Ошибка сапера

71 год прошел с момента окончания Великой Отечественной войны, а в
Севастополе до сих пор продолжают находить и уничтожать взрывоопасные
предметы.Открываю номер «Славы Севастополя» и вижу очередное сообщение под рубрикой «Эхо войны»: «Урожай» круглый год: в Севастополе еще один дачник нашел у себя в огороде авиабомбу…» (номер за 24 августа 2016 г. — Ред.). В Севастополе я живу более полувека, но никогда не думал, что военное «эхо» растянется на столько лет. Хорошо, что современные саперы добротно экипированы. В послевоенные же годы ошибка сапера могла стоить жизни многим.

Сейчас мне 81, но в молодые годы тоже пришлось заниматься этой проблемой. С 23 мая 1963 года я работал вторым механиком на водолазно-морском судне «ВМ-34» аварийно-спасательной службы (АСС) Черноморского флота. Капитаном судна был Адиль Абдрахманович Тумаров. Работать в то время было очень интересно. В АСС не было больших судов, все вопросы решали «ВМ» и «ВРД», и не только в Севастополе. Мы освобождали всю нашу прибрежную часть Черного моря от обнаруженного рыбаками боевого запаса (снаряды, бомбы), поднимали затонувшие учебные торпеды, обеспечивали учебные полеты специалистов стран Варшавского договора и наших пилотов.

Особенно не любили обеспечивать вертикальные взлет и посадку на палубы кораблей: мало того, что самолеты, как гробы, имели темный цвет, но и двигатели их порой отказывали, и пилотам приходилось катапультироваться. Они падали то на палубу соседних кораблей, то на их якорные цепи, из-за чего травмировались, и не всегда удавалось доставить пилотов в госпиталь живыми. Да и почти половина запаса топлива уходила только на взлет и посадку. В итоге страна отказалась от этих самолетов.

А вот поднимать затонувшие учебные торпеды нам нравилось: в награду за обнаружение и подъем команде разрешалось выпустить из торпеды спирт, разбавленный керосином. После удачной операции все свободные емкости на судне заполнялись этой смесью, и практически от всего личного состава на километр несло керосином…

Но вернемся к вопросу о разминировании. Особенно мне запомнился случай уничтожения небольшой немецкой бомбы в порту Хорлы в Джарылгачском заливе. Из-за мелководья непосредственно к ней мы на «ВМ-34» подойти не могли. На шлюпке доставили к месту обнаружения высококвалифицированного водолаза Леонида Денисова. В легком водолазном костюме он спустился к бомбе, обследовал ее и доложил, что она почти вся уже коррозирована и маловероятно, что «сработает». Денисов предложил взорвать ее на месте, так как рядом нет важных объектов. Взрыв наметили на воскресенье.

Молва быстро облетела весь поселок, и практически все жители в воскресенье утром уже были на берегу. Денисов подложил под бомбу рассчитанный заряд, поднялся на шлюпку, после чего шлюпка отошла от места взрыва на приличное расстояние. «Сюрпризов» никто не ожидал. Но как только по команде офицера матрос-взрывник крутанул машинку, тут же прогремел мощнейший взрыв…

В высоту взметнулся столб из воды, ила и камней. Именно тогда я первый раз в жизни увидел «атомный взрыв», как его тогда рисовали на плакатах. Команда с ужасом наблюдала, как от этого «гриба» отделился приличного размера камешек и направился прямехонько в сторону шлюпки. Заметив его, находящиеся в шлюпке люди начали активно грести, пытаясь отплыть подальше. Но уже через мгновение камень упал рядом с ними, и волной шлюпку перевернуло.

Капитан сразу же отдал команду поднять якорь, запустить главный двигатель и идти на спасение людей. Через несколько секунд все улеглось, и мы увидели, как четверо наших барахтаются в воде возле перевернутой шлюпки.

В тот раз все обошлось. Но «фейерверк» от взрыва наверняка до сих пор помнят не только члены команды, но и жители поселка, так как из окон всех домов, смотрящих в сторону взрыва, в тот день повылетали стекла. С тех пор ко всем взрывоопасным предметам я отношусь с особой осторожностью.

А. СОЗИНОВ, житель города-героя Севастополя.

Другие статьи этого номера