Тын

Тын

Жалкие, подмятые под себя худо прикрытыми бандеровцами официальные власти нынешней Украины взялись протянуть вдоль границы с Россией стену. Лица, затеявшие это строительство, называют ее европейским валом. Это чтобы Запад не скупился на денежные подачки «незалежной». А получилась не стена, тем более не вал, а тын из первых попавшихся под руку материалов.

 

Вид тына вызывает иронию. Он также привлек профессиональный интерес компетентных органов. Сказывают, что цены на закупку кольев, прочие детали против сметы превышены в разы. Крепнет подозрение, что на строительстве так называемого европейского вала «нужные люди» здорово нагрели руки. А кого-то по этому поводу гложет не чувство справедливости, а зависть.
Одно дело—увидеть тын на телевизионном экране, совсем иное—в натуре. Тем более в ростовском Чертково. Здесь городок, железнодорожный вокзал и пяток линий расположены на российской стороне, а обочина и поселок Меловое—на украинской. В 5-7 метрах от крайних шпал как раз и высится тын. Верх его—рогачи и плотненькая нескончаемая с виду спираль колючей проволоки. Страшно, аж жуть.
Но крови жителям Чертково и Мелового тын попортил изрядно. Десятилетиями, веками население городка и поселка жило одной семьей. Искусственное сооружение пролегло через сердца и души породнившихся людей: сватов, братьев, сестер, друзей. Разве что через тын можно переброситься словом-другим, и то если в нужный момент на путях отсутствуют поезда.
Тын стал неким символом—тем препятствием, которое выросло на пути певицы Самойловой, намеревавшейся выступить на «Евровидении», на пути артистки Милявской, собравшейся было посетить приболевшую мать, на пути российских журналистов, простых людей. За этими запретами—проявление бессилия: злоба, жажда мести, ненависть.
Может ли возникнуть уважение к Порошенко после с торжеством брошенной им фразы: «Прощай, немытая Россия»?.. Президент (очень не хочется применять это слово в отношении активного организатора государственного переворота в Киеве в 2014 году, тем не менее, президент) Украины в последнее время много чего наговорил. Он не только говорит, но еще и освящает действия, по существу, фашистов. Петр Алексеевич, его премьер Гройсман, например, категорически возражали против затеянной экстремистами блокады Донбасса. Кулачками в их сторону грозили. И что? Пришлось им возглавить крайне губительные во всех отношениях для Украины действия. Уже нет речи о разрыве связей по кооперации в промышленности и сельском хозяйстве, выгодной как для России, так и для Украины. Дело уже в прошлом.
Виртуальный тын—символ падения не только в экономике, но и в сфере духовной жизни. Вспомним: запорожские казаки, принимая пополнение, заставляли прибывших перекреститься. Православный—значит свой. Запорожцы ревностно защищали веру православную. По всей Украине строили монастыри и храмы. Нынешние хозяева Киева цинично предали запорожских казаков. Центр греко-католической церкви при кардинале Гузаре перенесен из Львова в Киев. Униаты духовно окормляли фашистов Майдана, как духовно окормляли в период Великой Отечественной вояк батальона «Нахтигаль», присягнувших немецким фашистам. Они могли свой кафедральный собор поставить в центре Киева. Но это правый берег Днепра. Огромный собор униатов возвели пусть на столичной периферии, но на левом берегу Славутича. Нынче сами бахвалятся: мы шагнули на левый берег Днепра.
Не остановлен захват православных храмов Московского патриархата. Буквально в эти дни экстремисты отжали в пользу униатов Благовещенскую церковь в Ивано-Франковской области. Пару веков назад ее построили для общины православных верующих. Что говорить об Ивано-Франковщине, если при Украине несколько приходов греко-католиков появилось и в нашем Севастополе.
Бандеровцы берут реванш, по крайней мере, пытаются это сделать. Под лозунгом декоммунизации снесены памятники Ленину. Кое-где не устояли воинские обелиски. В одном городке снесен памятник Кутузову: а вдруг и он был коммунистом? Так очередь дойдет и до памятника гетману Хмельницкому, что у собора Святой Софии. Он считался визитной карточкой Киева и всей Украины. По крайней мере, на днях город Переяслав-Хмельницкий уже официально переименован в город Переяслав. Так борются с памятью о состоявшейся в 1654 году судьбоносной Переяславской раде. На ней, как известно, украинский народ вместе со своим гетманом одобрил Акт о воссоединении Украины с Россией.
В специальных лагерях едва ли не первоклассников натаскивают против России бандеровцы и фашиствующие бандиты—ветераны так называемой АТО.
Загляните в трехтомное издание дневников Олеся Гончара: в них много страниц посвящено защите украинского языка. Однако же в настоящее время произведения классика украинской литературы изъяли из школьных программ. Из репертуара одного из театров исключена пьеса не кого-нибудь, а Леси Украинки.
Думаете, все это началось вчера? Ошибаетесь. Еще первый министр обороны «незалежной» с русской фамилией Морозов донимал солдат вопросом: «Сможете ли вы стрелять в русских?» Произошло это с ним, видимо, после того, как он совершил пару поездок в Брюссель и другие европейские столицы, где кичатся принципами демократии.
Украина—в большой беде. Но верится: она выстоит. В годы, предшествовавшие государственному перевороту в Киеве, пришлось поездить по регионам украинского запада. Я увидел то, что выше, неизмеримо значительнее тына. В Луцком музее иконы отдельный зал отведен для показа образа Богоматери византийского письма. Византийского! Сюда люди ходят молиться. В главном храме Зимневского монастыря, что на польской границе, у, как оказалось, чудотворной иконы Девы Марии совершенно неожиданно из моих глаз потекли слезы. Не случайно к этому образу, чтобы помолиться, приезжает президент Кучма. Там же, на территории Зимневской обители, высится бронзовый памятник князю Владимиру Крестителю—точно такой же, как в Севастополе. Расположенный в семи километрах от монастыря, Владимир-Волынский вошел в жизнь и творчество Петра Градова, автора гимна Севастополя. Километрах в тридцати от Луцка я видел огромное воинское кладбище, на котором обрели вечный покой павшие герои Первой мировой—воины Русской армии, брусиловские богатыри. В Колодяжном, вблизи Ковеля, долго не мог отойти от флигелька, в котором творила Леся Украинка. У входа в свою обитель поэтесса воткнула в землю два прутика кизила, привезенные из Крыма. В настоящее время это два больших дерева. Кизил пошел «гулять» по всему Колодяжному.
В прошлом году я принимал у себя в гостях племянницу, пробившуюся из Кировограда. С территории пирамид так называемого храма Солнца, что у горы Ильяс-Кая, она увезла пару таких же прутиков кизила. Я волновался: уцелеют ли в дороге от зноя? Не арестует ли растения таможня? Саженцы уцелели, но примутся ли? Принялись, выстояли в морозные дни минувшей зимы.
Слово—о Ковеле. Этот крупный железнодорожный узел находился в период Великой Отечественной в эпицентре затяжных ожесточенных боев. В те дни, когда я бродил по его улицам, здесь уже значились улицы Бандеры, но и полыхал Вечный огонь у мемориала с именами двух десятков Героев Советского Союза.
Нынешней осенью в районе Перекопского вала найден в земле ворох артефактов: пуговицы, нательные крестики, иконки, оружие. Не казаков-запорожцев, а воинов князя Долгорукова, полководца конца XVIII века. Он теснил турок из Крыма.
Сколько же прочнейших неразрывных невидимых нитей связывает нас с Украиной. Жалки попытки тех, кто пытается их разрубить. Тщетны эти намерения.

 

А. КАЛЬКО.
Фото автора.

 

P.S. Написав последний абзац, вспомнил Ромны Сумской области. На полпути от Надригайлова (малой родины президента Ющенко) есть село, как водится, с Домом культуры. А под его крышей—музей. В одной из витрин под стеклом помещено Евангелие. На украшение его обложки ушло семь килограммов серебра. Роскошное Святое писание подарил селу казацкий атаман Калнышевский. Екатерина II поместила гордого казака в яму в Соловецком монастыре. Все было в нашей общей истории. При этом на содержание Калнышевского отпускалось два рубля в день—сумма по тем временам суперзначительная. Калнышевский собрал деньги на такое же Евангелие и подарил его Соловецкому монастырю. При Александре I ехать домой он отказался. В ближайших окрестностях Сум расположен Дом-музей Антона Чехова.
Многовековые общие культура, история—с одной стороны и жалкий тын—с другой. Это все равно что ладошкой с растопыренными пальцами остановить Днепр.

Другие статьи этого номера