Чехов порционно

Чехов порционно

Постановки по произведениям А.П. Чехова часто отличаются некоторой нарочитой «шовностью», когда очевидны стыки между частями. Это касается и его драматургии (особенно водевилей), и, тем более, прозы. В премьере «#ТодаСё» по ранним рассказам Чехова, завершающей текущий сезон Севастопольского русского академического драматического театра имени А.В. Луначарского, явственны не только швы, обозначающиеся графически — закрывающимся занавесом, но и отсутствие единого целого. Спектакль представляет собой набор миниатюр, сделанных, безусловно, остроумно и с большим вкусом, но лишенных драматургического единства. На это, пожалуй, указывает само название, выбранное абсолютно без учета стилистики произведений Чехова.

Известный московский режиссер Никита Гриншпун совместно с заслуженным художником России Ксенией Шимановской создал ряд этюдов костюмов, при этом почти не задействовав театральное пространство, без чего невозможен полноценный спектакль. Оно более-менее организованно лишь в начальном отрывке, чеховском рассказе «Средство от запоя», где страдающий комик Дикобразов (Алексей Красноженюк) помещен в раскачивающуюся на тросах ванну, а вокруг него вращается наклонный кафельный пол. В этом отрывке постановщик снабдил комика монологом главного героя «Калхаса», а врачующего его парикмахера (заслуженный артист Украины Сергей Санаев) — фразами из рассказа «Оратор».

Полностью в спектакле также инсценированы «Налим», «Хористка», «Скорая помощь» и «Недобрая ночь». «Скорая помощь» проходит лейтмотивом постановки и условно может считаться неким связующим звеном между частями. Народ — коллективный герой этого рассказа — в финале произносит реплики «Недоброй ночи», впервые приобретающие некоторый философский смысл. Такова же и венчающая спектакль метафора: народ качается в огромном гамаке, как рыба в сети.

Так режиссером запараллелен рассказ «Который из трех», инсценированный в начальных сценах. Он происходит на фоне рыбалки, и реплики его героев принадлежат красочным рыбам-женихам, которых ловят три девушки (Татьяна Сытова, заслуженная артистка Украины Нателла Абелева, Ольга Лукашевич). Между ними поделен текст чеховской Нади и ее женихов, которых тоже трое. Постановщиком добавлен забавный финал — ловля сетью проштрафившегося жениха. В спектакле этот рассказ, поделенный на большое количество действующих лиц, приобретает совсем другой, комический окрас.

Изначально авторами, по словам художника К. Шимановской, планировалась трагикомедия, для чего Н. Гриншпун «выискивал рассказы, в которых отражается абсурд нашей жизни от рождения до смерти». Многое в спектакле получает сниженный смысл, подменяя комедией трагические краски, и даже оживший утопленник из «Скорой помощи» убегает от своих горе-спасителей. Возможно, трагикомедия могла получиться, если бы режиссеру удалось соединить в единое драматическое действие все части и если им с художником действительно было бы организовано пространство всего спектакля. Пока что очевидно только тяготение к пирамидальным и покачивающимся конструкциям, эпизодически возникающим на сцене, вроде тех же ванны, гамака или избушки-лестницы, на которую усаживаются поглазеть на пожар герои «Недоброй ночи».

В спектакле сделана попытка найти акробатически-пластическое решение некоторых сцен, например «Налима», но созданная артистами «пирамида» выглядит нарочито и отвлекает от текста, как и, к сожалению, дорогие и стильные костюмы, выполненные действительно превосходно. Кажется, что режиссеру важен не артист, а лишь его внешний вид. Почти все персонажи — ни маски, ни характеры.

Вероятно, от этого многие актеры, чей творческий потенциал хорошо знаком жителям Севастополя и доказан многолетним исполнением главных ролей, выглядят статистами, а их речь звучит с таким надрывом. Известно, что актерский наигрыш — средство защиты от режиссерского бессилия, и новый спектакль это в очередной раз подтверждает. Привыкшие использовать как проживание, так и игровой способ, актеры нашего театра оказались лишены испытанных способов существования, а предложенные режиссером игра и «монтаж аттракционов», вероятно, их не увлекают. Это вновь подтверждает очевидное: с труппой нужно уметь работать, это доступно не сразу и не каждому, а разрушается то, что создавалось десятилетиями, очень быстро.

В постановке нет возможностей и для применения признанных способностей художника по свету Дмитрия Жаркова, справедливо названного «композитором», например, при создании спектакля «Темная история, или Фантазии на тему «Черного квадрата» Казимира Малевича».

Самой же симпатичной чертой нового театрального творения можно, пожалуй, назвать его остроумную иронию, выразившуюся в первую очередь в обработке литературного материала и музыкальном сопровождении. Конечно, зал встречает аплодисментами и финальный монолог Чацкого в исполнении героя А. Красноженюка, и смешные попытки барыни Колпаковой (выразительная работа Ирины Демидкиной) повеситься на штанкете перед хористкой Пашей (заслуженная артистка Украины Нателла Абелева), а тем более заключительную сцену, когда барыня отбирает одежду у одураченной хористки и ансамбля пяти ее alter ego. Ироничный музыкальный диалог поющих девушек с героиней И. Демидкиной также можно отнести к удачам спектакля, как и клавесинные партии в исполнении заслуженного еятеля искусств Украины Екатерины Троценко. Жаль только, что эти интересные элементы, как и превосходно исполненные романсы, существуют в постановке сами по себе.

Еще более жаль, что мизансцены во многом выглядят удручающе вторичными, явно не претендуя на обыгрывание некоторых театральных приемов, что было бы понятным. Таковы, например, преобладающие во время всего действия линейные мизансцены, кажущиеся повторяющими знаменитую сцену «От Гибралтара до Пешавара» «Трехгрошовой оперы» И.П. Владимирова. Если в первый раз они вызывают у театралов радостное узнавание, как и само начало спектакля: толпа, движущаяся справа налево мелкими шажками (прием из «Маскарада» Р. Туминаса, впрочем, многократно воспроизведенный в его постановках), то при последующих повторениях выглядят назойливо, скучно и неуместно.

Неуместными показались мне и люстры из постановки нашего театра «Маскерадъ, или Заговор масок», под которыми поют героини «Хористки». Одно дело, когда их использует автор, Б. Бланк, в своих же спектаклях, например «Кабала святош» или «Эмма и адмирал», где они становятся особым театральным знаком, и совсем другое — использование другими постановщиками, тем более претендующими на самостоятельность и иную эстетику, не говоря уже о гигантских денежных средствах, потраченных на художественное оформление.

Более всего новая работа напоминает учебный спектакль, предназначенный для молодых актеров, что оказалось странным результатом и для известного режиссера, не новичка в профессии, и, тем более, для сцены прославленного академического театра.

На снимке: И. Демидкина в спектакле «#ТодаСё».

Фото В. Марченко.

Другие статьи этого номера