Забытые мелодии для флейты и… клавесина

Забытые мелодии для флейты и... клавесина

Ежегодно на пороге зимы в стенах Севастопольского художественного музея имени М.П. Крошицкого проводятся декады памяти—музыкально-поэтические вечера. Нынче они были посвящены 90-летию этого государственного бюджетного учреждения культуры. Украшением богатой программы вечеров явилось выступление художественного коллектива Крымской академии старинной музыки.

 

Его организовал Виктор Юц. Начало творческого пути музыканта связано с профессиональным ансамблем «Кобза». Он пользовался широкой известностью на Украине. Гитарист Виктор Юц и его товарищи также гастролировали в Канаде, Японии, в других странах ближнего и дальнего зарубежья.
Кобза—музыкальный инструмент глубокого прошлого. В определенной мере ему соответствовали и репертуар коллектива, и манера исполнения музыкальных произведений. «А если попытаться заглянуть глубже в толщу эпох и веков»,—подумал однажды Виктор Юц. К этому времени музыкант переехал в Симферополь на постоянное место жительства. Здесь он нашел единомышленников: мать и дочь Марианну и Милану Черкасовых, инструменталистку и музыковеда Елену Проскурняк. Года два-три назад судьба их свела с проживающей в Севастополе Екатериной Терентьевой (сопрано).
Екатерина Ивановна выступала на театральных подмостках ряда крупных культурных центров. В Днепропетровске, например, ее признали ведущей исполнительницей главных партий ряда оперных спектаклей. Долгие годы в драматических театрах Кировограда верой и правдой служил любимец публики, заслуженный артист Украинской ССР Иван Терентьев—отец Екатерины Ивановны.
Поиски корней рода привели к редчайшему сборнику былин, собранных новгородцем Киршой Даниловым. В книге внимание певицы привлекла былина «Про гостя Терентиша». Купец Терентиш покровительствовал скоморохам, певцам и гуслярам. В Киево-Могилянской академии курс пиитики «российским господам Мольерам» читал знаменитейший церковный деятель Феофан Прокопович: «Кто хочет писать комедию, пусть тот подражает Теренцию». Теренций… Еще одна ниточка? Римский комедиограф Публий Теренций жил и творил за 200-150 лет до новой эры.
Нашла ли Екатерина Терентьева своих предков? Но определенно, вкус и хватку поисковика приобрела.
XV-XVI века—эпоха ренессанса. Тогда представители творческих профессий потянулись к культурному наследию античности. На смену ренессансу пришло барокко, характерное «стремлением к величию и пышности, к совмещению реальности и иллюзии» («Большой энциклопедический словарь»).
С головой окунувшихся в благодатный музыкальный Забытые мелодии для флейты и... клавесинаомут ренессанса и барокко наших музыкантов и певицу ожидали ошеломляющие открытия. Их дарили собрания столичных библиотек, архивов. Не с пустыми руками возвращался домой Виктор Юц из некоторых европейских стран, где проводились мастер-классы. В эпоху Интернета стало легче.
О чем могут поведать герои этих заметок? Прежде всего о лаудах—сочинениях, ярко вспыхнувших в XIII веке. Ошибкой будет считать, что лауды почти тут же исчезли под напором таких музыкальных жанров, как месса, мотета, мадригал. Две книги лауд вышли в Венеции в первые годы XVI века. Одна из них дошла до наших дней. Говорят и пишут, что она принадлежала сыну легендарного Христофора Колумба и участнику его четвертого дальнего плавания Эрнандо. Эрнандо Колон (испанская форма знаменитой фамилии) завещал библиотеке Севильи два десятка тысяч томов из собственного собрания. Лауда звучала в течение шести столетий, до XIX века.
«Четверть века назад,—поделилась своей радостью с пришедшими на концерт земляками-севастопольцами Екатерина Терентьева,—я оказалась счастливой обладательницей нот с сочинениями короля Франции Тибо IV шампанского периода средневековья. Их нашел известный современный альтист Борисовский». «Мы располагаем таким солиднейшим собранием произведений наших далеких предшественников,—сказала Марианна Черкасова,—что играть нам и играть».
Виктор Юц не задержался с решением: старинную музыку надлежит играть на инструментах, которые звучали в период ренессанса и барокко. Терпения, настойчивости и немалых денег потребовали усилия, чтобы выходить на люди с блок-флейтами, в том числе с изготовленной из палисандрового дерева—самшита—поперечной флейтой. В часы досуга с поперечной флейтой не расставался немецкий монарх Фридрих Великий. Бархатистым звукам флейты внимали французский король Людовик XIV, его британский визави Генрих VIII и другие монархи Старого Света. К британской королеве Елизавете засылал сватов Иван Грозный. В Александровскую слободу, где в то время обитал русский царь, чтобы подсластить свой отказ, Елизавета I отправила два клавесина, а также итальянских музыкантов.
Точнейшая копия клавесина, с которым симферопольцы приехали в Севастополь, изготовлена опытнейшими мастерами в Голландии. Внешне клавесин—мини-рояль. Но механика инструментов имеет коренные отличия. Рояль—клавишно-ударный инструмент, клавесин—клавишно-щипковый. Даже самым опытным музыкантам-инструменталистам непросто овладеть виртуозной игрой на клавесине.
На вечере за клавиши села Марианна Черкасова. Под аккомпанемент клавесина Екатерина Терентьева исполнила несколько произведений. Одно из них—канцона, естественно, о любви композитора Козимо Боттегари, который жил и творил во второй половине XVI и в первом 20-летии XVII века, прозвучало впервые после длительного забвения.
Козимо Боттегари родился в Италии, но 19-летним юношей поступил на службу к Альберту V, герцогу баварскому.
Из уже сказанного следует, что монархи европейских стран покровительствовали композиторам, поэтам, музыкантам. Многие из них сами играли на музыкальных инструментах и даже писали лауды и мадригалы.
Способный музыкант и композитор надолго задержался при баварском дворе в Мюнхене. Но выезжал во Флоренцию, очевидно, с дипломатической миссией. Творческое наследие Козимо Боттегари огромно—около 130 произведений для голоса и лютни. Он взял на себя обязанности редактора при подготовке к изданию антологии сочинений своих современников.
На вечере в Художественном музее имени М.П. Крошицкого прозвучали произведения других видных представителей ренессанса и барокко: Пенегетто Марчелло, Джузеппе Самартини, Джулио Качинни, Арканжелло Корелли, Джованни Палестрино…
Музыка наделена волшебным свойством объединять итальянцев, британцев, французов, немцев, русских—всех, способных душой и сердцем откликаться на гармонию и красоту. Она также наводит мосточки из эпохи в эпоху. Разве не любопытно взглянуть на артефакты, извлеченные археологами из земли? В нашем же случае средневековье обретает голос. Мы говорим себе: «Вот так, как сегодня в зале Художественного музея имени М.П. Крошицкого, звучал клавесин и 600, и 700 лет назад». Мы проникаемся теми же чувствами и думами, что и далекие наши предшественники на Земле.
Восприятию ее величества музыки в Художественном музее удивительно содействуют потемневшие от времени картины на стенах зала. Они из тех эпох, откуда пришли к нам лауды и мадригалы. Боут Питер (Фландрия) на века запечатлел на полотне замок, может, даже под звуки клавесина или флейты. Но определенно обитатели замка не жили без музыки. Тем более не могли существовать без нее писатель XVII века Фенелон и его современник актер Мишель Барон. Их портреты созданы французскими художниками Антуаном Ранком и Клодом Лефевром. При звуках музыки они приходят к нам, а мы виртуально перемещаемся в их время.
Чудеса! И они обязательно повторятся либо снова в художественном музее, либо в актовом зале какого-нибудь севастопольского вуза. По крайней мере, об этом шла речь после завершения концерта.

 

А. КАЛЬКО.
На снимках: моменты выступления гостей (слева направо) В. Юца, Е. Проскурняк и М. Черкасовой; за клавесином—М. Черкасова и сопрано Е. Терентьева.
Фото автора.

Другие статьи этого номера