Вся наша жизнь — сплошная ледокольная работа

Эти строки принадлежат Константину Симонову, которому сегодня исполнилось бы ровно сто лет. В России, пожалуй, нет такого человека родом из 30-80-х годов прошлого века, которому ничего не говорило бы имя этого замечательного подвижника литературного русского слова советского периода.Окончив в 1938 году Литературный институт, Константин Симонов поистине мощным ледоколом ворвался в советскую литературу. Где только он не оттачивал свое год от года растущее мастерство, в каком только жанре не пробовал приложить свой талант писателя, поэта, сценариста, кинематографиста…

Что интересно, проходных произведений у него практически не было. И все они наполнены в той или иной степени горячим желанием воспеть многогранную тему подвижнической деятельности человека, его стремления возвыситься над обстоятельствами, преодолеть страх одиночества — его герои всегда на виду, они самоотверженны, честны и полны искренней любви к жизни во всех ее проявлениях.

Назовем лишь несколько знаковых названий его произведений, которые не просто на слуху у трех поколений русских людей, а стали неотъемлемой частичкой нашей жизни. Это трилогия «Живые и мертвые», пьеса «Парень из нашего города», пронзительные стихотворения, ставшие катехизисом для миллионов людей во время Великой Отечественной: «Жди меня», «Помнишь, Алеша, дороги Смоленщины…», «Песня о военных корреспондентах»…

Константин Михайлович с особым трепетом относился к солнечному Крыму. Он неоднократно бывал в наших краях — посещал Севастополь, лечился в Балаклаве. На страницах редактируемых им «Литературной газеты» и журнала «Новый мир» периодически печатались поэты и прозаики Полуденного края.

Особое место в его творчестве, конечно же, занимает тема войны, тема массового героизма советских людей.

…Тот самый длинный день в году

С его безоблачной погодой

Нам выдал общую беду

На всех, на все четыре года…

Будучи военкором «Красной звезды», Константин Симонов не единожды был командирован в Крым, в расположение 51-й армии, его репортажи полны особого внимания к рядовым подвижниками войны — к солдатам и матросам, к их переживаниям, к их внутренней жизни, к их неразрывной духовной связи с Родиной-матерью.

И здесь особое внимание севастопольцев могут заслужить его фронтовые дневники «Разные дни войны», а также рассказ «Третий адъютант» — о члене Военсовета 51-й армии Андрее Полякове. Море и люди, море и стойкость, море и отвага, море и верность… Все эти нравственные критерии человека Симонов как бы соразмеряет с грозным и изменчивым характером черноморской стихии, которая, как это ни странно, верна извечной логике своего естественного поведения, чему и должен у нее учиться человек, не пасуя перед трудностями и стрессами, уверенно держась границ своих берегов…

Есть у Константина Симонова стихотворение «Я не знаю, сутки или десять…» В этом небольшом произведении как на ладони поэт выложил свое особое, выношенное под сердцем отношение к ратному «почерку» моряков-черноморцев, севастопольцев и одесситов:

Днем, по капле нацедив баклажки,

По пять раз переходя в штыки,

Разодравши на груди тельняшки,

Молча умирают моряки.

Когда один из создателей знаменитого романа «Двенадцать стульев», Евгений Петров, возвращался на самолете из служебной командировки в осажденный Севастополь, куда был послан как военный корреспондент «Правды», в разгар Великой Отечественной, в 1942 году, произошло трагическое, увы, обыденное в военное время событие: самолет был подбит, и Евгений Катаев (это его настоящее имя) погиб. Он довольно продолжительное время сотрудничал в «Литературной газете» с Константином Симоновым, с которым их связывали узы давнишней дружбы. И поэтому написанное Симоновым буквально через несколько часов после известия о катастрофе над Крымом стихотворение как бы аккумулирует всю трагическую горечь его расставания с другом. Оно так и называется — «Смерть друга». В этом буквально крике души выразилось все: и любовь к навсегда ушедшему родному человеку, и понимание того, что его друг погиб во имя светлой идеи укрепления веры всего советского народа в непоколебимость севастопольских бастионов.

Кстати, впервые он побывал у нас в 1939 году, где написал стихотворения «Английское военное кладбище в Севастополе» и «Поручик», в котором воспел героизм защитников легендарного города:

Уж сотый день врезаются гранаты

В Малахов окровавленный курган,

И рыжие британские солдаты

Идут на штурм под хриплый барабан…

Такова канва единения нашего героического города с линией жизни замечательного русского советского писателя и поэта, кавалера трех орденов Ленина, Героя Социалистического Труда, обладателя всевозможных регалий на ниве литературной работы — Константина Михайловича Симонова.

…Но вернемся к заголовку этого юбилейного материала. Начало стихотворения таково:

Кто в будущее двинулся — держись!

Порой подумаешь: вся наша жизнь —

Сплошная ледокольная работа…

Поистине, Константин Симонов действительно не жил, а держался. Не за жизнь, а на плаву. В извечном нетерпении сердца, в поисках лучших и лучших форм служения людям. Он, кстати, сын княжны Оболенской, явил всей своей жизнью пример несгибаемого истинного патриота, благородного отпрыска настоящих сынов Отечества.

* * *

P.S.:

А теперь — на секундочку! — вернемся в день сегодняшний. Вспомним о таком потрясающем факте. Буквально через семь минут после того как Министерством иностранных дел России были обнародованы итоги уже сейчас вошедшего в мировую историю крымского референдума как факта непреходящей исторической ценности и уникальности, буквально, повторюсь, через семь минут Сергей Лавров на сайте Министерства выложил легендарную симоновскую строку: «Жди меня, и я вернусь!» Это и о Крыме, это и о России. Это и о том всепогодном терпении, с которым все крымчане сегодня переживают, наверное, такие уже привычные блокадные времена.

Это и о самом Константине Симонове. Он действительно — не эпатажно! — обрел бессмертие в своем творческом наследии и вновь и вновь возвращается и обращается к нашей благодарной памяти спустя многие и многие годы…

Другие статьи этого номера