Пушкин как минералог

Пушкин как минералог

«Мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь…» Эти известные
строки из поэмы «Евгений Онегин» не стоит принимать за чистую монету.
Александр Сергеевич явно скромничал. Учась «как-нибудь», нельзя стать
великим поэтом. А вот с тем тезисом, что широта лицеистского
образования иногда оборачивалась некоторой поверхностностью
изучения отдельных учебных предметов, наверное, можно согласиться.
Оцените сами спектр учебных дисциплин лицейского курса элитного
учебного заведения: сокращенный катехизис, библейская история,
история права, философия права, правоведение, история религии, логика,
математика, начала физики и космографии, история — всемирная и России,
физическая и математическая географии, статистика, хронология,
грамматика — русского, латинского, французского, немецкого, риторика,
чистописание, рисование, пение, упражнения, фехтование, верховая езда,
плавание, основы гражданской архитектуры и перспективы. В программу
окончательного курса наук входили следующие предметы: право
естественное, публичное, гражданское, политическая экономия,
геометрия, статика, гидравлика, артиллерия, фортификация, археология,
нумизматика, эстетика, история философий и изящных искусств.Авторы приводят такой длинный список наук, которые изучал молодой Пушкин, чтобы еще раз убедиться, что, к сожалению, в нем не нашлось места для таких древних наук, как минералогия и петрография. Пожалуй, склонный к романтичному восприятию бытия, Александр Сергеевич мог бы с головой погрузиться в увлекательный мир минералов с их абсолютной симметрией, вечностью существования, постоянством свойств и игрой красок.

Конечно, вряд ли минералог победил бы в нем поэта. Но факт неоспоримый: поэт А.С. Пушкин на протяжении всего своего творчества активно использовал название минералов и горных пород. Причем часто и к месту. Крымские авторы Т.А. Ященко, А.В. Киселев, внимательно пролистав не только общедоступный трехтомник собраний сочинений поэта, но даже его черновики, подсчитали, что «геологический» лексикон составляет 27 названий, куда включены и такие общие слова, как камень, кристалл, и такие редкие названия самоцветов, как карбункул, яхонт, перл.

Исходя из того, что как поэт Пушкин сложился в лицейские годы, будем там искать истоки его «минералогической» подготовки. За физику (а, как известно, кристаллы являются ярким примером физического тела) в лицее отвечал Яков Иванович Карцев. Сын священника, он окончил Петербургский педагогический университет (ранее — учительская гимназия) и прошел стажировку в Германии. Германия тогда была мировым лидером в познании геологии, о чем свидетельствует серьезное увлечение минералами великого немецкого поэта И.Ф. Гете. Думается, что математик и физик Карцев стал еще и минералогом. Не случайно, вернувшись в Россию, став преподавателем в Царскосельском лицее (с 1811 г.), он войдет в состав Российского минералогического общества, созданного в 1817 году.

Именно Карцев создает физический кабинет — очень насыщенное приборами помещение. И, конечно, глубоко образованный Яков Иванович помещает в кабинете коллекцию минералов — царский подарок. Да-да, уважаемые читатели, подарок действительно царский, без всяких там аллегорий. Император Александр Павлович, озабоченный развитием своего детища, учебного заведения нового типа, решил сделать подарок лицею. Затрудняясь в выборе действительно ценного дара, он обратился к своей матери, вдовствующей императрице Александре Федоровне. Та ему подсказала: «Дари то, что самому дорого». А у императора было юношеское увлечение — сбор минералогической коллекции. Вельможи екатерининских времен, зная эту страсть великого князя, дарили ему весьма интересные образцы минералов и горных пород. Главными поставщиками диковинных камней-самоцветов были Уральские горы и Сибирь. Среди учителей будущего императора был великий естествоиспытатель П.С. Паллас. Он мог рассказать много об удивительных свойствах минералогических редкостей. Вот часть этой коллекции и перешла в 1816 году в физический кабинет Императорского лицея.

Видел ли ее Пушкин? Очень может быть, так как, следуя через анфиладу кабинетов лицея, он не мог не пройти мимо того столика-витрины, где под стеклом лежали великолепные образцы с этикетками «Графитъ», «Лазуритъ», «Гипсъ». Будучи в этом удивительном музее Санкт-Петербурга, один из авторов этого материала переписал их названия в том порядке, который сохраняется сейчас. Вряд ли они так же лежали в 1816 году, когда их разложил профессор Я.И. Карцев. На эту мысль наводит тот факт, что сейчас некоторые этикетки перепутаны. Для неспециалистов-геологов, какими являются рядовые служители музея, в чьи обязанности входит протирание пыли, не всегда понятна разница между слюдой биотитом и слюдой мусковитом.

А, увидев раз, юноша Александр мог запомнить на всю жизнь. Ведь все его знакомые отмечают редкую по цепкости память Пушкина. Вот как характеризует это свойство интеллекта поэт пушкинского круга П.А. Плетнев: «Ни одно чтение, ни один разговор, ни одна минута размышления не пропадали для него на целую жизнь… По-видимому, рассеянный и невнимательный, он из преподавания своих профессоров уносил более, нежели товарищи».

Так или иначе, Пушкин знал и любил камни. Сам Царскосельский парк дает возможность познакомиться со многими поделочными и облицовочными камнями. Гранит и мрамор буквально заполняли пространство и Екатерининского дворца, и парка. Не случайно эти геологические термины встречаются наиболее часто.

О значении минералов и горных пород в творчестве А.С. Пушкина сказано немало. На сотни статей или специальных глав в книгах потянул только один перстень с сердоликовой вставкой. А у Пушкина были и другие перстни, запонки. Известно не менее четырех камней-талисманов. Об истории одного из них, крымском сердолике, вставленном в кольцо, написано немало, в том числе и на страницах газеты «Славы Севастополя». А был еще перстень с изумрудом (мы его видим на картине).

Было у Пушкина и кольцо с бирюзой, подарок П.В. Нащокина. Незадолго до смерти поэт подарил кольцо Данзасу, лицейскому товарищу, будущему секунданту на дуэли, со словами «Возьми и носи это кольцо. Это талисман от насильственной смерти». Наверное, зря. Так как вскоре Пушкин погиб, а кольцо Данзас потерял.

Носил Александр Сергеевич браслет с зеленой бирюзой (по другим данным — с зеленой яшмой). Как видите, даже рядом с собой поэт хотел видеть минералогические редкости, а с некоторыми связывал свой литературный дар. Взять хотя бы сердолик, который, хотя всего один раз упоминается в поэзии Пушкина, но был одним из самых ценимых им самоцветов, его талисманом. Перстень с сердоликом, который проходит через все творчество Александра Сергеевича, был им получен от Е.К. Воронцовой с заповедью «Люби и помни». Именно этим перстнем А.С. Пушкин запечатывал некоторые свои письма. С камнем он не расставался, за исключением того случая, когда отдал его своему брату Левушке, отъезжающему в Петербург.

Пушкинист Л.А. Сомов считает, что этот перстень со вставкой из крымского сердолика был подарен графине гоханом (духовным лидером) караимов Симхи Соломоновичем Бобовичем. Кстати, сердолик является красноцветной разновидностью халцедона (скрытокристаллическая разновидность кварца); крымский сердолик из коллекции Межшкольного краеведческого музея им. Е.Н. Овена отличается розовым цветом.

Другим геологическим образованием из Крыма, широко используемым Пушкиным в творчестве, является мрамор. Как известно, мрамором называют крупно- и среднезернистую метаморфическую породу, состоящую из кальцита и отличающуюся высокой прочностью. По данным тех же крымских исследователей культуры камня в эстетике и мировоззрении поэта, он его использовал 60(!) раз — более чем все другие минералы или горные породы. Это вполне объяснимо, так как мраморные лестницы, скульптуры, фонтаны окружали юного Пушкина и в Санкт-Петербурге, и особенно в Царском Селе. Поэтому встретив изделия из мрамора в Крыму, он не мог их не отметить.

Мраморные генуэзские плиты он видел в Феодосии и в украшениях крымских родников-фонтанов Гурзуфа, Алупки. И, конечно, это знаменитый Фонтан слез в Бахчисарайском дворце, воспетый спустя несколько лет в поэме «Бахчисарайский фонтан» (1821-1823 гг.). Именно о нем говорится в следующем отрывке:

«В Тавриду возвратился хан,

И в память горестной Марии

Воздвигнул мраморный фонтан…»

Не мог пройти романтически настроенный гость и Ханское кладбище, где обратил внимание, что «Сии надгробные столбы венчаны мраморной чалмою».

Как видите, образованный выпускник Императорского лицея разбирался в геологических образцах. Могу дополнить тот список горных пород из цитируемой книги, написанной В.П. Казариновым, которые различал А.С. Пушкин. Этой породой является известковый туф, который образуется на дне горных источников, богатых растворенными карбонатами кальция. Туфы можно видеть в верховьях многих родников Крыма, а Пушкин увидел их на Кавказе:

«Я видел: легкий лист дубрав

В ручьях кавказских каменеет».

Таким образом, число минералогических терминов, вошедших в творчество нашего Великого поэта, достигло 28. Не мало. Пусть читатели проверят себя, знают ли они столько же.

Н. ШИК, Ю. ТАРАН, В. ТАРАН, краеведы.

Другие статьи этого номера