Королевство младшего брата

Королевство младшего брата

«ТРИЛИСТНИК» МАСТЕРА

…Даже Википедия на более чем прозрачный запрос о жизни и творчестве замечательного русского пейзажиста эпического плана, теоретика искусства, театрального декоратора и графика Аполлинария Михайловича Васнецова порою тупо и услужливо «подсовывает» данные об… авторе знаменитых полотен «Аленушка» и «Богатыри» — старшем брате А.М. Васнецова Викторе Михайловиче…

…Наиболее объективным при оценке достоинств этих двух всемирно известных талантливейших, истинно русских живописцев все-таки оказался Федор Шаляпин. Он писал: «Поразительно, каких людей рождают на сухом песке еловые леса Вятки. Массивных духом… богатырей. Именно такими были братья Васнецовы».

Сегодня российская культура отмечает 160-летие со дня рождения Аполлинария Васнецова, который (будем все же объективными!) вовсе не «увял» в тени творческих достижений своего старшего брата, а явил миру абсолютно оригинальное живописное наследие, которое условно можно разделить на две части. Первая — это монументально-эпические полотна с грандиозными панорамами изумительных, уникальных пейзажей Урала, Сибири, Кавказа, русского Севера, символизирующих и размах, и мощь узнаваемо отечественных просторов, и ширь, первозданность и «взлетность» русской души…

Это — один мир. А второй, как бы ностальгически не приемлющий набатную поступь нового, ХХ века с его революционными потрясениями и техническими изысками, — это разноплановая панорама быта седых русичей «допетровских» времен, целостная картинная среда старинного уклада боярской Москвы.

Однако существует и в самой жизни Аполлинария Васнецова, и в виде доставшихся от него в дар потомкам притягательно чарующих полотен сугубо камерного плана некая экзотическая прослойка, как бы «отдыхающая» на фоне живописных суровостей сибирских бескрайних просторов, царства льда и безмолвия на циклопических отрогах Эльбруса и «златоглавости» боярской Москвы-матушки. Это около 15 полотен с «особыми приметами» нашего неповторимого, замечательного Крыма, дающих представление об уже потертых временем заповедных уголках Южного берега Тавриды в ее бытность конца XIX — начала ХХ века.

И в этом — притягательная, доминантная прелесть южных пейзажей Аполлинария Васнецова в отличие, скажем, от многих акварельных миниатюр Макса Волошина — несомненно талантливых, несомненно крымских, но нередко трудно рифмующихся с местом своего «первобытного состояния», говоря образным языком Михаила Зощенко…

ЖИВОПИСЕЦ…… БЕЗ ОБРАЗОВАНИЯ

…Трудно сегодня переоценить вклад старшего Васнецова в становление таланта Аполлинаши, как его ласково называли родственники и близкие друзья. В тринадцать лет младший брат В.М. Васнецова теряет родителей и полностью оказывается под опекой своего уже давно забронзовевшего родственника. Юность будущего «певца» быта боярской белокаменной столицы России вообще-то проходила ровно, без особых тягот и серьезных лишений. Виктор Васнецов и кормил, и поил, и приобщал к тайнам живописного искусства своего вообще-то мало тогда приспособленного к самостоятельной жизни брата, который, впрочем, даже в свои высокодоходные годы в будущем никогда не «сидел на яйцах Фаберже»…

Впрочем, по этому поводу лучше мемуариста А. Бенуа, пожалуй, не скажешь: «Весь он был, как красна девица: поминутно краснел, был робким и удивительно наивным. Читалось что-то девичье — чистое, светлое — в его несколько удивленном взоре»…

Согласитесь, такие люди мамонтовыми не становятся, не отказываясь, впрочем, от любезного спонсорства таких меценатов, коим был Савва Мамонтов…

…Ни разу в жизни А.М. Васнецов ни на кого не повысил голоса, был запредельно деликатен с кем бы то ни было, весьма скромен в быту. Слово «претензия» — это явно не из его лексикона. И тем не менее современники отмечали завидное свойство его неуемной натуры — упорно и настойчиво «нарезать» глубинные пласты самых различных знаний, накопленных нашей, шестой цивилизацией. В среде нейробиологов активно муссируется экспериментальная практика, связанная с исследованием роли т.н. точки Фогта в мозгу людей. Оказывается, она отвечает за четкую работу «шлагбаумов» на пути достижения человеком той или иной глубины научного познания. Так вот, у Аполлинария Васнецова эта пресловутая точка просто-напросто атрофирована, ибо, пожалуй, нет той научной сферы, где бы он ни «попробовал на крепость» в поисках новых впечатлений свой интеллект.

Однако сделаем акцент на главном: при всем при том он явил пример редкого становления таланта живописца, вообще не получив… систематического образования. Да-да, как это ни покажется странным, как это ни укоризненно звучит по отношению к его опекуну — знаменитому автору полотна «Витязь на распутье», прототип которого, кстати, списан с образа младшего брата. Аллегорически Аполлинарий Васнецов как бы рассуждает на этой картине: «Куда же свернуть с академической тропы?»

И безошибочно избирает верный путь. Он усердно постигает азы и секреты художника, выполняя «домашние» задания своего брата и таких мэтров живописи, как В. Поленов, И. Репин. А в качестве «духовника» избирает Архипа Куинджи, которому поклонялся до самой своей кончины.

Кстати, все-таки нельзя утверждать, что на каком-то этапе А.М. Васнецов наконец-то «нашел себя». Тяга к рисованию, как и генетически во всей родне, обнаружилась еще в его «зеленом» детстве. Вот фрагмент из автобиографических записок А.М. Васнецова: «Первые мои опыты в рисовании были на бревенчатых стенах мезонина, где мы, мальчики, проводили время: на них мелом и углем я вытягивал вдоль бревен целые села с церквями, домами, деревьями и заборами. Но когда мне порядком досталось за порчу стен и отняты были матерью уголь и мел со строгим запретом когда-либо их касаться, я, найдя кусок мыла, увидел, что он хоть отчасти может заменить утраченные мел и уголь. И опять принялся упражняться на бревенчатых стенах. Тогда все поняли, что меня не переспорить, и по настоянию отца мне дали наконец серую бумагу и отрезок карандаша, чтобы я мог уже совершенно беспрепятственно упражняться в любимом занятии».

…Творческая стезя А.М. Васнецова успешно миновала «трясину» увлечения им народничеством и вывела его вначале на просторы Сибири, Урала, а затем, как бы оседлав машину времени (цилиндр Триплера), избрала возвратное направление — в седую глубь допетровской Руси. Однако нас будут интересовать в первую очередь все-таки его

КРЫМСКИЕ МАРШРУТЫ

В наших краях Аполлинарий Васнецов бывал много раз, начиная с середины 80-х годов XIX столетия. Судя по тематике его произведений, он все-таки особо выделял сюжеты Южного берега Крыма. Не секрет, что самый первый, сигнальный, хлопок при старте «забега» к финишной ленточке на пути поиска смысла и главного вектора отдельно взятой жизни сакрально и порой непостижимо влияет на судьбу человека. В нашем случае это выглядит так: название самого первого этюда, созданного Аполлинарием Васнецовым, было «Вид на Крымский мост». С него, выходит, и начиналась дорога «отца» нашего российского исторического пейзажа, автора ряда трудов по эстетике, искусству, архитектуре, археологии и даже… астрономии.

Тут есть смысл чуть «шагнуть в сторону», чтобы оценить амплитуду пристрастий А.М. Васнецова. В черновиках его почти в течение столетия хранившегося втуне у его потомков неоконченного труда «Происхождение красоты» есть одна весьма загадочная запись: «Периметр пирамиды Хеопса, разделенный на двойную высоту, дает число пи с точностью до стотысячной. Откуда мы? Куда идем? А самое главное — с каким багажом?»

Вечные вопросы, согласитесь?

…Вот вам и обычно, на первый взгляд для всех, стесняющийся юноша с «горящим» кругозором начинающего энциклопедиста, которому, как оказывается, станут по плечу и величественные пейзажи циклопических просторов Сибири, и сакральная прелесть уголков заповедной Тавриды, и далекие звезды, и грандиозные по масштабам театральные декорации к народной музыкальной драме М. Мусоргского «Хованщина»… В одном ряду тут и несказанная радость по поводу очередного артефакта, раскопанного лично молодым археологом в третьем культурном слое древней мостовой Китай-града. Не зря же считается, что «нутро» допетровской Москвы Аполлинарий Васнецов знал лучше именитых археологов…

По всей видимости, его старший брат несколько скептически относился ко всем этим увлечениям Аполлинаши, кроме, конечно, занятия живописью. Сын В.М. Васнецова, Михаил, уже на склоне лет писал: «Я должен покаяться в следующем. Отец мой много сделал для своего младшего брата, потому иногда относился к нему покровительственно, с иронией, как видно из стихов:

Дядя Поллинарий,

Лежа на диване,

Мне напоминает

Чижика в нирване.

Поэтому и мы, сопляки, не питали к дяде никакого уважения, позволяли себе всячески острить: «Тебя, дядя, зовут Пеленали, потому что тебя в детстве пеленали!» Но он на нас никогда не сердился. Наоборот, постоянно возился с нами».

По этому поводу уместно привести, кстати, любопытное суждение французского писателя-моралиста Жана де Лабрюйера: «Чем ближе мы соприкасаемся с незаурядными людьми, тем яснее видим, что они всего лишь люди. Они редко кажутся великими своим слугам, а то и родственникам».

…Любопытны, я бы сказал, зеркальны обстоятельства пребывания братьев Васнецовых в нашем городе. В мае 1909 года Виктор Михайлович пишет из Ялты, из дома хлебосольного художника Г. Ярцева, письмо жене, в котором живописует обстоятельства своего посещения Севастополя: «…Вот синей полоской и море мелькнуло. Белые продырявленные скалы, а там — суровый, красивый, белый Севастополь. От восторга в буквальном смысле начали душить слезы».

Далее «старшой» подробно описывает гостиницу Киста, ресторацию Никуличева на Приморском бульваре, любимые рыбные блюда, которые он заказывал, и… острую тоску от расставания с замечательным городом…

А теперь перенесемся на пятнадцать лет вперед. Разгар нэпа. Аполлинарий Васнецов также из Крыма пишет письмо Ольге Андреевне, жене своего умершего год назад брата Аркадия. Что интересно, она была его самой первой юношеской любовью. Вот фрагменты из этого послания: «…Недавно вернулся из Крыма, где я провел месяц благодаря помощи ЦЕКУБУ (Центральная комиссия по улучшению быта ученых при СНК РСФСР. — Авт.). Очень доволен пребыванием и пополнел. Писал этюды…»

Поясним: А.М. Васнецов отдыхал в Гаспре, в санатории «Ясная Поляна», в номере с навесным балконом, хранящем тени русских царей, Льва Толстого, князя Голицына, семьи Набоковых. Именно отсюда, а точнее — из Ялты, в мае 1925 года он вышел на пароходе «Совторгфлота» «Игнатий Сергеев» в Севастополь. Искусствовед и художник А. Бенуа в одной из своих работ, посвященных российским пейзажистам, писал: «Аполлинарий Васнецов на исходе весны 1925 года посетил Севастополь. Он остановился в той же гостинице, где некогда отдыхал его брат, позавтракал в том же ресторане. Белокаменный, ярко красочный Севастополь вызвал у него слезы восторга».

«Слезы восторга» — одно и то же определение, не так ли? Однако среди полутора десятка работ А.М. Васнецова, навеянных впечатлениями от Полуденного края, явно нет ни единого полотна, на котором отображался бы пейзаж с чисто «севастопольской пропиской». Хотя в «крымском каталожном серванте» Аполлинария Михайловича стоят интуитивно узнаваемые по привязке к месту картины. Например, та же «Чаша моря» (1925 г.), а также «Крымский вид» «Крымский пейзаж», — миниатюры, как бы сошедшие на холст с кальки «предплечья» Феолента.

Впрочем, в совершенно неожиданном ракурсе видится еще одно его полотно — «Байдарские ворота». Они — как миниатюрный древнегреческий ключ-кольцо, подобранный Создателем к циклопической малахитовой шкатулке, сработанной из гигантских скал, облаков и залитого солнцем фрагмента морского окоема. Мы же привыкли к тому, что Байдарские ворота и фотографируются, и рисуются, как правило, в натуре — крупно. А тут — как бы взгляд из далекого космоса…

Рождение этой картины — хотя и опосредованное, однако прямое свидетельство того, что этот художник творчески все-таки не обошел своим вниманием наши края. А полотно «Байдарские ворота» сегодня можно увидеть в экспозиции Ставропольского художественного музея…

В КАБИНЕТЕ ДИРЕКТОРА……

А что же можно из наследия Аполлинария Васнецова увидеть в нашем городском Художественном музее? А вы зайдите в кабинет его директора. Из более чем десяти тысяч произведений изобразительного искусства, хранящихся в запасниках и выставленных в экспозициях этого музея, Николай Иванович Краснолицкий в качестве своеобразной визитки выбрал картину А.М. Васнецова «Крымский вид». Сегодня это (чисто нашенский п)ейзаж и украшает директорский кабинет…

Этот холст с таврической тематикой был написан в 1893 году — на пике расцвета таланта художника. И.Е. Репин именно по поводу целого цикла произведений той поры, в том числе и «южных» полотен Аполлинария Михайловича, написал в письме его именитому брату: «Какой он все-таки молодец, какое воображение!»

Надо отметить, что, живописуя «Крымский вид», художник как бы… берет творческий антракт после создания им целой серии сибирских и уральских монументальных полотен с господством пространственного величественного начала. Это такие вещи, как «Горное озеро. Урал», «Кама», «Сибирь», в которых даль воспринимается как торжество могучих контрастных рельефов. Именно такие произведения делают А.М. Васнецова мэтром эпических отечественных пейзажей.

…И вдруг — «Крымский вид». Он тоже создается в начале 90-х годов позапрошлого века. Лето. Горная узкая тропа-дорога. Три кипариса, покачиваясь, приветствуют путника. Справа — типичный татарский домик на переднем плане. Синее-синее небо, в «подбрюшьи» которого угадывается близость бескрайнего лазоревого моря…

Это полотно поступило в фонды Севастопольской картинной галереи ровно 90 лет назад из собрания Е. Горбуновой.

Есть у нас еще одна вещь академика А.М. Васнецова, апологета исторического пейзажа, кудесника света и пространства. Это графическая работа из серии «Картины по русской истории», которая называется «Троице-Сергиева лавра». Создана она была предположительно с 1908-го по 1913 год по заказу Издательского дома И. Кнебеля (бумага, акварель, итальянский карандаш). Эта картина пополнила фонды Севастопольского художественного музея из собрания знаменитого чаезаводчика Давида Высоцкого, дав путевку в жизнь тысячам литографий и фотокопий.

…В своей автобиографии А.М. Васнецов особо выделил следующее: «Для всех интересующихся искусством на мне написано: «Старая Москва». Да будет позволительно нам добавить: «И вечнозеленый, яркий, кипарисно-магнолиевый Крым»…

На снимках: А.М. Васнецов; две его картины из собрания Севастопольского художественного музея им. М.П. Крошицкого.

Другие статьи этого номера