Геронтий Третий

Геронтий Третий

Дальние прогулки в горы дарят неожиданные встречи. У Терновки, за
пещерным монастырем Челтер Мармара, лесная накатанная дорога
привела к Эски-Кермену — пещерному средневековому городищу. Вблизи
его ворот проселки разбегаются в разные стороны. От одного из них
тропка вильнула в лес, к огромной одинокой скале. В ее основании
открылась пещерка, как оказалось, пристанище монаха-отшельника.
Она снабжена вытяжной трубой от скрытой внутри печки-«буржуйки»,
дверями без какой-либо задвижки и замка. На частоколе пришпилена
картонка. Что бы мы написали на ней для прочтения неожиданными
гостями? Перечень известен: «Вход строго запрещен», а то и злую собаку
вспомнили бы. Здесь же совсем иное: «Просьба без благословения не
входить». А тут и хозяин на пороге — мужчина средних лет в поношенной
рясе. В его спокойных глазах не наблюдается особой радости по поводу
появления посторонних. Спасибо, инок не гонит прочь. Мало того,
смиренно приглашает к чаю.Огонь вспыхнул в уличной печурке. Это перевернутое старое ведро без дна с вырезанным в жести окошком. В него насельник подбрасывает сухие сосновые шишки. Горят они жарко. Крутой кипяток в черном от копоти чайнике получили, едва успев познакомиться. Представление друг другу прервалось: хозяин заваривал в отдельной посуде сухие травы. Беседа возобновилась.

Порядок пострижения в монахи сложен. Еще бы, ведь человек рождается заново. Ему положено новое имя, на которое укажет Бог. Имя из сонма имен святых, просиявших в прошлом. Пять имен были написаны на пяти листочках, свернутых в трубочки. Слепой жребий. Промысел Божий. Моему новому знакомому досталась неровно оторванная бумажечка с именем Геронтий.

Если святых преподобных Афанасиев, Василиев, Дмитриев, Григориев и даже Евфимиев насчитывалось великое множество, то Геронтиев в течение двух тысяч лет истории Церкви имеем лишь двух. О Геронтии, который своими подвигами угождал Богу в III веке, известно немного: священномученик, пострадал за Христа. Всё.

Собор киево-печерских отцев, в дальних пещерах преподобного Феодосия почивающих, включает в себя полсотни имен: преподобный Игнатий — архимандрит Печерской обители; преподобный Силуан, проходивший послушание ночного сторожа; преподобный Макарий — диакон; преподобный Федор — воевода, защитник православия… Преподобный Геронтий представлен вместе с преподобным Леонтием. Оба, сообщается в книге, составленной монахиней Таисией (Карцевой), — малолетние канонархи. Ни один даже самый подробный словарь не дает толкования слова «канонарх». Преподобные Леонтий и Геронтий, постриженные в мантию, разделяли подвижническую жизнь взрослых иноков в подземном монастыре. Однажды преподобный Геронтий произнес стих со строкой «Изведи из темницы душу мою» и отошел к Богу. Преподобный Леонтий заступил его и произнес стих «Меня ждут праведницы» и тоже предал душу свою Господу. Матушка Таисия молчит по поводу времени короткого земного пути преподобных.

Геронтий, который подал мне кружку настоянного на ароматнейших горных травах чай, — третий в двухтысячелетней истории христианства.

Разговорились. Моим новым знакомым, иеромонахом Геронтием, по всем канонам принята малая схима в расположенном недалеко (рукой подать) пещерном монастыре Челтер Мармара. Некоторое время молился и нёс послушание в обители с братией. Но пришел час — добровольно избрал жизнь отшельника: ничто не должно отвлекать от общения с Господом.

В течение почти десятилетия я дорожу знакомством и редким общением с послушником обители, заброшенной в горах восточного Крыма. Зимой, случалось, в течение месяца он не слышал человеческой речи. В миру это чревато. Переживал и за Андрея, как зовут невольного отшельника. Но в каждую встречу отмечал для себя растущее тепло в голосе, больше света в глазах.

Эти места у Эски-Кермена и Челтера озарены разбросанными руинами храмов, монастырей, высеченных в монолитах отвалившихся скал церквушек, пещерных келеек. Геронтий выбрал одну из них для молитвенного уединения. В первые ночи, проведенные в полном одиночестве, явственно ощущалось чье-то невидимое присутствие. Душу и тело сковывал страх. Не было мочи сотворить крестное знамение, произнести молитву. Бесам, как считает отец Геронтий, пришлось в конце концов угомониться.

— Здесь ощутил наконец счастье, — сказал он.

— Что для вас счастье?

— Незримое присутствие Божие.

В облике Геронтия узнаю послушника Андрея. Голос тот же, сияние глаз то же, а главное — добытая в общении с Богом мудрость.

— К вам заходят люди. Задают ли они вопросы, на которые трудно найти ответ?

— Подавляющее большинство моих невольных собеседников, по-моему, ошибочно относят себя к числу верующих. «Я верю, что я верю». Вера — это когда человек доверился Всевышнему без малейших ожиданий для себя чего-либо.

Чтобы продолжить беседу, прошу добавки чая, да и вкусен он необыкновенно — настоянный на шалфее, зверобое, еще на каких-то травах. В нем угадывается аромат костра.

— Удается ли вам не грешить?

— Разве это кому-то удается? Грешу беспрерывно. Самому человеку не избавиться от греха. Очищаешься только по воле Господа.

Отшельник обитает в убогой пещерке вот уже четыре года. Круглый год в любую погоду ходит босиком. Болезни, говорит, обходят стороной. Но от зубной боли с возрастом не уйти.

— Точно, — соглашается, — не уйти. Когда стало невмоготу, подался в Севастополь к стоматологу. Его кабинет иконки украшают. Он вылечил зубы на годы вперед, не потребовав ни копейки, только с верой попросил: «Молись за меня, святой отец».

Распорядок дня у Геронтия жесткий. Десять часов в сутки творит молитву за молитвой, сопровождая их сотнями поясных поклонов. В полночь читается последняя — «Полуночница».

У кельи-пещерки разбиты грядки. На них еще не выдернуты остатки кустов помидоров, огуречные и тыквенные плети. Подспорье. Хлеб и к хлебу приносят редкие заказы на требы. В отдельные дни, переодевшись в видавший виды тренировочный костюм, отец Геронтий торопится к расположенной в полутора километрах гостиничке, рассчитанной на «зеленых» туристов. Инок помогает хозяйке гостиницы в тех или иных хлопотах. Хозяйка гостиницы выручает чем может инока. Живут по-соседски дружно.

За горой с крутым подъемом и таким же крутым спуском нашел себе пристанище монах-раскольник Давид. Отец Геронтий принял за истину утверждение соседа о том, что отец Давида — один из разработчиков проекта флагмана Черноморского флота крейсера «Москва». Давид — не просто монах, а епископ раскольнической церкви. Отец Геронтий не общается с Давидом на церковные темы, на бытовом же уровне обмениваются словом-другим, помогают друг другу, не в одни дни служат в древнейшем открытом всем ветрам пещерном храме (не стану без благословения инока говорить его название).

На плато Эски-Кермена живет кошка. Раз в неделю Мурка спускается в долину к отцу Геронтию. Не в качестве попрошайки, а общения ради. Поглаживая четвероногую подругу, монах делится сведениями о своем прошлом. Родился в украинском Коростене. Событием жизни стало посещение в детстве Почаевской лавры. За плечами отца Геронтия — два высших образования: медицинское и юридическое. Более шести лет им посвящено в миру работе врачом «скорой помощи» в Москве. Был женат, где-то в огромном городе выросла дочь.

Все? Возможно все. Разве что в последние минуты нашего свидания отец Геронтий проворно юркнул в свою келейку, чтобы вернуться с чашечкой в одной руке и кисточкой — в другой. Батюшка нанес на моем лбу елеем крестик.

— Чтобы здоровым были.

С тех пор в бессонницу я вижу монашеское жилище в ночи с пробивающимся сквозь щели двери светом свечи и лампадки. Это за меня, за всех нас отец Геронтий творит молитву. Пока она, обращенная монахами к Богу, есть, не прервется жизнь на земле.

Фото автора.

Другие статьи этого номера