Поминальная молитва

Поминальная молитва

В своде духовных текстов евреев отдельный изкор (аналог тропарей и кондаков православных верующих) посвящен жертвам войны: «Да будет с нами свет их геройства в муках и борьбе и их преданности народу нашему. Да отразится в делах наших чистота их. Да будут пребывать души их в обители вечной жизни…» По случаю 76-летия чудовищного акта геноцида, совершенного в Севастополе немецко-фашистскими захватчиками в отношении евреев и крымчаков 12 июля 1942 года, у памятника жертвам Холокоста на площади Восставших состоялся митинг-реквием.

 

На обелиске серого гранита с менорой—семисвечником—выбито число погибших от рук палачей: 4200, главным образом стариков, женщин и детей. Мы повторяли эту скорбную цифру на подобных мероприятиях в минувшие годы, ссылаемся на нее сейчас и будем приводить ее в выступлениях, газетных отчетах и в будущем. Это—долг памяти.
Кованый сапог врага едва ступил на нашу землю, как на видных местах в городе появились печатные листочки с требованием под угрозой расстрела евреям и крымчакам явиться на городской стадион для коллективного выезда на сельскохозяйственные работы. (Полюбились же заплечных дел мастерам во всемирном масштабе стадионы для сбора своих жертв). Несчастных загнали в грузовики. Одна колонна направилась на Максимову дачу, другая—в Старые Шули (нынче это Терновка). К готовым рвам-окопам…
Спаслись единицы. Мама Аллочки Тумбинской упросила знакомую женщину-переводчицу убедить строгую охрану в том, что девочка—славянского происхождения. У нее даже фамилия иная—Романова, как у русских царей. Аллу отпустили, но только до соседней улицы, где ее тут же схватили для отправки в Германию на принудительные работы.
Анну Сальник в тиски взяли сомнения по поводу реальности предстоящих сельскохозяйственных работ. Уж больно истово молились старики в глухом углу у ограды. Она поделилась своими тревогами с мамой и младшим братиком: «Я очень боюсь». «Поступай, дочка, как считаешь нужным»,—с долей надежды на удачу шепнула мать.
Девочка-подросток нашла в заборе едва заметную прореху, через которую не без труда протиснулась на свободу. Анна Сальник жила на улице Щербака. Она, однако, догадалась где пешком, а где на попутной телеге добраться до Бахчисарая. Там друг семьи Корсакина снабдила беженку надежным паспортом. С ним девочка оказалась в Одессе. В итальянской миссии она нашла не только работу и защиту, но и впоследствии—мужа, выздоравливавшего после ранения итальянца. Далее были Румыния и Италия.

Председатель совета ветеранов городской еврейской общины Б.Н. Гельман проследил судьбы свидетелей Холокоста в Севастополе. Алла Тумбинская вернулась в Крым, в Ялту, где работала в типографии. Анна Сальник в течение семи лет работала переводчицей на строительстве автозавода в Тольятти с участием итальянцев. В 1991-м и 1992 годах посещала Севастополь в надежде найти захоронения матери и брата. В 2003 году Анна Сальник участвовала в церемонии открытия памятника жертвам Холокоста в Севастополе. Борис Никодимович выразил предположение: не исключено, что рожденная в нашем городе гражданка Италии сделала денежный взнос на строительство обелиска на площади Восставших. Автор данных заметок в этом не сомневается. Может ли быть иначе?
Гостья предлагала Борису Гельману побывать в Италии с целью сбора материалов для книги. Борис Никодимович обратился к этой теме, но дома. Из-под его пера вышло произведение «Причина смерти—расстрел».
…Несмотря на летний испепеляющий зной, на митинг-реквием пришло немало людей. Первым на площади у обелиска с менорой оказался С.Л. Фридман. Ему еще не исполнилось и 12 лет, когда началась Великая Отечественная. Семен Львович вспоминает, как с родителями и пятью братьями и сестрами под бомбами эвакуировались по железной дороге из смоленского Рославля. В пути их эшелон был уничтожен. Уходили, преодолевая в пешем порядке сотни километров, в глубокий тыл. Не обошлось без жертв… Память о них побуждает С.Л. Фридмана, который вот-вот отметит свое 90-летие, приходить к памятнику жертвам Холокоста на митинги. Семен Львович горд тем, что в течение 70 лет трудился токарем, главным образом на севастопольских предприятиях.

Мария Ефимовна (в девичестве Чапичо), мать директора музейного историко-мемориального комплекса Валерия Володина,—крымчачка. Ей удалось вовремя покинуть Севастополь. Вернулась она домой вскоре после освобождения города от немецко-фашистских захватчиков, где, как в кино, после долгой разлуки снова встретила своего жениха Ивана Володина.
В настоящее время военный медик Иван Володин смотрит с фотопортрета на туристов в подземном госпитале 35-й береговой батареи. До сих пор Мария Ефимовна вспоминает соседей-соплеменников, которым оккупанты не оставили ни малейшего шанса выжить до прихода наших войск. Сегодня не встретить у нас людей по фамилии Ломброзо, Чапичо и других ветвистых родов крымчаков. В прошлом году ушла из жизни Антонина Яковлевна Чапичо (по паспорту Чапичева)—бывший преподаватель одного из севастопольских вузов, ученая, тетя Валерия Ивановича. В предвоенные годы их дядя Яков Иегудович Чапичев служил где-то рядом. Бывало, шумный, веселый, в скрипучих ремнях портупеи, Чапичев врывался в город на взмыленной лошади, чтобы участвовать под сенью знаменитого «Грибка» у Исторического бульвара в поэтических дуэлях с Полотаем, Апошанским и другими собратьями по перу.
Поэт, военный комиссар, майор Яков Чапичев погиб в победном 1945-м в Польше, похоронен во Вроцлаве (цела ли его могила?). Из газет Яков Иегудович знал о том, что удостоен звания Героя Советского Союза за совершенный подвиг. Но Золотую звезду и орден Ленина вручить ему не успели.
В Севастополе довоенной поры проживало в пределах 600 крымчаков. Почти четверть века назад, когда создавалось национальное культурное общество, их насчитывалось чуть менее 150.
—В настоящее время,—подводит итог Валерий Володин,—нас не набирается и полсотни—представителей малого этноса с тысячелетней историей. В сложнейшую ситуацию наш город попал из-за проведенных немецко-фашистскими захватчиками массовых расстрелов, в том числе в Севастополе и других местах компактного проживания на полуострове крымчаков.

Главный раввин Севастополя Беньямин Вольф прочел поминальную молитву. С глубоким чувством Галина Соркова исполнила нигун—песню без слов. Они не нужны, настолько проникновенна ее мелодия.
В выступлениях и.о. первого заместителя губернатора Севастополя Андрея Шишкина, депутата законодательного собрания города Татьяны Щербаковой, председателя Всекрымского еврейского конгресса Яна Эпштейна, председателя караимского национального культурного общества Евгения Баккала, председателя Клуба любителей истории города и флота Олега Доскато и других ораторов прозвучала озабоченность в связи с угрозой активизации деятельности последователей фашистской идеологии. На эту опасность, говорилось на митинге, указывал Владимир Путин еще в 2012 году на открытии в Израиле Мемориала Победы Красной Армии над нацистской Германией. Президент Российской Федерации, в частности, заявил: «Мы обязаны беречь и отстаивать правду о войне, противостоять любым попыткам оправдать пособников фашистов».
Разве прислушались к словам лидера нашего государства? Руководители некоторых стран Запада, их пропагандисты пытаются успокоить нас: «Стоит ли обращать внимание на всеукраинское объединение «Свобода»?
На последних выборах «Свобода» лишилась своей фракции в Раде, настолько низок их рейтинг. Но этот шелудивый хвост все-таки мотает собакой… Не по чину поощряемые из-за рубежа радикалы помыкают властными структурами в решении задач во всех сферах. Бывший лидер запрещенного у нас движения «Правый сектор» Ярош натаскивает в лагерях школьников для будущей войны с соседями. Деньги на это он находит. Никого не смутили свежие экстремистские ксенофобские заявления в сожженной Одессе представительницы «Свободы». «Это она оговорилась, выразила личную спорную позицию»,—увещевают недовольных. В таком случае следует вспомнить, за что в свое время выгнали даже из одиозной фракции ющенковской «Нашей Украины» лидера «Свободы» Тягнибока. За такие же, если не более, резкие ксенофобские призывы, прозвучавшие из его уст в Ивано-Франковской области.

На постаменте памятника зажгли поминальные свечи, к подножию возложили цветы и камешки, дошедшие до наших дней из времён Моисея. Нет, этносы не уходят бесследно. Они с нами в утверждении памяти.

 

А. КАЛЬКО.
На снимке: митинг-реквием в Севастополе 15 июля 2018-го.
Фото автора.

Другие статьи этого номера