Музыка в эпоху «три в одном»

Музыка в эпоху «три в одном»

В раннее зимнее предвечерье сотрудники и актив Центральной городской библиотеки имени Л.Н. Толстого принимали у себя молодых вокалистов—Розу Колыхалову и Никиту Бондина, третьекурсников училища Российской академии музыки имени Гнесиных. Как зрелые мастера, гости на подъеме исполнили произведения Грига, Глинки, Рахманинова, Свиридова и других композиторов. Аккомпанировала им на рояле Татьяна Великодворская—педагог и автор многих полюбившихся землякам-севастопольцам романсов. Два дня спустя Роза и Никита приехали в Балаклаву, чтобы прогуляться по набережным и в уютном кафе за чашкой чая ответить на вопросы корреспондента «Славы Севастополя».

 

—Ребята, ведущее в стране музыкальное учебное заведение, где вы учитесь, прежде называли именем сестер Гнесиных. Что принесло им широкую известность?
Никита:—Чаще вспоминают Елену Фабиановну Гнесину, талантливую пианистку и педагога. В последние годы XIX века не одна, а вместе со своими сестрами, Евгенией и Марией, она основала музыкальное училище.
Роза:—Благодаря усилиям сестер оно сохранилось в пламени революций и войн. Мало того, в полном испытаний 1944 году училище обрело статус педагогического института имени Гнесиных. Елена Фабиановна ушла из жизни в 1967 году. Но детище сестер Гнесиных встало на ноги настолько прочно, что едва ли не в наши дни институт был преобразован в академию.
—Российская академия музыки имени Гнесиных—это, например, Иосиф Кобзон, Сергей Захаров… Кто еще?
Роза:—Ноты Димы Билана до сих пор хранятся в библиотеке училища. Это сборник неаполитанских песен.
—«Скажите, девушки, подружке вашей…»…
Никита:—В книге с пометками звезды есть и эта песня. Как без нее? В общежитии «Гнесинки», как еще называют академию и ее училище, Дима Билан в любое время может забрать свой денежный залог, когда-то оставленный за постельное белье: было время, просто так его никому не выдавали, даже будущим знаменитостям. Но Дима Билан еще не приходил за своими кровными. Наверное, уже не придет.Музыка в эпоху «три в одном»
Роза:—Руководитель хора Елена Игоревна Колмакова сетовала по поводу того, что Дима Билан не так, как хотелось бы, читал ноты с листа.
Никита:—Но, согласись, Роза, он достиг феноменальных успехов в постижении уроков танцев.
—Вокалисты (они же и танцоры) в 50-е годы минувшего века стояли на сцене, сложив перед собой руки. Они, надо полагать, были убеждены, что ничто не должно отвлекать людей в зале от музыки и голоса.
Никита:—В наши дни на второе место после вокальных данных ставят именно умение двигаться на сцене. Почему на второе? Мне кажется, дар певца—это на первом «А», танцы—на первом «Б».
Роза:—На втором курсе нам направленно прививали чувство ритма.
Никита:—Иногда посещают мысли о гениальных вокалистах…
—Козловском, Гмыре, Лемешеве, Соловьяненко…
—…которые пренебрегали языком жестов в пользу своих несравненных голосов. Хотя современная молодежь расположена к шоу, зрелищу, азарту. Слов нет, определенной части юношей и девушек затмили разум просочившиеся, а потом хлынувшие к нам с Запада грязным потоком соблазны массовой культуры. Ее воздействие ощутимо везде. Зачем, например, турка под рукой, если вместо ароматного классического кофе изобретен травмирующий обоняние напиток «три в одном»? Разболтал его—и порядок.
—Вы призваны увлекать своих сверстников высоким искусством или вам надлежит плестись за молодежью?
Никита:—В этом деле не проглядеть бы тончайшую грань, всегда отделяющую подлинное от подделок, суррогатов. Эту грань надлежит заметить самому и другим указать на нее.
—Николай Басков и некоторые другие известные артисты имели успех на оперной сцене. Тем не менее увлеклись эстрадой, что добавило им известности и, чего скрывать, материальной выгоды.
Никита:—Себя ощущаю певцом классического направления вокального искусства. Ощущаю после того, как в шестилетнем возрасте услышал игру на фортепиано маминой подруги. С тех пор засыпаю и просыпаюсь со звучащей, как кажется, внутри меня классической музыкой и ничего с собой поделать не могу, да и не стремлюсь к иному.
Роза:—Мое первое знакомство с музыкой состоялось еще раньше, в 1999 году, в трехлетнем возрасте. На утреннике в детском саду я исполнила песенку о маме. Меня тут же поставили в хор. Повзрослев, занималась в детской школе искусств имени Балакирева.
—Роза, скажите, пожалуйста, вы москвичка?
Роза:—Вы по названию школы догадались? Если обратиться к музыкальной терминологии, в ней партию первой скрипки исполнял Михаил Казиник—музыкант-инструменталист, дирижер, теоретик музыки, наконец, бизнесмен. В настоящее время он живет и творит в Швеции. А тогда… Михаил Казиник умудрялся проводить уроки со всеми или с большинством преподавателей-предметников одновременно. Его метод со слов представить невозможно, но это было так: нетрадиционно, но безумно интересно. Признаться, в приоритете была общеобразовательная школа. Ее я окончила с золотой медалью.
—Награда—результат усилий или вдохновения?
Роза:—Я с детства трудолюбивая. В детском саду играла «в школу». Не принимала оценки ниже высшего балла. Помню, в тетради мне наклеили квадратик (четверка) вместо звездочки (пятерка). Я пыталась отодрать квадратик. Не получилось. Чтобы избавиться от неприемлемой оценки, переписала тетрадь. Только бы квадратик извести на всю оставшуюся жизнь. Мне повезло учиться в средней школе № 14/20—самой сильной если не в Москве, то в микрорайоне родного Выхино, это точно. Только наш класс дал семь медалистов!
—Что-то у нас Никита надолго умолк. Разве ему сказать нечего?
Никита:—Я учился в севастопольских 4-й, 15-й и 22-й средних школах.
—Похоже, с дисциплиной было не все в порядке…
—И с дисциплиной тоже, но любил учиться, любил показать себя. Не мог дождаться, пока вызовут к доске или поднимут с места. Не мог усидеть за партой—все время тянул руку. Запел в девять лет, да так, что побеждал на всевозможных конкурсах и фестивалях. «Чарiвна свiчка»—самое памятное творческое соревнование «при Украине». Лучший участник, то есть я, в качестве поощрения должен был поехать в Италию, к Робертино Лоретти. Но что-то встало поперек на дороге, которая вела в Рим. В настоящее время знаменитость пишет книги, путешествует по миру, везде, где бывает, ищет талантливых ребят, бесплатно оказывает им помощь в развитии их природного дара и, конечно же, выступает с концертами. Он осознанно предпочел эстраду.
Роза:—Как-то мы зашли в расположенный на Малом Арбате книжный магазин и оказались гостями на презентации очередной книги Робертино Лоретти с его участием. В «Гнесинке» нас учили итальянскому языку. Я приветствовала его. Ему было приятно услышать в Москве родную речь.
Никита:—Он узнал о несостоявшейся моей поездке в Италию. И у меня появилась надежда, что Робертино Лоретти еще услышит и объективно оценит мой голос. Замечу: в свои 70 лет итальянец, судя по всему, прекрасно себя чувствует, глаза горят, как в молодости, и самое главное—он ощущает себя нужным и полезным людям как на сцене, так и в своей многогранной общественной деятельности.
—Друзья, когда вы поступали в училище, сколько претендентов было на место?
Никита:—Нам этого никогда не забыть—18 человек! Амбициозных соотечественников и ребят, приехавших из-за рубежа. Была большая радость увидеть свои фамилии в списке принятых. Свою удачу объясняю тем, что в нелегкий в моей жизни час руку помощи мне протянула прекрасный педагог Татьяна Ивановна Великодворская. Заметный вклад в мое становление внес также замечательный специалист в области вокального искусства Владимир Николаевич Ким.
Роза:—Впервые я приехала в Севастополь то ли в 2014-м, то ли в 2015 году. И Никита сразу познакомил меня с Татьяной Ивановной Великодворской. Когда приезжаем сюда, вместе проводим по 2-3 часа почти ежедневно. Каждая проведенная под руководством Татьяны Ивановны репетиция—незабываемый и поучительный урок.
—С младых ногтей Никита накопил солидный опыт участия в фестивалях и конкурсах различного уровня. Каких успехов вы, ребята, достигли на этом «фронте» в настоящее время?
Роза:—В училище постоянно проводятся творческие соревнования—как внутренние, так и с приглашением молодых вокалистов из близких и дальних городов…
Никита:—Может, удивлю вас, но на данный момент я не стремлюсь участвовать в конкурсах, которых действительно много. Старательно и упорно готовлюсь выступить на конкурсе мирового уровня. Если говорить об их высоких требованиях, то я к ним еще не готов. Надо много и напряженно работать.
—Кем вы видите себя этак лет через пять-семь?
Никита:—Мечтаю о карьере оперного певца максимум где-то в Европе или на сцене ведущего столичного театра. Представьте, добиться желаемого, как кажется, легче в Европе.
Роза:—В Москве публика холоднее. Она склонна принять того солиста, который громко заявил о себе за рубежом. Там, свидетельствует мой педагог Николай Крылов, зритель более благодарный, чем на Родине. Странно, но это так.
—Возможно, наши меломаны более требовательны, более подготовлены по сравнению с иностранцами. Требовательность и холодок в восприятии не одно и то же. У нас в Севастополе еще совсем недавно симфонические оркестры выступали в переполненных залах. Эту публику, считаю, годами готовила широкая сеть музыкальных школ.
—Возможно, в ваших словах есть свой резон. Тем более нам следует усиленно трудиться.
—Роза, вы—невеста Никиты? За что вы его полюбили? Полагаю, хороший тенор—редкость среди вокалистов. Тенора, слышал, пользуются большим успехом у представительниц прекрасной половины человечества. Можете не отвечать на мой вопрос, если он вас смутил.
Роза:—Почему же, я благодарна вам за этот вопрос. Никита нравится мне за то, что он делает, за то, как он смотрит на мир. Мне легко сопутствовать ему во всех его начинаниях.
Никита:—За все люблю Розу: за то, что есть, за то, что смотрит на меня, за все люблю.
—Ребята, большое вам спасибо за беседу. Любви и счастья вам в жизни и осуществления всех планов.

 

Интервью провел А. Калько.
На снимках: Роза Колыхалова и Никита Бондин вместе с Т.И. Великодворской; молодые вокалисты на прогулке в Балаклаве.
Фото автора.

Другие статьи этого номера