Хлебушек

Из воспоминаний ветерана.

В течение 25 лет в Средиземном море боевую работу выполняла 5-я эскадра кораблей ВМФ. Мне довелось ходить на боевую службу на кораблях трех проектов: сторожевой корабль 50-го проекта «Куница», эсминец «Оживленный» и крейсер «Дзержинский».

 

У моряков СКРы 50-го проекта были

Хлебушек

КРЛ «Дзержинский» до модернизации.

прозваны «дивизионом диких зверей». Головным был «Ворон», затем пошла «звериная» серия: «Горностай», «Ягуар», «Пантера» и так далее. Когда все звери были перечислены, то пошли номера: СКР-51, СКР-66 и другие. Всего было построено 163 корабля.
На Севере я служил командиром БЧ-5 на СКР «Норка». Сигнальщики соседних кораблей прозвали нас «Нюрочкой» и постоянно поздравляли с
8 Марта. А потом в доке на форштевень приварили прибор УЗПС (ультразвуковая подводная связь), и нас стали звать «Юрочкой».
Наш командир мог с ходового мостика по телефону разговаривать с командиром подводной лодки, когда она была даже в подводном положении. СКРы были надежными и ходовыми кораблями. В Баренцевом море мы попадали в жестокий шторм и выгребали. энергетическая установка была надежной и экономичной, и в Средиземном море мы горя не знали.
На «Оживленном» довелось служить на Севере и в Средиземном море. Это тоже был замечательный для своего времени проект с достаточным вооружением и хорошей живучестью. В Северной Атлантике мы попали в такой шторм, что над отсеком первой машины в палубе образовалась трещина. Просверлив два гужена (это были два отверстия по оконечностям), мы остановили трещину.
О крейсере «Дзержинский», наверное, писать не нужно, так как все его видели и представляют себе его мощь и энергонасыщенность.
А теперь, наконец, о хлебушке. Эта занимательная история произошла со мной после увольнения в запас. Я работал в ЦКБ «Коралл» и однажды в командировке в Москве поселился в гостинице Центрального Дома Советской Армии. Вечером захожу в номер, а за столом ужинает майор-танкист. Разговорились. Он спрашивает, как я умудрился поселиться в военной гостинице. Пришлось сознаться, что я моряк и офицер.
—Ого-го, я очень люблю моряков.
—Не надо так говорить. После третьей рюмки все любят моряков.
—Тут ты не прав. Я служил военным советником в Египте, жили мы в Александрии. Однажды на День флота в Александрию зашел советский эсминец, и наших детей повезли туда на экскурсию…
На этом я попросил его остановиться и предложил послушать моё продолжение его рассказа.
—Как ты можешь знать эту историю?—возразил он.
—А вот послушай,—и я стал рассказывать:—Привезли детей на корабль. Матросы их водили по всей палубе и надстройкам, на ходовом мостике давали посмотреть в бинокли, а на крыльях мостика—в визиры зенитных указателей стрельбы. Показали один матросский кубрик. Мальчишкам разрешили вращать штурвалы зенитных автоматов, смотреть в целики, сидеть на сиденьях торпедистов в рубках торпедных аппаратов. Восторгу детей не было предела.
Затем их на рострах усадили есть гречневую кашу с хлебом. Одна девочка стала прятать кусочек хлеба за воротничок кофточки. Подошел офицер, и на его вопрос она ответила, что берет хлеб для мамы с папой, так как лепешки надоели и хочется настоящего русского хлеба, а еще очень хочется вернуться домой, в наш Советский Союз.
Офицер распорядился, чтобы матросы принесли хлеб, и каждому ребенку дали по буханке. Подошедшая руководитель этой экскурсии сказала, что полицейский не выпустит из порта автобус с таким количеством хлеба. Тогда офицер сел с детьми в автобус и у ворот порта приказал полицейскому открыть ворота, что и было сделано без досмотра автобуса и без задержек.
—Так это был ты?—догадался мой собеседник.—Вот так встреча! Воистину гора с горой не сходится! В тот вечер наша семья с удовольствием отведала корабельного русского хлеба, и теперь мы часто вспоминаем того офицера. Дома мне будет очень приятно рассказать о знакомстве с тобой. Будь здоров!
И мы выпили во славу Советского Военно-Морского Флота.

 

А. МУЛЕНКО, ветеран ВМФ, капитан 2 ранга.

 

(Окончание следует).

Другие статьи этого номера