Похождения мичмана Конашкова

Похождения мичмана Конашкова

В советских мемуарах и художественных произведениях, посвященных Великой Отечественной войне, особое место уделялось немецким разведке и контрразведке. А вот такую историю довелось услышать впервые.
Во время Великой Отечественной в 1942 году на борьбу с партизанами в Белоруссии немцы бросили 21 карательную дивизию. В то время секретарем ЦК КП республики был Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко. Он находился в Москве и руководил партизанским движением. Фашисты выкрали код шифрограмм у партизан и прислали им фальшивку, в которой от имени Пономаренко им был дан приказ в деревне Осиновка подготовить аэродром и встретить руководство с Большой земли. Ночью разожгли костры. Приземлился самолет. Прилетевшие «товарищи», а это были переодетые фашисты, вручили командирам партизанских отрядов предписание: «Вывести людей из леса, вернуться в деревни, не бояться, начать трудиться, потому что, как и прежде, работают колхозы и сельсоветы».

ГИДРОАКУСТИК — ГЛАЗА И УШИ ПОДЛОДКИ

Были партизаны, которые не поверили. Но были и такие, которые с семьями вернулись домой. А утром фашисты согнали всех мужчин и девушек из нескольких поселков на площадь к школе. Туда же пришли их перепуганные родственники: старики, женщины, дети. Людей усмиряли очередями из пулеметов, которые стояли даже на крышах школы и сельсовета. Всех, кто оказался на площади, конвоировали к реке Сорж, погрузили на баржи и увезли в Гомель, а деревни сожгли. В этот день пропали без вести и погибли почти что все многочисленные родственники Конашковы. Об этом нам рассказал ветеран подводного флота Иван Конашков.

Родился Иван Конашков в 1929 г. в деревне Загорье Чечерского района Гомельской области в Белоруссии. Семья была большой, в ней было восемь детей: Евфросиния, Варвара, Анастасия, Иван, Алексей, Мария, Василий, Паша. В живых остались только Иван и Паша. Все остальные погибли. Отец, Степан Конашков, участвовал в Гражданской войне. Когда он ездил в Смоленскую область, выполняя задание по борьбе с дезертирством, на станции Ельня произошло крушение поезда, в котором находился отец. Он остался инвалидом. В послевоенные годы часто ездил на грязелечение в санатории Евпатории. Много рассказывал о Крыме.

Иван Степанович вспоминает военные годы: «Освободили нас в ноябре 1943-го. Когда мы вышли из леса, от деревни остались только стены: ни мебели, ни одежды, ни продуктов, даже сесть не на что было. Школу я окончил после войны. Работал секретарем сельсовета. Создал комсомольскую ячейку. Играл на гармошке, вел военно-учетный стол. Я имел право не служить в армии, но этим не воспользовался: не хотел, чтобы меня называли белобилетником. В то время за такого парня ни одна девушка замуж не вышла бы, сказав: «Позор!» В армию я призвался 7 ноября 1950 г. в Ленинград».

Сначала Конашкова определили в артиллерию. Но он представился музыкантом. Не хочет, дескать, оглохнуть и стать глухарем. Тогда военком полковник Виноградов говорит: «На флот музыканта, в гидроакустики». Прибыли призывники из Гомельской и Могилевской областей на место назначения ночью. Накормили макаронами по-флотски, выдали форму. Утром ребята друг друга не узнали. Так и попал Иван служить на подводный флот.

В учебном отряде преподавали гидроакустику, гидролокацию, радиотехнику, электротехнику. Конашков старался вовсю: «Я был комсоргом. Учился на отлично. Это мне дало право выбора места службы. Я отдал предпочтение Черноморскому флоту. В конце мая на эсминце «Быстрый» нас отправили в Черноморск, а потом катерами доставили на подводные лодки. Я попал на 237-ю «малютку» пятнадцатой серии. Мне эти лодки очень нравились».

Командиром 237-й был участник войны капитан 3 ранга Константинов. Прежде чем допустить молодого матроса к службе, его знания сначала проверил инструктор РТС Янкин, потом — начальник РТС, флагманский специалист капитан 2 ранга Подколзин. Иван получил оценку «пять». Подколзин пошутил: «Янкин, готовь себе смену». Но в каждой шутке есть доля правды. И спустя некоторое время по поручению Янкина Конашков уже сам проводил занятия с пополнением. Через несколько месяцев перспективного гидроакустика перевели на 247-ю лодку. На нее поставили бесшумные винты, и она проходила испытания под Евпаторией.

…Лодку определили на ремонт в 13-й завод. Конашкову выписали наряд на получение и установку новой станции. Но сначала он решил проверить, в каком состоянии старая. Иван Степанович хорошо помнит подробности: «Сняв аппаратуру и открыв блоки, я увидел, что внутри все покрыто солью: результат воздействия морской воды — следствие недавней аварии, когда транспорт «Ижора» прошел над лодкой, сорвав тумбу перископа. В электрическом цехе я взял бензин и с его помощью очистил и промыл все контакты. Где надо, перепаял соединения. Проверил всю аппаратуру и устранил механические повреждения, полученные при падении лодки на грунт. Таким образом, я полностью восстановил станцию. Главный инженер, Марк Александрович Коганович, когда узнал, что я до сих пор не получил новую станцию, очень рассердился и доложил командиру. А мне в жесткой форме сообщил, что пребывание лодки в доке стоит 18 тысяч рублей в сутки. Я утверждал, что станция исправна. Командир доложил в пятый отдел. Приехали специалисты и полностью, по всем параметрам проверили восстановленную станцию. Оказалось, что она работает в соответствии со всеми требованиям. Меня обняли, похвалили, объявили благодарность и дали десять суток отпуска. Из дока лодка вышла на несколько дней раньше и сразу попала на боевые учения».

Через год Конашкова перевели на 72-ю лодку 613-го проекта. Командир лодки — Дягилев. Распорядок дня был таким: до обеда механик проводил занятия по изучению устройства лодки. А во второй половине дня на практике закрепляли эти знания. Только Конашков сжился с командой, как на 68-й лодке у старшины команды акустиков обнаружили родственников за границей, в США. «Виновного» убирают с лодки, а Конашкова переводят на его место. Не хотел он переходить, шутил: «Если на этой лодке так тщательно проверяют личное дело, вдруг и у меня найдут какого-нибудь родственника-бандеровца?»

Командиром лодки был Константин Агафонов. Замполитом — Александр Иванович Черкасский, во время войны он служил мотористом на тральщике, старшиной команды. После Великой Отечественной, окончив одесское училище, сначала был комсоргом бригады, а потом — замполитом. Душевный был человек.

В 1954 г. прошли учения. Экипаж 68-й субмарины вышел на стрельбы на приз главкома. Конашков гордится той стрельбой: «Когда четыре торпеды прошли под килем, услышали: «Благодарим за стрельбу». А когда всплыли, то узнали, что получили «отлично». За это команде «перепало» четыре тысячи рублей премиальных. Радость за успех была усилена чувством единения и сплоченностью команды.

Срочную службу Иван завершил уже в 153-й бригаде. Когда он призывался, служить надо было 7 лет, а в 1955 г. Хрущев издал указ, по которому срок службы подводников сокращался до пяти лет. Так что год призыва Конашкова подлежал увольнению в запас.

«В то время как раз и вышел знаменитый хрущевский указ об увольнении из Вооруженных Сил 1200000 человек, — рассказывает Конашков. — Нас из флота буквально гнали, используя любой повод. Кто на замполита плохо посмотрел, кто выпивал, у кого в семье неполадки… Я же хотел остаться на сверхсрочную службу, взял соцобязательство поддерживать станцию в работоспособном состоянии, без ее замены. И когда в ДОФе подвели итоги за год, то отметили, что моя бригада была лучшей. Меня оставили на сверхсрочную. Школы мичманов в то время еще не было, мне дали погоны мичмана через три месяца. Служить с лодки я перешел в штаб флота. В это время на 68-ю назначается новый командир — Виктор Гаврилович Богачев. Принимая команду, он обратился с просьбой к командиру бригады Рубцову: «Я прошу, чтобы Конашков на стрельбах был у меня». Резцов ответил: «Конечно будет, он же хочет, чтобы приз главкома остался у нас».

В ГОСТЯХ У БУЛГАНИНА

…В 1955 г. на Черноморский флот с визитом прибыли Гречко и Булганин — будущий министр обороны. Они вышли в море на крейсере «Адмирал Нахимов». Стрельбы были успешными. Булганин поздравил командира крейсера капитана 2 ранга Чулкова и вручил ему погоны капитана 1 ранга. Горшков, командующий Черноморским флотом, узнав, что у Булганина 11 июня юбилей — 50 лет, решил сделать ему подарок — макет крейсера «Адмирал Нахимов» из слоновой кости. Подобный крейсер черноморцы дарили Сталину, когда вождь после войны приезжал в Севастополь. Тогда эту ювелирную работу выполнил Юсупов — матрос с линкора «Севастополь», мастер — «золотые руки», который мог и блоху «подковать». Так что изготовить макет было поручено тому же Юсупову.

Работал он 22 дня, не упустил ни одной детали. Рядом с ним постоянно находился механик с чертежами с этого крейсера. В итоге Юсупов получил 22 тысячи рублей призовых — сумма гигантская по тем временам.

Для вручения подарка Булганину Горшков сформировал делегацию, состоящую из трех человек: Чулкова — капитана 1 ранга, Бабича — летчика-истребителя-перехватчика из Качи и Конашкова — мичмана-подводника.

Пройдя подготовку и инструктаж, 10 июня вечером делегация вылетела в Москву. Во время перелета и в столице именно Конашков должен был держать в руках огромный, завернутый в зеленый бархат макет. Командующий флотом лично приехал на аэродром проводить троицу. Он похлопал мичмана по плечу и сказал: «Не подведи, на тебе лежит ответственность».

В Москве на аэродроме «Измайлово» гостей встречали две машины — «Победа» и Зим. Конашкова посадили в ЗИМ на среднее сиденье, а сзади сел летчик-истребитель Бабич. Он для подстраховки держал мичмана за плечи. Приехали в Министерство Военно-Морского Флота. Поднялись на второй этаж. Делегацию встретил заместитель главкома Басистый. Он развернул подарок и с одобрением сказал: «О, молодцы, черноморцы! А клык вы, наверное, в Ялте нашли?» И группа пошла дальше.

Поднявшись всего лишь на один этаж, они прошли три поста. На каждом предъявляли пропуск. С одного поста на другой синхронно шел доклад о продвижении гостей. Все строго контролировалось. В карманах разрешалось иметь лишь платок и неметаллическую расческу. А вот и дверь в кабинет N 10 с табличкой «Председатель Совета Министров СССР Маршал Советского Союза Николай Александрович Булганин». Открывается дверь, а за ней — опять коридор: вход в канцелярию, в которой уже находится Постышев — начальник протокольного отдела Совета Министров СССР с делегацией.

«К Булганину они зашли перед нами и находились у него семь минут, — вспоминает Конашков. — Мы же беседовали с Булганиным 48 минут. Был один каверзный вопрос маршала: «Какие недостатки имеет лодка?» Я честно ответил, что в автономке предусмотрено всего 11 тонн воды на 45 суток. Не моемся, воды не хватает даже на 10 суток. Не знаю, было ли это учтено, но нагоняя за такую «откровенность» я не получил…»

В запас Иван Конашков уволился в 1989 году, прослужив ровно 40 лет. Дали ему работу в 5-м отделе по приемке и выдаче аппаратуры на корабли. Потом он перешел работать в госпиталь: сначала заместителем начальника продовольственной службы, а потом и начальником. Проработал там 10 лет. За это время с отличием окончил техникум по специальности «Технология приготовления пищи и расход».

На пенсию Иван Степанович ушел 22 января 2002 года. До сих пор любит стряпать. Готовит вкусные и красивые блюда. Сейчас наконец нашел время засесть за мемуары. Много собрал материалов о своих белорусских родственниках, о партизанском движении. Да и гармошку не забывает, берет изредка в руки. И каждый год участвует в праздничных встречах ветеранов-подводников.

Воспоминания записал В. ИЛЛАРИОНОВ.

Другие статьи этого номера