Красный директор

Красный директор

В конце первой декады сентября ушел в Вечность Александр Максимович Зинченко—бывший директор совхоза-завода имени Полины Осипенко. Чтобы проводить его в последний путь, в Качу кто-то добирался на навороченных иномарках, кто-то—на рейсовых автобусах, а кто-то и пешком. Отдельные из последней категории граждан передвигались не без труда, опираясь на палки или на костыли. Помещение бывшего поселкового клуба, а в настоящее время—храма Андрея Первозванного, не могло вместить и десятой части желающих проститься с усопшим. Священник был вынужден провести его отпевание на паперти под открытым небом…

 

Александр Зинченко принял хозяйство в январе 1996 года. На то время до полувекового юбилея ему не хватало семи месяцев. Вместе с корреспондентом «Крымской правды» Борисом Глинским я, помнится, приехал в совхоз, чтобы взять первое интервью у Александра Максимовича на его рабочем месте. В кабинете нового директора молчали отключенные за долги телефоны, стужа пробирала до костей сильнее, чем на улице. Шариковая ручка с застывшей пастой отказывалась писать. Все эти детали за два с лишним десятилетия могли и выветриться из памяти, если бы не… мышка. Средь бела дня она с презрением к нам проковыляла через достаточно просторный директорский кабинет, чтобы в дальнем его углу скрыться за плинтусом. Обстановка в некогда процветавшем совхозе не внушала оптимизма. Задолженность по зарплате его рабочим и служащим погашалась натурой, то есть вином. Хочешь—продавай его, хочешь—сам пей…
В виноградарском деле губительно пропустить даже год для обновления нормативных десяти процентов многолетних насаждений. К тому моменту «осипенковцы» не воткнули в землю ни одного чубука в течение десяти с лишним лет. В «лихие» 90-е на просторах Крыма (да и в границах Большого Севастополя) не одно агропредприятие развалилось постепенно и окончательно. Эта участь могла постигнуть и совхоз с крылатым именем. Но Александр Максимович приехал в наш город с твердым намерением вдохнуть в хозяйство новую жизнь.
…Зинченко едва перевалило за двадцать, когда ему, выпускнику Крымского сельхозинститута имени М.И. Калинина, делегату комсомольского съезда, проходившего в столице, члену сборной команды по волейболу, доверили возглавить крупное, равное иному совхозу отделение. Александру Зинченко не исполнилось и тридцати лет, как молодому, энергичному специалисту в совхозе «Жемчужном» Кировского района доверили пост главного агронома. В 36 лет он возглавил хозяйство.
Здесь в числе других он был удостоен почетного звания… «Заслуженный работник образования Украины». Выходит, даже в Киеве, в отраслевом министерстве, заметили и оценили построенные в «Жемчужном» школу, детские дошкольные учреждения. В селах хозяйства обновлялись предприятия торговли, бытового обслуживания. Через сердца и души людей Александр Максимович шел к высоким урожаям на полях, в садах и на виноградниках. На новом месте А.М. Зинченко отработал свыше десяти лет, как пришло сообщение о присвоении ему звания «Почетный гражданин Кировского района».
В Севастополе Александр Зинченко не изменил себе.
В дни новейшей нашей истории аграрий был поставлен в такие условия, что убыточным стало производство и молока, и мяса. Но до последнего директор держал в хозяйстве и коров, и свиней. Ведь были обязательства перед тружениками с вредными условиями труда. Один-другой бидон с молоком бесплатно забрасывали в школу детям на завтрак. На занятые деньги совхоз отремонтировал в школе спортивный зал. В Вишневке я однажды наблюдал, как рабочие стройцеха совхоза «за так» приводят в порядок местный клуб. Не свой клуб, но посещаемый рабочими хозяйства. В течение первых трех-пяти лет «осипенковцам» удалось погасить долги по кредитам, по заработной плате, чуточку позже—приступить к посадке молодых виноградников, в том числе с капельным орошением.
В прошлом году, 1 августа, как обычно, я приехал поздравить Александра Максимовича с днем рождения. Ему исполнилось 70 лет. Юбиляр вышел во двор энергично, с негаснущей на лице широкой улыбкой. Но было не скрыть бросающуюся в глаза худобу. Болезнь, которую принято называть «тяжелой и продолжительной», мой товарищ представил по-своему—«директорской». Чтобы понять это, надо знать, сколько в течение последнего почти двадцатилетия Александру Максимовичу пришлось потратить душевных сил, чтобы вовремя обеспечить уплату налогов, выплату заработной платы, повседневно наполнять горючим баки «прожорливых» тракторов и машин.
Погодные условия не всегда жаловали «осипенковцев». Где-то на другой стороне севастопольских земель дожди идут, как по расписанию, в окрестностях же Качи, Полюшка, Орловки за иное лето не упадет и капли. Собирали не наполненные ягоды, а изюм. Минимум, дважды зимой наваливались морозы, да какие: не то что плодоносящие почки начисто гибли—многолетняя древесина лоз трещала! Однажды 6-8-градусные морозы настигли вегетирующие растения в мае. Но и в этих условиях ни налоги, ни зарплаты, ни потребности в моторном топливе и ядохимикатах никто не отменял.
Если бы только испытания несмышленой погоды, так нет же, однажды в кабинет директора ввалилась пара «качков» с требованием отрезать сто с лишним гектаров земли сельскохозяйственного назначения под застройку. Море ведь плещется рядом. Какие-то документы с экзотическими названиями кооперативов показали. Александр Максимович даже опешил от наглости непрошеных гостей. «Не положено, закон запрещает»,—спокойно ответил им директор.
Может, это и совпадение, но из Киева по распоряжению аграрного министра Присяжнюка приехали люди с проверкой. Их не интересовали урожаи. В хозяйстве, возглавляемом директором, который уже имел свежие государственные награды, директором, которого родное министерство дважды признавало лучшим в стране, директором, чей совхоз не сходил с районной и городской Досок почета, направленно, сквозь лупу изучались исключительно финансовые документы. Изучались специалистами, натасканными на сборе компромата. Проверка длилась дольше недели.
«Жуков» можно «накопать», стоит только поставить такую цель, особенно в наше, полное испытаний время. Но столичные проверяющие убыли в столицу несолоно хлебавши. Им нечего было записать в итоговый акт такого, что позволило бы министру освободить А.М. Зинченко от занимаемой должности. Последующие проверки и ревизии тоже не дали желаемого для кого-то результата. Все честно. Каким же грузом легла на сердце и душу директора такая явная несправедливость! Как же иногда мы не ценим, не бережем достойных людей. Людей вообще.
Мне была дарована удача поздравить Александра Максимовича 1 августа сего года с 71-м днем рождения. Он вышел во двор с той же улыбкой, с той же радостью от встречи. Но выдавала та же худоба. Мой товарищ питал надежду: вот лекарство достал редчайшее, дорогущее. Увы… ему оставалось жить еще чуть более месяца.
Александр Максимович, пожалуй,—последний из славной когорты красных директоров. Красный директор—это тот, кто людей ставил впереди, а деньги—после них. Им это удавалось. Мы вернемся к идеям, которые исповедовал красный директор. В противном случае, нам ох как трудно придется.

 

А. КАЛЬКО.
На снимке: лучшие часы и минуты А.М. Зинченко проводил среди людей.
Фото автора.

Другие статьи этого номера