Мои родные чужие дети

Годовалый малыш неуверенно сделал два шага и упал прямо на руки смеющейся матери. Она подхватила его, закружила, прижимая к сердцу. Девчушка двух с небольшим лет соскользнула со скамьи и ревниво вцепилась в юбку матери. Я невольно залюбовалась этой извечно трогательной, никогда не стареющей картиной.Прошло много дней общения, пока мне была доверена эта семейная тайна с разрешением написать о ней, изменив имена и место жительства, чтобы никакая тень не омрачила жизнь двух детей, ставших замечательной женщине такими дорогими и родными.

Наверное, это началось с одиночества, с невозможного желания стать матерью. Мужчина и женщина под одной крышей — это еще не семья. Полине до боли хотелось иметь ребенка, но приговор врачей был неумолим. С мужем они жили ровно, уважая друг друга, но не было тоски в разлуке и не сбивалось с ритма сердце перед семейным порогом. Муж никогда не обижал ее и даже, наверное, по-своему любил. Но это была чужая душа, как оказалось на поверку.

Он, правда, одобрил ее предложение взять на воспитание ребенка. Может быть, надеялся, что это их сблизит? Или по привычке соглашался, сохраняя семейный лад… И начался сложный период сбора всевозможных справок, документов, обивания порогов… Наконец, трудный и длинный путь — от решения усыновить ребенка до его появления в доме — был пройден. Но и потом не стало легче.

Почему с появлением детей возникает страх за них? Беды и трудности отступают. Но страх не проходит никогда. Вот тогда-то и задумалась Полина: а не взять ли на воспитание второго ребенка?

Окончательное решение было принято, когда они с дочуркой попали в детскую поликлинику в «грудничковый день». Все женщины держали на руках крохотных детишек, а ее девочка уже ходила и казалась такой самостоятельной. Она будто уходила уже от матери в свою жизнь. И Полине снова страстно захотелось прижать к себе легонькое тельце новорожденного малыша. Это был не только неутоленный инстинкт материнства, но и страх за дочурку, за первую радость. Чувство одиночества пришло к ней из детства, так как она была единственным ребенком в семье; оно обострилось в юности, его ускорило замужество, но не рассеялось с ним, а стало до отчаяния тяжелым — с мужем.

Это был мальчик-крепыш. Полине издали показали мать. Молоденькая, юные налитые груди плотно стянуты бинтами. Испуганный, мечущийся взгляд. Сердце сжалось от боли и жалости к этому брошенному родной матерью малютке. Они оба были так нужны друг другу.

Но когда, радостная и счастливая, она открыла дверь своей квартиры, держа на руках маленький сверточек, муж встретил ее угрюмым взглядом и произнес:

— Я ухожу к другой женщине. Хочу иметь своих детей.

Радость Полины была так велика и чувствовала она себя такой сильной, то ли от тепла, исходящего от этого живого комочка, то ли от огромной ответственности — за судьбы доверенных ей детей, что ее реакция на слова мужа была удивительно спокойной. Попросила лишь об одном: сохранить тайну усыновления.

Как они живут? «Слава Богу, — говорит Полина, — в нашем роду дети всегда были и остаются самой большой радостью, смыслом жизни. Ухаживать за малышами и материально мне помогают мои родители. Я работаю, родственники живут в селе, кормятся с земельных участков и о нас не забывают. Кто бы ни ехал в Севастополь, везут сельские гостинцы для моих детей. А продукты в наше нелегкое время — это большая помощь. Так и живем. Скромно, но счастливо. Нас трое, и мы семья».

Светом доброты полна душа этой замечательной женщины. В народе недаром говорят: «Не та мать, что родила, а та, что вырастила».

Другие статьи этого номера