35-я батарея в такой же степени памятник героическим защитникам Севастополя, как Голгофа Иисусу Христу

35-я батарея в такой же степени памятник героическим защитникам Севастополя, как Голгофа Иисусу Христу

После холодной военной зимы весна 1942 года не только согрела своим теплом защитников и жителей героически оборонявшегося Севастополя, но и вселила надежду на скорое окончание осады, разгром всей вражеской группировки войск на территории Крыма.

Выписавшийся после ранения из госпиталя начальник штаба Приморской армии Н.И. Крылов, проезжая по Севастополю, увиденным был приятно удивлён: «Город заливало весеннее солнце. Ослепительно искрилась просвечивающаяся между зданиями голубизна бухт. А улицы казались прибранными, словно перед праздником: чисто вымыта мостовая, побелены стволы деревьев, свежей краской блестят скамейки в скверах. Обгоняя шагающих по тротуарам пешеходов, весело позванивали аккуратные маленькие трамвайчики. Мелькнула афиша кинотеатра. На бульваре женщины высаживали цветы. Около них, на дорожке, посыпанной ярким жёлтым песком, играли дети…»

Хотя по-прежнему продолжались артобстрелы и налёты вражеской авиации, в городе функционировали Панорама, парикмахерская, почта и даже чистильщики сапог с рекламой «Фронтовикам — бесплатно». Пригодные для возделывания клочки земли были засажены зеленью. Даже за городом велись полевые работы, очищались и обрезались виноградники, в парниках совхоза им. Софьи Перовской, под носом у гитлеровцев, выращивали для защитников редиску.

Более того, к 1 мая 1942 года севастопольцы собрали в Фонд обороны страны 9 миллионов рублей и на 8 миллионов рублей приобрели облигаций.

Откуда у жителей и защитников Севастополя после отражения на пределе сил двух яростных вражеских наступлений, пережитой холодной осадной зимы и в преддверии готовящегося врагом третьего наступления вдруг столько оптимизма?

«Ворона на хвосте принесла», что на Керченском полуострове сосредоточены огромные силы личного состава и всех видов боевой техники войск Крымского фронта. Только весенняя распутица мешает перейти им в решительное наступление и освободить Крым.

В реальности всё так и было. Провожая в середине апреля из Керчи в Севастополь назначенного первым членом Военного совета Приморской армии И.Ф. Чухнова, представитель Верховного Главнокомандования на Крымском фронте Л.З. Мехлис на прощание обещал ему вместе встретить Первое мая в Симферополе.

На тот момент как освобождение Крыма для Красной Армии, так и захват Крыма с Севастополем для гитлеровской армии имели стратегическое значение. С Крымом, Севастополем и Черноморским флотом в тылу немцы не могли начать наступление на нефтеносный Кавказ и «кровеносную пуповину» России — Сталинград.

5 апреля 1942 года Гитлер издаёт очередную директиву, нацеленную на овладение в ходе летней военной кампании Севастополем и Крымом, а 21 апреля Ставка Верховного Главнокомандования в очередной раз ставит перед войсками Крымского фронта задачу по разгрому немецкой армии в Крыму и освобождению всего полуострова от врага.

Предыстория сражения за Крым такова: после того, как войска 51-й Отдельной армии 16.12.41 г. оставили Керчь, враг сосредоточил все главные силы на взятии Севастополя. Во второе наступление с 17.12.1941 г. по 1.01.1942 г. гитлеровцы обрушили на защитников шквал огня и, не считаясь с потерями, буквально продирались к Севастополю по телам павших. Защитники стояли за Севастополь насмерть, батареи вызывали огонь на себя, но были исчерпаны последние силы и возможности…

В результате успешной Керченско-Феодосийской десантной операции 25.12.1941-2.01.1942 был освобождён не только Керченский полуостров, но и Феодосия. Для сдерживания дальнейшего наступления Крымского фронта командующий 11-й армией в срочном порядке был вынужден снять несколько дивизий, штурмующих Севастополь.

Генерал-полковник фон Манштейн, один из лучших полководцев фашистской Германии, так оценил действия Крымского фронта в январе 1941 года: «…Имея тройное превосходство в силах, противник не решался на смелую глубокую операцию, которая могла бы привести к разгрому 11-й армии».

В результате плохой организации и бездарности командования войска Крымского фронта вскоре сдали врагу освобождённую дорогой ценой десантниками с кораблей Феодосию и так и не преодолели обороняемого немцами Ак-Монайского перешейка. Хотя в бесплодных попытках прорваться, вновь освободить Феодосию потери армий фронта только в живой силе за январь-апрель 1942 года составили около 230 тысяч человек.

К середине апреля 1942 года Ставка на пределе возможностей пополнила Крымский фронт личным составом и техникой. К этому моменту в составе трёх армий фронта под командованием генерал-лейтенанта Д.Т. Козлова было 260 тысяч бойцов и командиров, 3577 орудий и миномётов, 347 танков, около 400 самолётов. Это не считая защитников Севастополя, готовых поддержать наступление активной обороной и наступательными действиями.

Немецкая армия Манштейна в Крыму состояла из 13 пехотных, одной танковой и одной кавалерийской дивизий.

Превосходство Крымского фронта в тот момент над немецкой армией в Крыму было столь велико, а Красная Армия на всех фронтах сражалась на таком пределе сил, что было не до выбора. Да и где взять полководцев, если десятки их перед Великой Отечественной войной, на радость Гитлеру, были физически истреблены. Поэтому Ставка (а по всем приметам, сам Верховный Главнокомандующий) сочла разумным для ускорения начала наступления Крымским фронтом послать проверенного погонялу — «Малюту Скуратова» Красной Армии — начальника Главного политического управления РККА Мехлиса.

Разумно ли было это, можно судить только по фактам. Мехлис активно участвовал в довоенных и в начале Великой Отечественной войны репрессиях против высшего и среднего звена командных кадров Красной Армии. Но с началом войны их катастрофический дефицит заставил даже «недобитых» со сломанными рёбрами вытаскивать из камер пыток, «прощать» и доверять командование. Так что расправляться лично с «врагами народа», занимающими по решению Ставки ВГК высокие командные должности в боевых частях, Мехлис уже не имел полномочий.

Но насколько объективно его неоднократное обращение лично к Верховному Главнокомандующему Сталину снять с должностей всех высших военных начальников, начиная от командующего Крымским фронтом генерал-лейтенанта Козлова, его начальника штаба Толбухина, командующих всеми тремя армиями Крымского фронта? При этом, например, Д.Т. Козлова он охарактеризовал как ленивого, неумного, «обожравшегося барина из мужиков», который кропотливой повседневной работы не любит, оперативными вопросами не интересуется, поездка в войска для него — наказание.

Сталин внял просьбе Мехлиса только в одном: снял с должности начальника штаба Крымского фронта генерал-майора Ф.И. Толбухина. Это того «бездарного» Толбухина, который составил план Керченско-Феодосийской операции, через два месяца после снятия с должности успешно командовал армией на Сталинградском фронте, а с сентября 1943 года в звании генерала армии командовал 4-м Украинским фронтом, освобождавшим Донбасс, затем в апреле-мае 1944 года — Крым и Севастополь.

12 сентября 1944 года Ф.И. Толбухин был удостоен высшего воинского звания в Красной Армии — Маршал Советского Союза, а 26 апреля 1945 года удостоен высшей полководческой награды — ордена «Победа», которым награждались в Красной Армии полководцы только за проведение боевых операций, коренным образом повлиявших на обстановку на фронтах. Естественно, в нашу пользу. Этой награды в Великую Отечественную войну были удостоены лишь 12 советских военачальников, среди них маршалы Советского Союза Сталин, Жуков, Василевский; под N 9 орден «Победа» вручён Ф.И. Толбухину. Позже он был удостоен званий Героя Советского Союза и Героя Болгарии, но, увы, посмертно.

Не слишком ли много заслуг, боевых наград высшей пробы и полководческих почестей для личности, снятой по требованию Мехлиса с должности начальника штаба Крымского фронта за профессиональную бездарность и бездеятельность? И настолько ли были бездарными, ленивыми неумехами в военном деле все остальные военачальники Крымского фронта? Куда страшнее бездарь с инициативой, обладающая властью…

Командующий 11-й немецкой армией в Крыму генерал-полковник Манштейн действительно был талантливым полководцем, но за полгода штурма осаждённого Севастополя, который, кажись, был перед ним «как на ладони», он научился реально ценить не только храбрость, мужество защитников, но также и полководческий талант командования Приморской армии. Знал он и о накопленных силах готовящегося к наступлению Крымского фронта. Как ни хотелось Манштейну к 22 июня, годовщине нападения на Россию, преподнести подарок своему фюреру, захватить Крым и покончить с непреступным Севастополем, но силы были неравными. Почти трёхкратное превосходство русских заставляло думать о спасении своей армии, а также о том, как успеть её вывести, не дать возможности оказаться в Крыму в смертельном русском котле.

Получив 21 апреля 1942 года очередную директиву Ставки Верховного главнокомандования с поставленной задачей Крымскому фронту по освобождению Крыма, не имея плана ведения боевых действий, Мехлис берёт инициативу командующего Крымским фронтом на себя. Надеясь на превосходство сил, он в целях подготовки наступления попросту сгоняет всё огромное войско Крымского фронта к Ак-Монайскому перешейку в 16 км шириной.

Когда самолёт-разведчик доставил первые снимки со скопищем русских войск и боевой техники на небольшом узком участке в сторону Керчи от Ак-Монайского перешейка, Манштейн не поверил им. При таком скоплении, без эшелонированной обороны войско превращается в толпу, и это должен знать даже лейтенант, окончивший военное училище.

Манштейн посылал самолёт-разведчик ещё шесть раз, пока окончательно не убедился в головотяпстве русского командования, которому при подготовке наступления явно не хватило стратега Толбухина.

Не ожидая начала наступления Крымского фронта, имея в распоряжении лишь шесть дивизий, но при мощной поддержке авиации, Манштейн высадил десант и ударил с тыла. А затем, введя в бой танковую дивизию, её силами отрезал по Турецкому валу возможность отхода войск Крымского фронта на восток. Потеря связи между частями и паника довершили разгром.

В результате к 20 мая противник полностью овладел Керченским полуостровом. Менее чем за две недели потери Крымского фронта, по нашим данным, составили: по личному составу — 176566 человек, 3476 орудий — 97%, 347 танков — 100%, около 400 самолётов — 100%, досталось врагу почти все боеприпасы, горюче-смазочные вещества, продовольствие.

По данным противника, и того больше, а собственные потери немцы оценили в 7588 солдат и офицеров.

Добавим и следующее: с этого момента вся мощь 11-й немецкой армии и доставшиеся ей боевые трофеи от Крымского фронта будут нацелены на защитников Севастополя. Каждая минута последних полутора месяцев обороны превратится для них в ад, её окончание — в Голгофу.

Мы всегда недоговариваем, кто же в данном случае истинный виновник произошедшей трагедии. Когда в результате Керченско-Феодосийской десантной операции Керченский полуостров с Керчью и Феодосией были освобождены от гитлеровцев, за поражение Гитлер отдал под суд командовавшего корпусом на Керченском полуострове генерала Шпонеке, приговорив его к смертной казни.

Не за поражение, а попросту за истребление Крымского фронта и, как следствие, последовавшее «распятие» защитников Севастополя в самый решающий момент Великой Отечественной войны главные виновники были наказаны куда гуманнее. И именно тем Верховным Главнокомандующим, который в мирное предвоенное время по сфабрикованным доносам беспощадно и жестоко истребил десятки лучших полководцев Красной Армии.

Прибывший после разгрома Крымскго фронта представитель Ставки Мехлис лично Сталину трагически доложил: «Мы опозорили страну и должны быть прокляты». И был снят с должности с понижением в звании на две ступени.

Командующий Крымским фронтом генерал-лейтенант Д.Т. Козлов, снятый с должности и пониженный в звании на одну ступень, ещё в Гражданскую войну командовал полком, в войне с финнами 1939-1940 гг. командовал корпусом, окончил Военную академию им. Фрунзе. Если он после подобного разгрома под его командованием Крымского фронта осмелился и добился приёма у Сталина, чтобы оправдаться, у него были на то основания. Позже Д.Т. Козлов был восстановлен в звании генерал-лейтенанта, командовал армией, а затем воевал замкомандующего Воронежским фронтом, уполномоченным Ставки ВГК на Ленинградском фронте.

Были сняты с должностей и понижены в звании на одну-две ступени, но продолжили воевать на командных должностях все командующие армиями разгромленного Крымского фронта.

Может быть, тогда Сталин как Верховный Главнокомандующий впервые осознал и оценил истинную цену полководца в военное время и вред от наделённого властью «преданного недоумка с инициативой». Оценил он по достоинству и героическую стойкость защитников Севастополя, особенно в последние полтора месяца обороны…

Но какова цена прозрения!

В канун Победы, 1.05.1945 г., в первомайском приказе Верховного Главнокомандующего Сталина четыре города по факту названы городами-героями: Ленинград, Сталинград, Севастополь и Одесса, два из них, Одессу и Севастополь, защищала Приморская армия в единстве с Черноморским флотом.

Кстати, командовавший Приморской армией с первого дня обороны Одессы и до конца обороны Севастополя Иван Ефимович Петров удостоен звания Героя Советского Союза не за оборону Севастополя, а за разработку и успешное проведение Берлинской и Пражской наступательных операций.

Его бессменный начальник штаба во время обороны Одессы и Севастополя, будущий Маршал Советского Союза Николай Иванович Крылов дважды удостаивался звания Героя Советского Союза также не за оборону Севастополя, а за проявленный им полководческий талант и личный героизм, но когда уже командовал ударной танковой армией…

На снимке: морская пехота в бою под Севастополем. Июнь 1942 г.

Фото с сайта А. Зорича.

Другие статьи этого номера