый вид, его высмеивали товарищи за полное отсутствие чувства юмора, он постоянно забывал делать элементарные бытовые вещи, например, в армии мог встать в строй без пилотки или, как-то разливая в столовой суп, «случайно» опрокинул половник на тарелку с хлебом…

Но такого талантливого «запоминалу» я никогда больше в жизни не встречал. Кстати, на моей странице он выложил сообщение, из которого следовало, что на пенсию Толик ушел, будучи артистом оригинального жанра в цирке…

Когда мы встретились через год в Москве, я, разумеется, не сразу, но поинтересовался: «Толя, а как твоя замечательная память? Она все еще в работе?»

Он засмеялся, взял подаренную мною книгу Е. Чверткина «Незабытый Севастополь», открыл ее на 243-й странице, пробежал за 1 минуту текст под заголовком «Нахимовский проспект, 14», захлопнул книгу и слегка нараспев прочитал все девять абзацев без единой запинки. Класс!

П. МАРОЧКИН, врач-фтизиолог.

* * *

ОТ РЕДАКЦИИ:

Людей с феноменальной памятью называют эйдетиками. Впервые это явление описал в начале ХХ века сербский ученый Урбанич, правда, сам же расценил его как курьез.

Фундаментальные исследования эйдетизма провел немецкий психолог Эрих Йерк, доказав, что через эту фазу проходят в своем развитии все дети. Собственно, он и ввел в психологию сам термин (от греческого слова «эйдон» — образ, картина, внешний вид). В нашей стране это направление в психологии первыми разрабатывали профессор Л. Выготский и ученый А. Лурия.

По мысли Выготского, сущность эйдетизма заключается в том, что человек, которому свойственен этот феномен, обладает способностью видеть в буквальном смысле на чистом экране во всех деталях отсутствующие картинки или предметы, якобы находившиеся перед его глазами. Иными словами, эйдетик не запоминает, он продолжает как бы видеть зрительный образ книжной страницы, географической карты, цепочки слов и цифр…

Ученые считают, что эйдетиками являются практически все дети, но у 40 процентов это качество проявляется в явной форме, а у остальных — в скрытой, или латентной. По мере взросления подростка эта способность покидает его, память становится логической, избирательной.

И лишь в редчайших случаях эйдетизм, то есть способность удерживать и воспроизводить яркие живые образы воспринятых ранее предметов или явлений, сохраняется у человека на всю жизнь.

Эти люди-феномены производят на окружающих громадное впечатление, но в быту они, как правило, беспомощны. Эйдетики приходят в ужас, когда, например, им требуется перейти дорогу с интенсивным движением.

Академик А. Лурия, назвавший эйдетика Шерешевского «выдающимся «экспериментом природы», так и не смог найти исчерпывающего объяснения этому явлению.

Возможности человеческой памяти доныне остаются предметом исследований ученых.

Другие статьи этого номера