Хирург божьей милостью

Хирург божьей милостью

Эта новость наделала в отрасли изрядного шума. До сих пор, год спустя, не
улегся. Шутка ли: сам Штанько, хлопнув дверью, покинул государственную
медицину. И ушел в коммерческую.
Что ушел — правда. Насчет двери — не уверен. Просто многим так
показалось. Что неудивительно: масштаб личности, в данном случае,
особенный.
Стаж Александра Ивановича как практикующего хирурга исчисляется
тридцатью годами. И всё это время живёт и работает в Севастополе. Он не
только один из опытнейших в городе хирургов, пожалуй, один из лучших.
Многие его знают как главного онколога города, как ученика и соратника
А.А. Задорожного (выдающегося севастопольского врача, имя которого
сейчас носит городской онкологический диспансер). Известно также, что
А.И. Штанько является членом Европейского общества хирургической
онкологии и Американского общества клинической онкологии. Понятно,
коллеги из-за рубежа, оценивающие в первую очередь высокий
профессионализм и настоящий вклад в здравоохранение, за красивые
глаза к элите не причисляют… И вдруг А.И. Штанько покидает
государственную медицинскую службу.
Я предполагал, что его уход, скорее всего, связан с естественной
усталостью и сумасшедшей нагрузкой, в том числе и психологического
плана, в государственном учреждении. Но, оказалось, это попытка уйти от
текучки и чрезмерной заорганизованности, создать что-то свое.
«Больницу мечты», если хотите…— А там нельзя было? Как много вы оперировали в севастопольской онкологической больнице?

— Каждый год не менее двухсот сложных операций. Ну а остальные…

— И неужели этого для вас мало… Разве такая «поточная» система не даёт возможности реализоваться на все сто?

— Одних операций для достижения результата недостаточно. Важно выстроить реально работающую систему, в центре которой — пациент. Учитывая множество объективных причин, в государственном учреждении сделать это значительно сложнее, если вообще возможно. К тому же надо учитывать оперативность управления и гибкость, присутствующую в частной структуре, прежде всего в подборе кадров.

* * *

А дальше начался разговор, который передать в кратком изложении невозможно, а чтобы привести его весь, не хватит и газетной полосы, да и вряд ли бы он заинтересовал обычного читателя. Но о главном я всё же скажу. Александр Иванович твёрдой рукой хирурга сделал чёткий вертикальный срез скальпелем состояния севастопольской медицины за последние три десятилетия. При этом добавил, что не собирается заниматься критиканством, как это часто принято. Ему гораздо интересней сделать что-либо реальное. Например, создать приличное отделение или больницу.

Признаюсь, я несколько опешил. Ведь предполагалось, что речь будет идти о хирургии, о тяжёлых буднях врача, о спасённых жизнях… К тому же у меня в качестве «рояля в кустах» был припасён вопрос, который я тут же задал:

— Александр Иванович, насколько мне известно, кроме всего прочего, вы настоящий новатор. Используете свои «ноу-хау» в лечении больных, какие-то передовые технологии…

— Нет-нет. Моих личных изобретений здесь нет. Просто чтобы вылечить серьезного больного, нужно действительно пользоваться самыми передовыми знаниями и методиками. Мы стараемся применять все самые современные методы, эффективность которых доказана, естественно, исходя из наших материальных возможностей и того, что уже где-то использовалось.

— «Где-то» — это где? В Севастополе или же в Крыму?

— Нет, в мире…

— Да, но откуда вам знать об этом? К тому же, как я понимаю, данная информация может быть попросту закрыта.

— С 1996 года я стал подписчиком зарубежных медицинских журналов. Затем начались и выезды за рубеж к коллегам на семинары, в клиники и т.д.

— Их медицина лучше, чем наша?

— Однозначно лучше (иначе зачем тогда народ стремится на лечение в Европу, Израиль, Америку с их космическими ценами?).

Уровень прежде всего определяется квалификацией рядового (среднестатистического) специалиста: врача, медсестры, санитарки. На условном «Западе», к которому можно отнести и ведущие азиатские страны, он несопоставимо выше.

Мне довелось учиться у лучших онкологов мира. Разные врачи, разный менталитет стран. К примеру, в Италии — свои подходы, в корейском Сеуле — свои. Но главное — методы лечения одинаковые, потому что во главе угла «доказательная медицина». Система выстроена: ранняя диагностика (скрининг), лечение, реабилитация. Все это реально работает. К слову, психологическая реабилитация онкологических больных, чем у нас занимаются только на словах, в Америке проводится с 1953 года. Первое подобное подразделение было создано в Memorial-SloanKetteringCancerCenter в Нью-Йорке. Сегодня уже сложилась целая наука — психоонкология, которая у нас существует в основном виртуально. Скрупулезность во всём, особенно на Востоке, поразительная. Я бы подчеркнул — продуманность каждого нюанса, желание довести до совершенства. Например, тщательным образом изучается влияние на пациента больничного интерьера, спецодежды и т.д.

— Поэтому у них так не бывает, чтобы операцию сделали, а на реабилитационное лечение денег у пациента не хватило?

— С деньгами у них бывает всякое. Все зависит от страны. Меня, честно говоря, больше интересует возможность воплощения их опыта в наших условиях. Почему албанские санитарки и медсестры прекрасно могут работать в Австрии, а у нас, вроде бы живущих в более развитой, чем Албания, стране, набрать хороший персонал — проблема? С другой стороны, я тоже являюсь продуктом этой системы. Поэтому излишне заострять на этой теме внимание не хочется.

И вообще отношение к тем, кто излечился или болеет раком, совсем иное, чем у нас. Там в порядке вещей говорить о своих проблемах, об опыте лечения, переживаниях, и чем известней человек, тем он откровеннее. У нас подобного рода открытость встречается крайне редко. Многие люди с предубеждением думают и о самой болезни, и о возможности излечения. Часто слишком поздно обращаются к врачам, а ведь при своевременных профилактических осмотрах рак можно выявить на ранней стадии, когда он зачастую прекрасно лечится только операцией…

Наши пациенты скрывают диагноз еще и потому, что в обществе до сего дня не изжито «клеймо рака». Люди попросту боятся изоляции (нередко в прямом смысле — вплоть до выделения отдельной посуды, что абсурдно уже по определению).

— Александр Иванович, чтобы хорошо лечить, наверное, надо и самим врачам создавать приличные условия, чтобы у них была возможность отдохнуть, набраться сил…

— Ну, условия — возможно… А что до свободного времени… Вовсе не уверен. За рубежом работают очень много, даже слишком много. Это чистая правда, но следует учитывать, что практически в любой стране мира врач — это очень обеспеченный человек. Так что они работают не только «за идею», хотя и этого более чем достаточно.

Перестройку я не считаю ошибкой и по СССР не скучаю. Более того, прекрасно помню фальшивое советское здравоохранение, когда больных лечили «тем, что есть». С другой стороны, ничего «античеловеческого» не вижу: в хирургии необходимо много работать, гораздо больше, чем требует трудовое законодательство. Это норма везде. Если врач хочет чего-то добиться, он должен фактически жить в больнице и больницей. По-другому не бывает. У корейцев это просто доходит до пороговых величин, но у них так во всем.

* * *

Я, слушая А.И. Штанько, вдруг подумал о том, что система-то осталась! Только у многих она трансформировалась в «компьютер — короткий сон — компьютер…» Но это неадекватная замена. И хорошим хирургом, согласно ей, не станешь. Да и никем не станешь.

— Александр Иванович, когда вы почувствовали себя состоявшимся хирургом?

— Пожалуй, с момента, когда я стал заведующим отделением и главным специалистом. С одной стороны, это возможность реализации знаний, с другой — повышенная ответственность. Ключевым фактором становления хирурга является преемственность: молодой врач формируется в ежедневной учебе у старших коллег. Таким образом, от «любви себя в искусстве», когда на первом месте желание сделать как можно более сложную операцию, врач достигает уровня «любви искусства в себе» и начинает понимать и чувствовать страдания человека. Именно тогда возможна самостоятельная работа. В той или иной степени этот путь проходит любой врач. Мне повезло, так как моим учителем был Анатолий Андреевич Задорожный — не только блестящий хирург, но и ярчайшая многогранная личность — «глыба».

* * *

Во время моего разговора с А.И. Штанько несколько раз звонил телефон, и Александр Иванович давал кому-то консультации. Кроме того, и сама беседа началась с задержкой — он был занят с пациентами. Да и в конце беседы ему пришлось на какое-то время выйти из кабинета в перевязочную. И уже после окончания встречи врач буквально убегал на очередную консультацию…

А ведь это была суббота, и А.И. Штанько обещал мне «пару часов свободного времени». Понимая, что беседа рвётся из-за подобных отвлечений, он виновато улыбнулся: «Что делать, много больных. Наша клиника давно переросла то помещение, где расположена, и только из-за бюрократических проволочек мы не смогли в прошлом году переехать в новое здание.

Именно поэтому в Севастополе, в районе улицы Хрусталёва, готовится к сдаче целый корпус под хирургическую клинику. Понятно, что там всё, вплоть до приобретения оборудования, производится не за государственный счёт.

Понятно и то, что после этого получится, наконец, реализовать многие замыслы Александра Ивановича. И то, что прежде не удавалось, теперь может быть воплощено в жизнь. Я же вдруг подумал: а если бы не было у нас в Севастополе А.И. Штанько? Либо его давно переманили бы за границу (кстати, заманивали, просто не уехал). Или же, махнув на медицину рукой, ушёл бы вообще из профессии?

У меня перед глазами стоит несколько примеров моих знакомых. Один был главным детским врачом города-миллионника. Пользовался приличным авторитетом, к нему шли люди, верили… Вдруг всё бросил, разуверившись в современной медицине, стал развивать своё, альтернативное направление в лечении больных. Второй пример — семья врачей в Архангельске. Он — хирург с многолетней практикой, она — заведующая терапевтическим отделением больницы. Опыт, знания, умение, авторитет — всё побоку. Разуверились. Открыли филиал корейской компании (она связана с нетрадиционной медициной). Самый яркий для меня пример: в г. Новодвинске опытнейший врач тридцать лет возглавляла роддом, с момента его строительства, но в 57 лет разуверилась в профессии, которой отдала долгие годы. После чего поступила (вторично!) в Питерский мединститут и окончила, став врачом-остеопатом. За короткое время «выросла» до уровня лучших остеопатов России.

По моему мнению, специалисты в нашей стране резко рвут с государственным здравоохранением вовсе не потому, что они сами плохи либо оно совсем никчемное. Проблема (а ведь и, правда, уже большая проблема!) в том, что они — разные.

А.И. Штанько говорил мне о всё более увеличивающемся разрыве между нами и передовыми странами. По его мнению, мы не обладаем собственными возможностями создавать новые лекарства или разрабатывать современное медицинское оборудование, стоимость которых растет, поскольку увеличивается интеллектуальная составляющая. Во всяком случае, Александр Иванович не знает ничего значимого, что было бы сделано в онкологии на постсоветском (да и советском) пространстве за годы его и учебы, и работы.

К тому же, ему есть с чем сравнивать… И это сравнение показывает, что у нас и за рубежом тоже отношение к медицине разное. При этом Александр Иванович уточняет: «У нас и за рубежом отношение разное к людям: ценность человека у нас всегда стремилась к нулю, особенно если он в возрасте и не может держать винтовку или лопату.

К счастью, есть ещё немало врачей в нашем Отечестве, до конца преданных своей профессии, и на них современный мир медицины, как на кованых гвоздях, будет держаться ещё долго. А менять-то всё надо! Всю систему менять… И многие, даже очень многие специалисты это прекрасно понимают. Только каждый поступает, как ему подсказывают совесть и профессионализм».

Тут же в моей голове возникла дилемма: а что если бы А.И. Штанько вдруг доверили высокое министерское кресло… в столице? Конечно, мы бы лишились классного хирурга в Севастополе. Но, с другой стороны, ничего нет важнее для общества, чем поднять уровень лечения в целой стране!

Однако ничего нет важнее для каждого из нас, случись что, чтобы рядом, под боком оказался специалист-профессионал, в данном случае — хирург, которому можно безоговорочно доверить собственную жизнь.

Вот и думайте, что лучше…

Я спросил у Александра Ивановича, почему всё-таки онкология, эта напасть уже ХXI века, так сильно распространилась в мире? Может, мы сами виноваты: не то едим, не так живём, экологию запустили и прочее? Он ответил:

— Просто в целом человечество стало жить дольше. А онкология — преимущественно болезнь старшего поколения. Это важный, но не единственный момент.

Экология, образ жизни, питание, инфекции — важнейшие факторы, определяющие заболеваемость раком. При этом все они поддаются нашему воздействию, то есть мы реально можем влиять на заболеваемость. Например, вакцинация против вируса гепатита В, вируса папилломы человека существенно уменьшает заболеваемость первичным раком печени и раком шейки матки. Нормализация веса и умеренная физическая активность снижают риск развития очень многих опухолей, а особенно рака молочной железы, толстой и прямой кишки, тела матки. Надо помнить, что наследуется не более 10% злокачественных опухолей, все остальное приобретается годами.

Нельзя не учитывать существенное повышение качества диагностики и статистической обработки данных.

— Но как же?! Ведь сейчас считается, что рак «помолодел».

— Таких сведений нет. Это утверждение широко обсуждается, но убедительного статистического подтверждения не находит. Другое дело, что некоторыми опухолями болеют преимущественно молодые люди или даже дети.

* * *

В этот момент я подумал, что, наверное, почти в каждом городе есть свой Штанько. А может, и не один. Но какое же всё-таки число таких профессионалов мизерное! Это штучные специалисты. Их нельзя заменить, если что… И от этой мысли мне вдруг сделалось грустно. Уж лучше пусть он достроит в Севастополе свою новую клинику. Но будет в ней всё, как в Сеуле.

Скажете, не мыслю я государственными масштабами? А как же намёк на Москву, столицу нашей Родины?

Согласен. Не мыслю. Но не я такой. Жизнь, увы, такая…

В. ВОРОНИН.

В тему

Рак на ранней стадии полностью излечим

Как мы уже сообщали, 26-27 марта в Севастополе состоялась Всероссийская научно-практическая конференция «Актуальные вопросы онкологии и урологии», цель которой: повышение профессионального уровня врачей — онкологов, хирургов, урологов стационаров и амбулаторно-поликлинического звена, а также дальнейшее улучшение научно-практического сотрудничества с ведущими федеральными центрами и повышение эффективности оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю онкология и урология.

В образовательной программе конференции приняли участие около сотни специалистов, среди которых представители российского здравоохранения и гости из ближнего зарубежья. Выбор пал на Севастополь не случайно. У нас в городе высока смертность от онкологических заболеваний, да и вопрос создания онкологического центра стоит довольно остро. А подобные конференции, безусловно, способствуют развитию городской медицины. Согласно приведенной статистике, Крымский федеральный округ находится в середине списка регионов РФ по заболеваемости раком предстательной железы, почек и органов мочеполовой системы (24 зафиксированных случая на 100 тысяч населения). Самым эффективным способом борьбы с онкозаболеваниями специалисты считают профилактику и выявление болезни на ранней стадии, когда возможно эффективное лечение с помощью современной хирургии.

Очередной случай полного излечения рака на ранней стадии из практики врачей-онкологов привел заместитель главного врача по хирургической помощи Краснодарского ГБУЗ «Клинический онкологический диспансер N 1», кандидат медицинских наук Р. Мурашко. Он выступил с докладом на тему «Лапароскопическая резекция при раке почки. Преимущества роботассистированного доступа».

По его словам, роботизированная хирургическая система Da Vinci применяется в клиническом онкологическом диспансере более года, благодаря чему сведены до минимума кровопотери во время операции, так как обеспечивается высочайшая точность хирургических манипуляций с минимальными травмами тканей. И как результат — уменьшение болевого синдрома, быстрое восстановление жизненно важных функций, значительное сокращение сроков пребывания пациента в стационаре, отсутствие осложнений, связанных с открытой операцией, а также существенное уменьшение реабилитационного периода.

— В наше 5-е онкопроктологическое отделение год назад поступила 68-летняя пациентка, которую беспокоили острые боли внизу живота, — рассказывает Р. Мурашко. — Диагноз — злокачественное новообразование сигмовидной кишки, требовалась срочная операция. Уже на следующий день ей была выполнена малоинвазивная операция-роботассистированная обструктивная сигмоидэктомия сигмовидной кишки. В связи с кишечной непроходимостью формирование кишечного анастомоза было невозможно, и пациентке была сформирована одноствольная колостома.

В феврале 2016 года женщина вновь обратилась в онкодиспансер, была обследована, и на врачебной комиссии было принято решение: малоинвазивным лапароскопическим доступом выполнить реконструктивно-восстановительную операцию на кишечнике. Пациентке была проведена вторая операция, восстанавливающая непрерывность толстой кишки после обструктивной резекции. Малотравматичное хирургическое вмешательство позволило быстро восстановились жизненно важные функции после операции, и женщина без осложнений была выписана из отделения.

Уникальность данного случая в том, что благодаря выявлению злокачественной опухоли на ранней стадии пациентке удалось провести две малоинвазивные операции на брюшной полости, которые полностью излечили ее от рака толстой кишки. Кроме того, благодаря применению современного высокотехнологичного оборудования были значительно сокращены сроки пребывания пациентки в стационаре, длительность и тяжесть послеоперационного периода.

Несмотря на сопутствующую патологию (опухоль молочной железы, диабет, бронхиальная астма, ИБС, стенокардия…) и объем хирургических вмешательств, пациентка удовлетворительно перенесла оперативное лечение и быстро после него восстановилась. Сегодня женщина чувствует себя хорошо, прогнозы врачей самые благоприятные, что еще раз доказывает, что ранняя диагностика онкозаболеваний — залог успешного лечения и продления жизни.

Подготовила Елена ИВАНОВА.

Другие статьи этого номера