Мичман Анатолий Середенко — знаток «малюток-зажигалок»

Мичман Анатолий Середенко - знаток "малюток-зажигалок"

Анатолий родился в Ворошиловграде 15 апреля 1936 года и был третьим ребенком в семье рабочего. Еще были брат и сестричка. Мать — из казацкого рода Волошиных. Когда в 1941 году гости собрались за столом отметить день рождения мамы, верховой из сельсовета принес известие о том, что началась война. Отец-коммунист был эвакуирован с заводом в тыл, в город Фрунзе. Но он рвался на фронт. И когда немцы подошли к Донбассу, отец попал в действующую часть. Судьба его оборвалась под Сталинградом во время попытки немцев прорваться из окружения.После войны Толик окончил 7 классов и поступил в ФЗУ на специальность «монтажник». В 1952 году учеба завершилась, и началась работа в очень серьезной организации. Опытный специалист монтажа Алексей Александрович Сергеев взял шефство над молодым парнем и многому его научил. Педагог-воспитатель за два года сделал из Анатолия бригадира монтажников электрооборудования. Но весной 1955 года пришла повестка из военкомата. Областной план призыва уже был выполнен, и Анатолия отправили домой до осени. И вот 25 сентября Середенко с командой отправили служить в Ленинград. Тогда призывали на 5 лет.

В Кронштадте только организовалась 65-я электромеханическая школа техников. Там и проходил Анатолий школу молодого бойца, учил уставы, занимался строевой подготовкой. Но в специальности ему равных не было. На качественные знания и практические навыки в работе обратил внимание преподаватель — мичман Сергеев. В новой школе еще не было наглядных пособий, и мичман предложил матросу смонтировать действующий макет-тренажер ходовой станции подводной лодки. Анатолий взялся за дело. К апрелю половина тренажера была готова.

К этому моменту срок службы сократили до 4 лет, и «на дембель» уходили моряки сразу двух призывов. Кем заменить специалистов? Вот Анатолия и перевели из учебного отряда на лодку «М-200». Она прошла ремонт и готовилась уходить в Клайпеду. Две недели вживался Середенко в лодку. Но мичман заметил отсутствие талантливого строителя тренажера и пошел по командирским кабинетам. Завершение оборудования кабинета оказалось под угрозой срыва. Сергеев сумел убедить командиров, и тут же моряка перевели на лодку «С-18», которая оставалась на базе. Так Середенко совмещал службу на лодке, а в свободное время достраивал тренажер.

Служба заканчивалась. Пора было подумать и о дальнейшей судьбе. Собирался Анатолий вернуться в «Шахтэлектромонтаж», в котором работал до службы. Тогда по командировкам весь Донбасс объездил. Но привык Середенко к подводной лодке, даже полюбил ее. Знал ее устройство на пять баллов, изучил все узлы и механизмы досконально. «Дедовщины» в тот период на флоте не было. «Годков» уважали не за количество лет службы, а за профессионализм. Предложили Анатолию после третьего года службы остаться на сверхсрочную, но сразу на шесть лет. И он согласился, решив, что его место — на флоте.

Старшина команды Середенко перешел с «С-18» на вновь строящуюся «малютку» А615-го проекта. Командиром той «зажигалки» был Скипидарников. Лодка строилась на судоверфи в Ленинграде. Всю зиму 1957 года моряки изучали матчасть, проходили тренировки. А 1 сентября лодку поставили в транспортный док и по рекам отправили в Черное море. В Мариуполе она покинула док и своим ходом пришла в Балаклаву. Это произошло 7 ноября 1957 года. «Море слева, море справа, посредине Балаклава». Но сперва даже на красоты посмотреть некогда было, на море и горы. Экипаж лодки впервые попал в эту базу. Ждали увольнения, чтобы осмотреть окрестности, пообщаться с местной молодежью. И Балаклава полюбилась Анатолию.

Лодки проекта А615 имели возможность ходить на дизелях в подводном положении. На лодке была специальная латунная цистерна для жидкого кислорода. Сталь при такой температуре (минус 184 градуса) становилась хрупкой, как стекло. Кислород выглядел маслянистой жидкостью. Лодка брала на борт почти десять тон жидкого кислорода. В испарителях кислород превращался в газ и затем смешивался с топливом и подавался в дизели. Выхлопные газы поступали в выгородку с пятнадцатью тоннами химпоглотителя. После очистки они вновь поступали в дизели. Подводная скорость такой лодки составляла 15-16 узлов — это хорошо для подводного хода. Но была и высокая взрыво- и пожароопасность лодок из-за наличия жидкого кислорода. На Черном море обошлось без серьезных аварий. Хлопки были, но пожаров и взрывов не было. Но один случай из личной службы Анатолию запомнился особо.

На лодках-«малютках» дежурство было двухсменным. Дежурили только мичманы. Заступил Середенко на вахту. Находясь во втором отсеке и заполняя вахтенный журнал, около 21 часа почувствовал запах дизельного топлива. Он, конечно, всегда на лодке присутствует. Но тут его как-то особенно много было. А накануне готовились к выходу в море и пополняли запасы кислорода и соляры. Послал матроса проверить. Тот докладывает: «Товарищ мичман. Полный трюм солярки». Дежурный дал команду запустить помпу и сбросить топливо за борт. Во втором отсеке, кроме аккумуляторных батарей, хранились еще и патроны регенерации. И уровень солярки поднялся уже выше полки с патронами. Если топливо попадет в патрон — неминуем взрыв. Упаковка их при хранении должна быть герметичной. Но чем черт не шутит! Пугаться было уже некогда. Открыли люк первого отсека и стали выносить на руках патроны из лодки на палубу. Когда все 34 патрона оказались на палубе, Середенко приказал включить помпу на пожарный рожок. Водой многократно промывали каждый патрон и протирали его ветошью. Операцию завершили в 2 часа ночи. Лодка была спасена.

А вот доложить дежурному бригады мичман Середенко не успел. Да и забыл. Утром на лодку к подъему флага пришли офицеры. Первому вахтенный доложил командиру БЧ-5, затем — командиру лодки. Получил нагоняй. Дескать, почему не доложил об аварии? Ответ один: «Товарищ командир, некогда было докладывать. Лодку спасал».

Лодки эти предназначались для охраны портов и побережья. В Средиземное море они не ходили. Условия обитания личного состава были очень тяжелыми. В седьмом отсеке, которым командовал Середенко, было пять человек, а койка — только одна: один на койке, остальные на палубе. Температура летом в надводном положении в отсеке поднималась до 56 градусов. Из одежды — только трусы. Приляжешь на палубу отдохнуть, встаешь, а там лужа пота. Прием пищи — стоя и лежа. Приносили в седьмой отсек бачки. А дальше — кто как устроится. Подводная лодка имела одну каюту — командирскую. Один гость лодки, увидев ее, спросил: «А это что за шкафчик?» Пресная вода на лодке была только для приготовления пищи. Ни умыться, ни зубы почистить воды не было. Обходились соленой забортной.

Прослужил мичман Середенко почти 22 года. На «малютках» служба засчитывалась год за два. Вот и набежало без малого 32 года. Было ему тогда чуть больше 40 лет. И получил он полную пенсию в 150 рублей. В первый день гражданской жизни судьба привела Анатолия Васильевича на станцию техобслуживания в поселке Дергачи. Приехал договориться о ремонте личной машины. Встретился с директором, познакомился, а тот мичману в лоб: «Примешь склад — за две недели отремонтируем машину. Не примешь — и за три месяца не гарантируем». Так и остался Середенко заведовать складом запасных частей на долгие шесть лет. Еще два года заведовал магазином запчастей при той же СТО. Но море звало. И принял Анатолий Васильевич приглашение своего друга: стал ходить по морям на судах вспомогательного флота. Двадцать пять лет выполнял обязанности и моториста, и электрика на поисково-спасательном катере «ПСК-537».

Весной 2015 года, прогуливаясь по западному берегу Балаклавской бухты, Середенко вспоминает, что на месте руин у Мраморного пляжа стоял учебно-тренировочный комплекс. Там были барокамеры, башня для тренировки подводников. Все экипажи два раза в год отрабатывали задачу выхода из подводной лодки через торпедный аппарат или через рубку-башню. Сегодня пенсионер Анатолий Васильевич Середенко увлекается охотой на пернатую дичь. Все свободное время копается в огороде, который называет дачей. Организует встречи ветеранов-сослуживцев. Первый раз (еще 15 лет назад, в 2000-м) собрал вместе своих товарищей 23 февраля. Теперь эти встречи стали традицией…

В. ИЛЛАРИОНОВ. (Балаклава, март 2015 года).

Фото из семейного архива А. Середенко и автора.

Другие статьи этого номера