Не место красит человека, или Когда кадры решают все

В нашей жизни случается всякое, и многое зависит от того, кто встретится на
пути. Часто люди предпочитают переживать как горе, так и радость в
одиночку, но порой бывает просто необходимо поделиться своими
эмоциями с окружающими в надежде привлечь внимание. И тогда
появляются такие вот письма в редакцию. Как говорится, без комментариев…В ПОСЛЕДНИЙ ПУТЬ — ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ?

Уважаемая редакция!

Во вторник, 28 июня 2016 года, около 15 часов умер мой брат. Умер он дома по адресу: ул. Маршала Крылова. Около 20 часов его забрала бригада санитарной машины и увезла в морг. В 20.45 он был доставлен в отделение судебно-медицинской экспертизы, находящееся на Феолентовском шоссе, 15. В среду с утра я начала звонить и узнавать о дате вскрытия. Мне сказали, что существует очередь и вскрытие, скорее всего, будет в пятницу. Позвонив в пятницу, я выяснила, что можно приезжать к 13 часам, вскрытие будет точно. Мы привезли вещи для умершего согласно списку, выданному в ГУПС «Специализированная служба по вопросам похоронного дела». Санитар, вышедший по звонку, пригласил нас внутрь и спросил, видели ли мы его. Меня удивил вопрос, потому что когда его забирали, изменений на теле не было. Да, он был человеком пьющим, но мы его любили и старались ему помочь. Это, конечно, не всегда получалось. Ему стало плохо, соседи вызвали «скорую помощь», которая его не забрала, предложив вызвать участкового терапевта для выписки направления в больницу. Около 15 часов пришла участковый врач и уже констатировала смерть. Поэтому вопрос санитара морга нас удивил. А его предложение хоронить брата в закрытом гробу меня вообще ввело в ступор. Санитар объяснил это тем, что даже не сможет его побрить, так как у него «полезла» кожа на лице.

От таких подробностей мне стало еще хуже. При этом он не постеснялся взять предложенные нами деньги в размере 500 рублей за приведение в порядок внешнего вида умершего (сумма небольшая, но зачем было брать, заранее зная, что ничего сделать уже невозможно, потому что хранилось тело, скорее всего, не в морозильной камере).

В понедельник, 4 июля, муж забрал гроб с телом и сообщил мне по телефону, что гроб закрыли в морге и открывать его не будут. Ему показали тело — оно было в целлофане, а лицо было темно-синего цвета.

Когда привезли гроб в церковь и, не открывая его, отпевали покойного, у родственников в глазах читался вопрос: почему так? А о запахе даже говорить не могу. Наверное, посмотрев на покойника, работники морга решили, что он недостоин находиться в морозильной камере. Другого ответа на вопрос родственников я не нахожу. Как им теперь объяснить, почему они не смогли проститься со своим братом, племянником, крестником, другом? Восьмидесятилетние, семидесятилетние люди стояли вокруг гроба и ничего не могли понять. В таком возрасте, собрав последние силы, они пришли проститься с родным им человеком и не увидели его в последний раз. Кто вправе вообще решать судьбу умершего человека, в том числе то, где его тело должно находиться?

Пишу в газету в надежде, что, может, хоть небольшой резонанс расшевелит бесчувственность и безучастность работников морга к бедам родственников умерших. Считаю, что их халатное отношение к своим обязанностям налицо (статья 293 часть 1 Уголовного кодекса РФ). Они нарушили пункт 2 статьи 19 Конституции РФ — ограничение прав граждан по признакам социальной принадлежности.

Татьяна Леонидовна, сестра умершего.

(Фамилия и контактный телефон автора — в редакции нашей газеты).

* * *

ЭТО НЕ ОШИБКА, А СТИЛЬ РАБОТЫ!

…На мой адрес пришло письмо из Пенсионного фонда (N К-1226-14/2445 от 27.05.2016 г.). Начала читать и поняла, что адресовано оно не мне, а совсем другому человеку: инвалид 1-й группы обращался в приемную президента РФ с просьбой разъяснить, каким образом ему насчитывается пенсия, и сотрудник отделения Пенсионного фонда РФ по Севастополю подробно ответил на этот вопрос.

Позвонила по указанному в письме контактному телефону, объяснила ситуацию, но в ответ получила раздраженное: «Ну и что? А вы разве никогда не ошибались?»

После минутного замешательства еще раз попыталась объяснить, что письмо адресовано инвалиду 1-й группы, что человек его ждет, что это важно, но мне опять было сказано, что это не мое дело, что письмо мне пришло ошибочно, после чего телефонную трубку бросили.

Я бы лично доставила письмо адресату, но, к сожалению, его адрес мне неизвестен. А в Пенсионный фонд после такого хамского обращения больше обращаться не хочу. Они говорят, что это ошибка. Но как можно было дважды ошибиться: и в фамилии, и в адресе? Это уже не ошибка, а стиль работы. Думаю, может, обратно в приемную президента это письмо отнести? Возможно, хоть после этого его доставят по правильному адресу.

С уважением

Н. Кожевникова.

* * *

СПАСИБО ЗА ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ РАБОТНИКОВ!

Уважаемая редакция «Славы Севастополя»!

Пишет вам Лидия Алексеевна Никонова. Родилась я в Севастополе. Также в Севастополе родилась и моя мама. Дедушки и бабушки тоже жили здесь. Не была я в городе только во время войны, когда немцы вывезли меня ребенком в Германию в концлагерь. Находилась в Бухенвальде, а потом перевезли в концлагерь около города Зундер. Освобождали эту часть Германии американцы. Американские представители агитировали переехать в Америку, говорили, что в Советском Союзе голод и разруха. Но ни один человек в лагере не согласился выехать в США, все рвались домой.

А сейчас так получилось, что я осталась одна. Всю семью давно похоронила. Сейчас меня обслуживает работник Центра социальной службы. Вот о ней я и хочу рассказать. Зовут ее Мария Михайловна Кучина. Вот говорят другой раз: «горит на работе». Так это о ней, Марии. Мне очень повезло, что меня обслуживает эта добрая, щедрая и красивая женщина. Она выполняет не только те услуги, которые нам положены. Если вдруг нужна еще какая-то помощь, она никогда не откажет, несмотря на то, что это в ее обязанности не входит.

Обслуживая меня, она еще помогает абсолютно постороннему человеку, который живет в нашем доме и нуждается в помощи. С рынка овощи, фрукты приносит, как будто их только что сорвали, да еще в этот же день успевает сходить в организации, отстоять огромные очереди, чтобы получить нам различные документы, или же едет проведать нас в больницы. Платежи по коммунальным услугам — все на ней. Кроме того, она выполняет очень много других услуг: уборка, готовка тоже на ней.

Мария Кучина всегда говорит: «Я люблю свою работу!» Вот такие севастопольцы трудятся в Центре социальной службы. Поэтому я хочу сказать большое спасибо заведующей социальной службой Дрозд Ольге Карповне за то, что она смогла привлечь на работу таких замечательных работников, а также выразить благодарность директору Центра социальной службы Авсейковой Наталии Ивановне за то, что в нем работают такие талантливые кадры.

Другие статьи этого номера