Цветы Поднебесной

Цветы Поднебесной

Каждое посещение историко-мемориального музейного комплекса «35-я
береговая батарея» дарит запоминающиеся впечатления о встречах с
замечательными людьми. О двух из них корреспонденту «Славы
Севастополя» рассказала заместитель директора этого музейного
учреждения Татьяна Уманская.

1.

Жарким августовским днем порог ее рабочей комнаты переступил мужчина зрелых лет, взволнованный посещением подземелий, пантеона, некрополя… Посетитель представился: «Солёный Григорий Петрович». В одном из казематов, в котором оформлена экспозиция Зала памяти, Григорий Петрович задержался, насколько это можно, у портрета Валентины Ивановны Лучинкиной…

История этого портрета невероятна. Военный медик Валентина Лучинкина оказалась среди последних защитников 35-й береговой батареи. Под бомбами, минами и пулями, как могла, помогала раненым бойцам. Попала в плен. Но два дня спустя по настоянию друзей военфельдшеру удалось незаметно оставить колонну невольников.

Так же незаметно Валентина Лучинкина пробралась в бывшее расположение воинской части, в которой служила. В бывшем штабе в ворохе разбросанных бумаг нашла папку своего личного дела. Девушка оторвала лишь личную фотографию. Хранить свое изображение как есть — в военной форме, со знаками отличия — было ох как опасно. Так от снимка остался фрагмент с запечатленным лицом. Не без приключений и лишений беглянка добралась до родной Одессы…

До сих пор Валентина Ивановна хранит дорогую ей реликвию. Однажды в фотоателье она сняла с нее копию. Искусные ретушеры дорисовали одежду…

В течение многих десятилетий В.И. Лучинкина возглавляла совет ветеранов родной ей Приморской армии. Она руководила созданным ею музеем прославленного воинского соединения. В музейный комплекс 35-й береговой батареи по просьбе севастопольцев Валентина Ивановна прислала именно тот снимок, который напрямую связан с военным лихолетьем и прошел реставрацию у одесских мастеров.

— В наших фондах, — говорит Татьяна Уманская, — хранятся композиционно лучшие фотографии одесского нашего друга, но для оформления экспозиции Зала памяти в подземном каземате мы предпочли поместить увеличенную копию наиболее близкой душе героини фотографии.

Счастливый случай: 9 мая 1981 года студент четвертого курса Военно-медицинской академии имени С.М. Кирова на площади Искусств в Ленинграде, в театре оперы и балета, познакомился с Валентиной Ивановной Лучинкиной. Встреча с медиком-фронтовиком произвела на молодого человека неизгладимое впечатление. Впечатление сильное настолько, что молодой человек дал Валентине Ивановне обещание стать в результате учебы в академии настоящим военно-морским хирургом.

Григорий Петрович никогда не забывал о данном слове. После окончания с отличием вуза молодой специалист получил направление на Тихоокеанский флот, где возглавил медицинскую службу субмарины. В течение шести лет до 1989 года совершал длительные походы. Четырежды обстоятельства складывались таким образом, что Григорий Солёный был вынужден на больших глубинах автономного плавания выполнить четыре сложные операции. Они прошли успешно.

Полковник медицинской службы Г.П. Солёный в 2010 году уходил в запас с должности главного хирурга Тихоокеанского флота. В оставленной на 35-й береговой батарее записи Григорий Петрович обращается к В.И. Лучинкиной со словами: «Докладываю: «Свое обещание перед Вами я выполнил. Честь имею! Желаю Вам долгих лет жизни и крепкого здоровья. Горжусь Вами».

Татьяна Уманская продиктовала необычному посетителю квартирный и мобильный телефоны Валентины Ивановны. Не сегодня и не вчера ветеран Великой Отечественной, участница героической обороны Севастополя перешагнула 90-летний жизненный рубеж. По понятным причинам не всегда удается связаться с Одессой по телефону. Да и новости из Южной Пальмиры приходят не всегда утешительные. В нынешнем году, например, Валентину Ивановну не пригласили, как раньше, в школу на урок мужества. Ряды ветеранов-приморцев тают на глазах…

На сей раз мобильная связь сработала исправно. Татьяна Ивановна рассказала В.И. Лучинкиной о посещении 35-й береговой батареи военным хирургом с Дальнего Востока, прочитала целиком оставленную в Севастополе запись, ведь она адресована ей, Валентине Ивановне.

— По доходившим издалека звукам, — сказала мне Татьяна Уманская, — я поняла, что моя собеседница плачет. Наконец, Валентина Ивановна собралась с силами, чтобы сказать: «Танечка, большое спасибо. У меня остались только вы и 35-я береговая батарея».

2.

Едва ли не с первого дня после открытия музейного комплекса на 35-й береговой батарее живой интерес к ней проявляют иностранные туристы. Их поток на мыс Херсонес неформально возглавили китайцы. Все, что связано в истории их родины с СССР, а в настоящее время с Российской Федерацией, им близко и дорого.

Летом нынешнего года на 35-й береговой батарее принимали очередную группу любителей дальних путешествий из Китая — редкую по составу. В нее включили главным образом детей репрессированных видных партийных деятелей КПК. Надо было видеть, как проняло гостей увиденное и прочувствованное на последнем рубеже обороны Севастополя в период Великой Отечественной. В пантеоне на последней минуте экскурсии почтенные граждане Поднебесной, не сговариваясь, встали в круг, в центре которого постоянно в луче прожектора горит букет цветов. По едва слышной команде гости склонились в глубоком поклоне.

Три представителя группы попросили устроить для них короткую встречу с руководством музейного комплекса. Их пригласили в административное здание. Здесь гости предложили устроить в Китае выставку экспонатов из фондов 35-й береговой батареи. Есть также возможность, сказали они, развернуть здесь ответную выставку соответствующих экспонатов, привезенных из Китая.

Логично: в период Второй мировой войны СССР и наш большой дальневосточный сосед понесли самые крупные потери. Мы — в схватке как с немецкими фашистами и их союзниками, так и с японскими милитаристами, они — с теми же японцами.

Женщина-китаянка попросила у Татьяны Уманской визитную карточку. Очень часто ими обмениваются под воздействием эмоционального порыва, за которым ничего не следует. На сей раз все было по-иному. Китай и Севастополь разделяют огромные расстояния, но очень скоро к нам пробился телефонный звонок, за ним пришли письмо и бандероль.

Письмо — это четыре с половиной стандартные страницы, заполненные ровным убористым и четким почерком. Вдобавок текст на русском языке. Он подписан: Женя Чу-вень. Русское имя и китайская фамилия — как это понимать? Содержание письма дает разгадку.

Новая знакомая Татьяны Уманской родилась 8 ноября 1934 года в Шанхае. Ее отец появился на свет в многодетной семье среднего достатка в провинции Гуандун — наиболее революционно настроенной в Китае. Жаждой перемен проникся и юноша. Он проявил себя хорошим организатором и пропагандистом. В школе и в университете парень возглавлял демонстрации сверстников против проявлений насилия со стороны Гоминдана и японских интервентов. Полиция намеревалась арестовать 19-летнего революционера, но он вовремя скрылся. Его приняли в члены КПК, велели вести пропагандистскую работу среди населения.

Молодой бунтарь быстро делал карьеру. Ему доверили руководство особым отделом ЦК КПК. Подчиненные сотрудники собирали информацию о Гоминдане и японских захватчиках. Отдел ЦК по борьбе с предателями и шпионами, проникшими в партию, — структура, где работал революционер перед отправкой в СССР на учебу.

«Меня, восьмимесячную девочку, хотели оставить в Шанхае у родственников, — пишет Женя Чу-вень, — но я ревела так, что родители были вынуждены взять меня в Советский Союз». Родителей направили в Международную ленинскую школу, девочку — в детские ясли. 1937-й — пик репрессий против попавших под подозрение коммунистов. В их горниле сгорел и отец. «Кому-то он как разведчик мешал, и его ликвидировали, — пишет в Севастополь Женя Чу-вень, — маму отправили на родину».

По существу, трехгодовалую сироту сотрудники МОПР — Международной организации помощи революционерам — устроили в первый интернациональный детский дом имени старой большевички Елены Стасовой. Его построили в Иваново по инициативе местных ткачей. Там помещали детей полит-эмигрантов, по тем или иным причинам ушедших из жизни. Воспитанники детского дома — это юные и китайцы, и испанцы, и венгры, и немцы… Полный интернационал. «В силу своих возможностей, — говорится далее в письме, направленном Татьяне Ивановне из Китая, — в годы Великой Отечественной мы помогали фронту: шили ватники, утепленные солдатские брюки, носовые платки, кисеты под махорку. Все для фронта, все для Победы».

Прожив долгую жизнь в обстановке войн, мракобесия так называемой «культурной революции», Женя Чу-вень сохранила глубокую любовь к СССР и Российской Федерации. «Интернациональный детский дом, — утверждает она, — мой второй дом, бывший Советский Союз — моя вторая родина».

За полтора года Женя Чу-вень начала готовиться в дальнюю дорогу в Севастополь. Женщина вспомнила родной интернациональный детский дом, гербарии, которые делали под руководством воспитателей. «Изготовление гербариев в последнее время стало моим хобби», — пишет она. Свои гербарии она дарит друзьям по Иваново, живущим в настоящее время в разных странах, родственникам умерших воспитанников интернационального детского дома в знак своей памяти о них. Гербарии приносит на могилу мужа.

Стопку гербариев Женя Чу-вень привезла и в Севастополь. Один из них возложила на Малаховом кургане, на место, где П.С. Нахимов получил смертельное ранение. Пять гербариев оказались на 35-й береговой батарее. Их возложили на братские могилы, в которых 3 июля захоронили поднятые из земли останки свыше сотни защитников Севастополя.

И в настоящее время из Китая пришла бандероль с гербариями. Женя Чу-вень просит Татьяну Уманскую сделать так, чтобы гербарии оказались в Музее Севастопольского подполья. О нем почтенная китаянка узнала, прочитав приобретенный в Севастополе путеводитель. Есть также гербарий для возложения к подножию величественного памятника на братской могиле героев Севастопольского подполья на кладбище Коммунаров. Памятник работы Станислава Чижа произвел на китайских туристов большое впечатление.

«Благодарю Вас за заботы и хлопоты, доставленные Вам моими гербариями» — такими словами завершено письмо, пришедшее из Пекина…

На снимках: Т. Уманская; подборка гербариев Жени Чу-вень.

Фото автора и с сайта музея «35-я береговая батарея».

Другие статьи этого номера