Свет окаменелого костра

Свет окаменелого костра

Александр Пушкин увидел Карадаг с моря. Спустя годы на рукописи «Евгения Онегина» поэт воссоздаст в рисунке Золотые ворота, настолько глубоки были его впечатления, полученные от застывшего вулкана. Без стеснения признанные мастера поэзии и прозы дружно признавались в бессилии слов при попытке передать красоты Карадага.

Из сизой мглы, над морем вдалеке,

Встает стена… Но сказ о Карадаге

Не выцветить ни кистью на бумагу,

Ни высловить на скудном языке!

Это Максимилиан Волошин. Не сговориваясь с ним, за пером потянулась рука Константина Паустовского: «Я видел окаменелое извержение, поднявшее к небу пласты земной коры… Но как не было слов, так не было и красок, чтобы передать торжественность и прелесть этих мест». Все же у каждого путешественника Карадаг — свой. К такому выводу побуждает прийти потрясающая по содержанию книга «Здравствуй, Карадаг, — великий памятник природы». Ее написал ученый-гидробиолог с мировым именем, член-корреспондент Академии наук Украины, доктор биологических наук, профессор, главный научный сотрудник Института биологии южных морей Г.Е. Шульман.

Бережно тончайшим простым карандашиком, чтобы потом стереть его следы на мелованной бумаге, «птичками» я отмечаю в книге наиболее понравившееся места. «Карадаг, — пишет Георгий Евгеньевич, — даже не вспоминаю, а всегда о нем помню». Ученый убежден, что Карадаг — «один из великих памятников, воздвигнутых Природой самой себе».

От «птичек» на бумаге уже рябит в глазах. По службе и по велению сердца Георгий Шульман предпочитал от Щебетовки идти пешком, «чтобы уравновесить свое волнение в щемящем ожидании Карадага… Почему-то всегда хотелось петь». Не беда, что песню, достойную Карадага, еще предстоит создать. Но есть другие.

«Свои» четыре с лишним километра Георгий Евгеньевич мерил шагами по долине. Ее красота и уют в свое время привели в умиление побывавшего в этих местах Александра Грибоедова. Здесь он тоже решил оставить конную коляску.

У крутой лестницы, ведущей к старинному лабораторному корпусу, поднятому более века назад на средства основателя Карадагской научной станции приват-доцента Московского университета, доктора медицины Т.И. Вяземского, памятью Георгий Евгеньевич переносится в далекий 1949 год. Свыше 67 лет назад студент Харьковского университета Георгий Шульман вместе со своими сокурсниками впервые приехал к подножию Карадага на учебную практику. Группу студентов возглавлял не просто любимый, а обожаемый учениками профессор Э.Е. Уманский.

Его юные друзья еще не успели прийти в себя от впервые увиденного моря, всматривающихся в его гладь окрестных гор, как Эммануил Ефимович однажды рядом с этой лестницей не сдержался и горько заметил: «Жить можно где угодно, но умереть я хотел бы только здесь».

Вполне вероятно, что 49-летнего профессора донимали тяжелые предчувствия. Действительно, очень скоро его провожали в последний путь не у Карадага, чего он, безусловно, заслуживал, а в родном Харькове. Э.Е. Уманский скончался на заседании ученого совета университета. На нем он осмелился выступить с резкой критикой псевдонауки всесильного в то время Т.Д. Лысенко.

Через всю жизнь Георгий Шульман и его однокашники пронесли не только полученные от Учителя глубокие знания и привитые им высокие чувства гражданственности, но и крепкую привязанность к Карадагу.

Без преувеличения, в течение более чем шестидесятилетней напряженной и на редкость плодотворной работы в отечественной науке Георгий Евгеньевич на всех видах транспорта (но чаще — на научно-исследовательских судах) посетил едва ли не все уголки земного шара, все континенты. Некоторые из них — по нескольку раз. Но лучшего, чем Карадаг, места на планете не найти, пишет он в книге. «Моя последняя книга, — продолжает автор, — признание в любви к Карадагу».

Классические тексты трудов ученых лишены эмоций, изобилуют специфическими терминами. Некоторых из них называют популяризаторами науки. Это те, кто не только пишет кандидатские, докторские диссертации, но и обращается к художественному слову. Вспомним, например, геолога и географа, академика Академии наук СССР В.А. Обручева — автора не только выдающихся открытий, но и научно-популярных книг «Плутония», «Земля Санникова».

Большим литературным даром был наделен А.Е. Ферсман — выдающийся ученый в области минералогии и геохимии, географ и путешественник. Александра Евгеньевича справедливо называли знатоком камня, но чаще — поэтом камня. А.М. Горький настоятельно советовал своему современнику стать профессиональным беллетристом. Перу А.Е. Ферсмана принадлежит замечательный сборник лирических новелл «Воспоминания о камне» (в этих заметках у нас еще будет повод вернуться к этой книге, тем более что в ней помещена волнующая душу новелла «В огне вулкана» — понятное дело, о Карадаге). Назовем еще Николая Амосова — мэтра медицины, в то же время и маститого писателя.

Книга Георгия Шульмана создавалась без мысли стяжать научный успех. «Здравствуй, Карадаг…» — произведение, адресованное широкому кругу читателей. Оно не первое в творческом багаже Георгия Евгеньевича. Чуть более полувека назад им написана и издана в солидном издательстве книга «На траверзе — Дакар», в 1979 году — «Путешествие в синюю страну», в 2003-м — «Зыбкими дорогами планеты». В течение последнего двадцатилетия увидели также свет четыре сборника поэзии и переводов стихотворений английских поэтов. Но с главной книгой в творчестве ученого я для себя определился: конечно, это вдохновенный рассказ о Карадаге. Он посвящен главной теме: органичному единению человека и природы, о чем в предисловии заметил журналист и писатель Н.К. Маслов.

Книгу украсила карта-схема Карадагского заповедника. На ней сохранены тюркские названия хребтов, высот, скал, ущелий: Кок-Кая, Хоба-Тепе, Сююрю-Кая, Гяур-Чешме, Карагач… 500-метровая гора наделена загадочным именем — Легенер, самая высокая гора — Святая. Слово всем нам не только понятное, но и близкое. Торчащий из воды скальный палец наречен былинным именем Иван-разбойник.

Чем-то завоевал расположение местных жителей простой рыбак, коль его именем на карте обозначена россыпь валунов — Кузьмичевы камни. Таким же образом увековечены исследователи Левинсон-Лессинг и Лагорио.

Это я прокладываю тропку к герою нашего рассказа. «Пора покидать Мертвый город, — ведет повествование Г.Е. Шульман. — Немногие знают единственную тропу, ведущую отсюда вниз, к Золотым воротам…» Рискованный путь едва обозначен. Еще труднее заметить в кустарнике зев обширной пещеры. «Любопытно, что много лет назад эта пещера носила мое имя, — продолжает свой рассказ Георгий Евгеньевич. — Я показал ее сотрудникам биостанции. Они даже разбивали здесь бивак… Сегодня никто, кроме меня, не помнит, какой чести когда-то был я удостоен».

В книге на великолепной мелованной бумаге в великолепном же полиграфическом исполнении помещена галерея фотографий с видами Карадага. 17 снимков Л.В. Знаменской, А.С. Лодкина и В.В. Трусевича и 157 — Г.Е. Шульмана. Бессчетное количество раз Георгий Евгеньевич посещал Карадаг, работал в заповеднике, возглавлял там научные экспедиции. В течение десятилетий скопилось уникальное собрание снимков. На них потухший вулкан утром и вечером, осенний и весенний, летний и расцвеченный зимними узорами.

Однажды к собравшимся в поход исследователям присоединился Геннадий Черкашин. Георгий Евгеньевич не упустил случая запечатлеть писателя. Своим чрезмерным любопытством он вызывал у спутников беспокойство.

Нередко автор книги оказывался в нужном месте в нужное время. На мгновение заходящее за линию горизонта солнце бросило прощальные лучи так, что Георгий Шульман понял, почему прибрежную скалу называют Золотыми воротами. Снимок хорош настолько, что он служил ученому заключительным слайдом оглашенным докладам на научных конференциях. Нередко снимок Золотых ворот зал встречал аплодисментами.

Юный Александр Ферсман, коль о нем уже была речь, приехал к Карадагу с любимой девушкой-курсисткой Шурочкой. Ей и посвящена новелла в «Воспоминаниях о камне». Молодые люди были счастливы безмерно. Это состояние оборвалось мгновенно, когда Шурочка на высоте увлеклась добычей образцов алого, как кровь, агата. «С тех пор я никого не беру на поиски камня», — заключительная строка новеллы Александра Ферсмана.

Георгий Шульман приводит в своей книге несколько случаев — трагедий с незадачливыми туристами. Предельно осмотрительный в горах, Георгий Евгеньевич тоже не раз попадал в серьезные переделки. Однажды ему самому удалось спастись, в другой раз ему вовремя подали руку.

«Здравствуй, Карадаг…» состоит из шести глав: «Первая встреча», «Горный поход», «Морская прогулка»… Но я открыл заключительные страницы — «Эпилог». Здесь помещена фотография А.Л. Морозовой, ученицы Г.Е. Шульмана. Она работала в Севастополе, в Институте биологии южных морей, в течение десятилетий и в настоящее время возглавляет Карадагский природный заповедник. Алла Леонтьевна и ученый секретарь В.В. Трусевич спасли Карадаг «от безудержного нашествия людей, часто ведущих себя, как варвары». Еще раньше А.Л. Морозова из последних сил удерживала порывы лесников провести на заповедных землях террасирование под посадку сосен. Также нелегко было закрыть Карадаг как пастбище для отар овец соседнего совхоза-завода «Коктебель».

В наши дни затяжной характер носила битва за сохранение Карадага для науки. На него зарились лесники и представители других ведомств. Еле-еле удалось отбиться от «эффективных менеджеров», пожелавших в буферной зоне заповедника открыть карьер для добычи глины, словно ее нет в ином месте.

— Буду откровенным, — сказал Г.Е. Шульман. — Мне не верится, что удастся отвести угрозу, время от времени нависающую над Карадагом.

Не хочется разделять, может, обоснованную тревогу ученого. Ведь Карадаг — это сотни, тысячи эндемичных и краснокнижных растений и живых организмов, энциклопедия минералов. Неужели на все это поднимется чья-то рука? Но ведь поднималась же в прошлом.

Книга «Здравствуй, Карадаг…» написана в защиту потухшего, но все еще излучающего яркий свет красоты и духовности вулкана.

К ней автором предпослано посвящение: «Всем, кто был на Карадаге со мной или без меня и восхищался этим чудом на лике Земли». Значит, книга посвящена и мне, дважды прошедшему там, где, по выражению Георгия Евгеньевича, «вечность и миг равноценны». Она посвящена и тем, кто еще не побывал на Карадаге, но обязательно пройдет хотя бы его «зеленой» тропой»…

* * *

P.S. Совсем недавно Георгий Евгеньевич передал в редакцию свою последнюю книгу, пахнущую свежей типографской краской. При встрече ученый рассказал о своей работе над ней. Поставив последнюю точку в рукописи, я набрал номер телефона старшего товарища, чтобы уточнить две-три детали в очерке. Но… Оказалось, что в связи со скоропостижным уходом из жизни его героя следует внести кое-какие исправления. Все же их заменит постскриптум. Текст же очерка оставлен, словно Георгий Евгеньевич Шульман находится среди нас: энергичный, открытый, доброжелательный — такой, каким он прошел по земле и каким он останется в памяти тех, кто хоть раз его видел и слышал.

На снимках: «Пирамида» и «Пряничный конь» на Карадаге (художник Анатолий Шорохов); Геннадий Черкашин: «Что внизу?» (фото Г. Шульмана); Г.Е. Шульман у пещеры, названной в его честь (фото В. Трусевича).

Другие статьи этого номера