О героях былых времен…

О героях былых времен...

Ровно 55 лет назад в «Артеке» состоялся II слет Всесоюзной пионерской организации (с 10 по 17 июля 1962 года). Сообщение об этом появилось в «Славе Севастополя» в день открытия форума. Среди его делегатов был и представитель Севастополя—ученик школы № 6 Володя Шейнин. Понятное дело, и в легендарный «Артек», и (это уж тем более) на слет такого уровня в то время и в той стране просто так не попадали… Володя и попал не просто так. Лучший школьный барабанщик Севастополя (на фото из «Славы Севастополя»—первый слева)! Это ему доверили подготовку сводного отряда барабанщиков для участия в городских торжественных мероприятиях в честь 40-летия советской пионерии. Справился блестяще. Как тогда было принято говорить: «Оправдал возложенное на него высокое доверие». И…

 

В общем, я рассказал один из вариантов того времени покорить общественно значимую высоту. Другие, кстати говоря, были похожими: труд (учеба) высоких достижений—и… Специально полистал подшивку «Славы Севастополя» за 1962 год. А ведь похожих историй тогда было много: школьных, вузовских, заводских… Из чего-то ведь они вырастали, как говорится, в промышленных масштабах? Судьба моего собеседника в какой-то степени дает ответ на такой вопрос. Судите сами.
С семьей Володе Шейнину, по всем канонам, повезло. Отец, Борис Григорьевич Шейнин,—один из самых известных фотолетописцев Великой Отечественной войны. Освещал не только оборону, но и освобождение Севастополя. Б. Шейнин работал в Ливадии в период Крымской конференции 1945 г., запечатлел штурм Берлина, в т.ч. взятие Рейхстага. С помощью фотографии отразил полувековую историю Севастополя: от периода его строительства и развития в предвоенные годы до восстановления и процветания в послевоенный период. Шейнин стал одним из немногих фотокорреспондентов «первого ряда» страны, связанных с Севастополем в течение всей жизни: здесь он родился, сражался, жил, умер и похоронен.
Сыну легендарная судьба и выдающиеся заслуги отца никаких особых преференций, впрочем, не давали. Жили, как и большинство населения послевоенного Севастополя, трудно и скромно. Но с непоколебимой верой в то, что с временными «негараздами» всем миром обязательно справятся. В этом смысле вполне логичным выглядело желание отца, чтобы сын выучился игре на самом народном инструменте того времени—баяне. По классу баяна музыкальную школу Владимир и окончил. Барабанщик—это уже производное: идеальный музыкальный слух, помноженный на школьный социальный заказ.
У каждого времени—свой ритм. А тогда страна, и уж тем более Севастополь, жили в ритме марша… Плохо это, по нынешним меркам, или хорошо? В пользу второго свидетельствуют успехи страны в диапазоне от космоса до балета. Дай бог, еще когда-нибудь такое повторить… Впрочем, Бога тогда в Советском Союзе (это все знают) не было. Это нам, нынешним, не сильно уверенным в завтрашнем дне, требуется незримое присутствие Всевышнего. Хоть какая-то страховка… А тогда люди знали, чего хотели, и не сомневались в достижимости результата. Как говорится, бог-то бог, да не будь и сам плох.
Разумеется, на Всесоюзный слет пионерии именно таких юных граждан страны и отправляли. В номере «Пионерской правды» за 14 июля 1962 года, посвященном главному форуму пионерии Страны Советов, рассказали и о наиболее ярких делегатах. Володя Шейнин оказался в их числе. Собственно, для него это стало большой неожиданностью. Ничего особенного вроде не совершил, историю эту в разговоре с корреспондентом упомянул вскользь, а вот ведь как получилось…
Владимиру Борисовичу Шейнину в мае этого года исполнилось 70. Он из тех пионеров, которые помнят сегодняшний «Ласпи» палаточным городком. В смену Шейнина в окрестностях как раз снимали некоторые сцены «Человека-амфибии». Однажды темной-претемной ночью физрук Жора заглянул в мальчишескую палатку старшего отряда и поднял ребят по тревоге. «Требуются добровольцы,—волнуясь, сообщил он.—К нам за помощью обратились пограничники. В районе пляжа кто-то подает световые сигналы. Нужно задержать нарушителя пограничного режима. Но дело—опасное»,—пояснил Жора. И продемонстрировал пистолет, который ему выдали на заставе.
Понятное дело, что в добровольцах оказались все. Потом скрытно выдвигались на позицию, бесшумно окружали темный силуэт с фонариком… На шпиона набросились всем боевым дозором по условному сигналу физрука. Короткая, но яростная борьба… У супостата, сами понимаете, не было ни одного шанса… Да и пограничники подоспели вовремя.
На следующий день на общем О героях былых времен...построении лагеря заместитель начальника всей севастопольской милиции объявил ребятам благодарность и лично каждому пожал руку. «Пионерская правда» пересказала эту историю, разумеется, красивее. Но от сути не ушла.
А лет через пять уже вполне взрослый Владимир Шейнин случайно встретил на улице своего бывшего физрука. И тот поведал, как все было на самом деле. Оказалось, «мы вам проверочку организовывали». Сейчас бы ее назвали проверкой «на вшивость»… А тогда затеяли для «воспитательного момента». Чтобы старшие ребята своим личным примером показали младшим, что такое бдительность, мужество и патриотизм не в книжном, а в реальном варианте. Подыграть попросили артистов из съемочной группы «Человека-амфибии» и пограничников. Все с радостью согласились.
Как вы думаете, сейчас бы добровольцы-бессребреники отыскались в нужный момент и в нужном месте? Но это так… к слову пришлось.
Владимир на коллегу по противошпионской вылазке ничуть не обиделся. Откровенный разговор взрослых людей. Было бы удивительно, если бы тогда, пять лет назад, взрослые так бездумно и безответственно рискнули здоровьем и жизнью детей… Экспромт, как и следовало в данной ситуации, оказался основательно подготовленным. Но кто усомнится в реальном, а не постановочном мужестве ребят?!
У Шейнина-старшего ответственность была феноменальной. Вероятно, виной тому и профессия. Как там в песне фронтовых корреспондентов поется: «Жив ты или помер, главное, чтоб в номер матерьял успел ты передать»… От сына того же не то чтобы требовал—скорее, демонстрировал личным примером и на личном опыте. На совершеннолетие Борис Григорьевич подарил Владимиру свою знаменитую фотографию разрушенного Севастополя, сделанную им с самолета 9 мая 1944 года. С позволения Владимира Борисовича привожу полный текст поздравительной надписи: «Руины улицы им. Ленина и прилегающей к ней улицы Советской. Я сделал этот снимок с самолета капитана Сергеева 9 мая 1944 года. Сыночек, смотри, как тебе надо будет разбивать американские города, если они на нас нападут. Честное слово, я за мир, но знаю, что не все они за это. Твой батя, автор этого предписания».
Мы, к сожалению, и сегодня тоже знаем… Но настоящие севастопольцы (а оба Шейнины и родились, и выросли, и состоялись в Севастополе) увидят за этими строками отнюдь не всепоглощающую воинственность. Картина этого вселенского разрушения самого любимого места на земле возбудила у Шейнина-старшего такую жажду справедливости, что не дойти до Рейхстага он уже просто не мог… Владимир Борисович именно так отца и понял. Понял на всю жизнь. Надеясь, что до Вашингтона шагать все-таки не придется…
Бог даст, и нынешнему поколению делать того тоже не потребуется… Это так, мысли вслух на злобу дня. Но мнением отца Владимир Борисович действительно всегда дорожил и отцом гордился. И старался соответствовать.
Насколько это ему удавалось, можно судить и по публикациям в «Славе Севастополя». Шейнины были представлены на страницах городской газеты не только фотографиями, сделанными Борисом Григорьевичем. Вот они, отец, мама, Анна Федоровна, Володя и сестра Тамара, вышли «Всей семьей на старт». Вот первоклассница Оля Беликова дарит выпускнику Володе Шейнину букет цветов. А вот бригадир лучшей комсомольско-молодежной бригады Севастопольского предприятия «ЭРА», делегат V Всесоюзного слета участников похода комсомольцев и молодежи по местам революционной, боевой и трудовой славы советского народа, посвященного 100-летию со дня рождения В.И. Ленина и 25-й годовщине Победы советского народа над гитлеровской Германией.
Этапы большого, но вполне рукотворного пути, в котором особая статусность родителя принципиальной роли не играла. Пришел на «ЭРУ» учеником электрорадиомонтажника, без отрыва от производства окончил Севастопольский приборостроительный институт. Бригадир, мастер, старший мастер, начальник участка, ответственный сдатчик «Эры» на многих ответственных объектах, начальник ОТК всего предприятия… В принципе, достаточно типичная картина профессионального и карьерного роста для человека того времени, способного много учиться и много работать…
Пожелтевшие страницы главной городской газеты, если задаться целью и целенаправленно отследить по газетным публикациям биографии, скажем так, достаточно заметных людей Севастополя советского периода, расскажут очень много сильно похожих историй. Плохо это или хорошо по нынешним меркам? Скажем так: достаточно нетипично. Сейчас куда привычнее, когда полками сплошь и рядом командуют малолетние Гайдары. Только вот жизнь от этого пока не сильно налаживается… Впрочем, у каждого времени свои герои. А газета, как известно, пишет историю современности. «Слава Севастополя» с этой задачей вполне справляется.
Знаете, что было особенно приятно обнаружить? То, что те Шейнины и Шейнины современные—узнаваемы. Не внешне—со временем не поспоришь. По сути. Так же ценят великую силу труда, добросовестность, дружескую надежность и… все так же гордятся отцом и дорожат его памятью. Борис Григорьевич за войну сделал более девяти тысяч снимков. Многие из них постоянно публикуются и сегодня. Потомки великого фотолетописца нашей Победы никогда после смерти отца не ставили вопрос об авторских гонорарах в пользу наследников. Это как предательство памяти отца. Для него самым главным в жизни тоже были не деньги. Как-то уже совсем больной Борис Григорьевич написал своему другу Михаилу Лезинскому шуточное, но, как говорится, с подоплекой письмо: «Как покажет вскрытие, денег у меня не окажется. После панихиды прошу не обыскивать».
Но вот с чем и дочь, Тамара Борисовна Гурьева (Шейнина), и сын, Владимир Борисович, не могут смириться, так это с тем, что в городе, служению которому отец отдал всю свою жизнь, нет ни одного памятного места, посвященного Борису Григорьевичу Шейнину. В это трудно поверить, но это так!
Несколько лет назад (еще в период нахождения Севастополя под украинской юрисдикцией) общественность города инициировала установку памятной доски на доме, в котором Мастер проживал в течение более 20 лет (пр. Нахимова, 3). Подготовили соответствующий пакет документов, который был одобрен на различных уровнях. Разработали проект установки доски, сделали расчеты… Потом Украина в Севастополе кончилась. Накануне 100-летия Б.Г. Шейнина (26 мая 2015 года) общественность реанимировала вопрос увековечения памяти Мастера, Патриота и Гражданина. Провели сбор средств. В связи с юбилеем Б. Шейнина с целью увековечения его памяти Севастопольская организация Союза журналистов России по инициативе председателя Клуба любителей истории города и флота Олега Доскато обратилась к руководителям города с письмом об установлении памятной доски Б.Г. Шейнину.
С тех пор минуло два года… Неужели решили приурочить к следующему столетию Мастера?! Думаю, об этом, листая страницы к тому времени почти уже 200-летней «Славы Севастополя», читатели узнают всенепременно. Даже если доску не установят, мы все равно об этом напишем. Не о глупостях же писать.

 

Александр СКРИПНИЧЕНКО.
На снимках: лучший барабанщик Севастополя 1962 года Володя Шейнин (во втором ряду крайний слева); Б.Г. Шейнин с сыном (конец 60-х).
Фото из личного архива В. Шейнина

Александр Скрипниченко

Обозреватель ежедневной информационно-политической газеты "Слава Севастополя"

Другие статьи этого номера