Театр Владимира Горбаня

В настоящее время в Краснодаре, Ставрополе, Майкопе и других крупных городах Южного федерального округа гастролирует труппа Московского камерного театра. Молодой режиссер театра Роман Залиев пригласил севастопольского драматурга Владимира Горбаня приехать на Кубань, чтобы почтить своим присутствием премьерный показ спектакля по его пьесе «Тюремный тариф премиум-класса».

 

—Роман Залиев не первый режиссер,Театр Владимира Горбаня который обратил внимание на это мое произведение,—сказал Владимир Иванович в беседе с корреспондентом «Славы Севастополя».—До него постановку пьесы осуществляли профессиональные театральные коллективы Красноярска, Харькова, Санкт-Петербурга, Москвы… В столице «Тюремный тариф…» поставили на трех площадках.
—Владимир Иванович, о чем эта пьеса?
—О маленьком человеке, пожелавшем купить себе счастье. Он приобрел в собственность… тюрьму, закрытую в городке за ненадобностью.
—Надо же. Как просто…
—Герой пьесы предлагает друзьям и знакомым не бесплатно посидеть в камерах. Главным персонажем овладело желание поуправлять тюрьмой—так, как ему представлялось. И эта мечта осуществилась.
—Откуда явился этот сюжет?
—Жизнь щедра на истории, которые не придумать даже самому смелому фантазеру. Второй жизни закрывшейся где-то тюрьмы было посвящено лаконичное сообщение в теленовостях. Дальнейшее было делом техники.
—Мне легко вам поверить. Однажды «Слава Севастополя» опубликовала на своих страницах материал журналистки Оксаны Непомнящих о человеке, который начисто вдруг (или не вдруг) потерял память. Эта публикация побудила одного известного режиссера сесть за сценарий и поставить затем фильм, съемки которого проходили в нашем городе. Картина имела успех. Но это к слову. Позвольте, пожалуйста, спросить о другом. Если не ошибаюсь, свой творческий путь в литературу вы начинали как сатирик, юморист…
—При известном телевизионщике Добродееве я писал для «РТР» сценарии короткометражных пятиминутных фильмов. Они шли в программе «Маленькие комедии». Не знаменитый «Городок», конечно, но что-то в этом роде. Предельно сжатый сценарий давался трудно, ведь надо было соблюсти все требования жанра: завязка, кульминация, неожиданная развязка… Роли в этих фильмах поручались народным, заслуженным артистам, Стоянову например. С 2000-го по 2003 год было создано столько сценариев, что не берусь сразу назвать их количество.
—Добродеев сам вас нашел или вы проявили желание сотрудничать с «РТР»?
—Найти меня никакого труда не составляло. К тому времени мои юморески публиковались в соответствующих разделах многих газет и журналов, а также на моем сайте.
—Очевидно, в конце концов вам стало тесно в рамках сценариев короткометражных фильмов. И вы решили потрудиться на ниве драматургии.
—Прежде чем проложить первую борозду на этой ниве, я старательно учился на онлайн-курсах, штудировал доступную мне литературу по теории выбранного жанра…
—Вы считаете, что драматургии можно научиться? Может, драматургом надо родиться?
—Уверен: за написание пьес может браться человек, наделенный определенным даром и вдобавок познавший теорию в этой области творчества. Драматургия наделена только ей присущей спецификой. Нельзя садиться за письменный стол до тех пор, пока перед взором не встанут в подробностях все сцены будущего спектакля, пока не услышишь, как наяву, голоса его персонажей.
—Скажите откровенно, есть ли разница между вашим замыслом и его воплощением режиссером, актерами?
—На мою долю выпал лишь один, поэтому редчайший случай, когда пьеса, уже упоминавшаяся в нашей беседе «Тюремный тариф премиум-класса», была поставлена режиссером Дмитрием Креминским на подмостках московского театра «Модерн» так, как я представлял спектакль,—один в один. В иных случаях не создаю проблем ни себе, ни партнерам даже тогда, когда вижу на афише иное название пьесы. Режиссер, актеры—тоже творческие люди. Они вольны демонстрировать свой взгляд на воплощение произведения на сцене. В то же время любопытный ход нашел Пермский региональный Минкульт. Местному театру мною была предложена детская пьеса—первая в моей карьере. На ее постановку объявлен конкурс среди режиссеров. Мне же предложили оценить их экспликации, то есть план спектакля.
—Владимир Иванович, что вам ближе: драма, трагедия, комедия?
—Себя позиционирую как комедиографа. Мне близки приемы, которые оценивают как абсурд, фарс.
—Значит, не к вам могли дойти слова одного из предыдущих севастопольских градоначальников, который настойчиво рекомендовал одному из наших театров обогатить свой репертуар пьесой о равноапостольном князе Владимире, крестившем Киевскую Русь? Видимо, губернатор, который, кстати, дружил с Эдвардом Радзинским, желал видеть на сцене иконы, мерцание свечей, невесту—сестру византийских императоров, освещенных светом христианской веры воинов княжеской дружины. Могли бы вы написать пьесу на местном историческом материале?
—Распространено явление, когда драматургом создаются произведения по заказу театра либо для конкретных исполнителей. Полагаю, что такие пьесы возможны в случаях, когда и пишущего собрата вдохновила предложенная тема. Вдохновение—капризная штука. Как вспышка молнии, она не поддается предсказанию. По крайней мере писать по заказу еще не приходилось. Хотя идея создания и постановки пьесы о крестителе Руси именно в Севастополе хороша.
—Особенно если бы она была реализована среди руин Херсонеса Таврического.
—Это точно.
—Слышал об осуществленных переводах ваших пьес в странах дальнего зарубежья.
—Есть переводы на французский, английский… По крайней мере об этом мне известно. В Италии мне присужден приз как лучшему в текущем году иностранному драматургу. Из-за санкций в отношении Крыма почетный трофей будет доставлен в Севастополь окольными путями, через Москву. В Италии успех имел все тот же «Тюремный тариф…»
Я не отношу себя к плодовитым авторам: в моем активе около десятка пьес. В течение четырех лет в Московском театре современной пьесы идет оригинальный спектакль «Поэма о городах-героях». Монолог о Волгограде написан Юрием Бондаревым. Написать о Севастополе было предложено мне. На монолог о каждом городе-герое было отведено по пять минут, чтобы словам было тесно, мыслям—просторно. Что это был за труд над монологом о родном городе! Материалов в архивах, в музеях собрано, кажется, на целую книгу, чтобы в итоге в монологе сказать о самом главном. Оказывается, это непросто.
—Над чем работаете в эти дни?
—В последнее время увлекла работа над киносценарием по ранее написанной пьесе «Синяя борода». В случае удачи на киностудии «Ханжонков-фильм» (бывшая «Свердлов-фильм») по нему снимут картину.
—Вы и в Екатеринбург дорогу проторили?
—Зачем в Екатеринбург? «Ханжонков-фильм» зарегистрирована в Севастополе, хотя ее желали видеть у себя алуштинцы и ялтинцы. Но «ханжонковцы» предпочли Севастополь. От города необходимы лишь земельный участок под съемочные павильоны и объекты инфраструктуры, музея киношного реквизита в том числе. А пока этот непростой вопрос будет решаться, «Ханжонков-фильм» в Щелкино приступает к съемкам по сценарию Марии Вихровой полнометражной художественной ленты о небольшом городке у моря с несостоявшимся атомным прошлым.
—Когда севастопольцы увидят спектакль по вашей пьесе на сцене одного из театров нашего города?
—Лишь однажды я предлагал свои произведения землякам. Боюсь быть навязчивым: хуже этого нет. Грешно кого-то в чем-то винить—у каждого свое видение репертуара.
—Заключительный вопрос, который, как представляется, в нашей беседе надо было бы поставить первым: как вы стали драматургом?
—Его величество слово пленило меня еще в средней школе № 22. Сейчас понимаю, что благодарности заслуживают те, кто поручил мне выпускать стен-
газету. После 22 лет военной службы я уволился в звании капитана 3 ранга. На некоторое время увлекся графикой: несколько детских книг вышло с моими иллюстрациями. Затем взялся за перо…
—Новых вам успехов в творчестве!

 

А. КАЛЬКО.

Другие статьи этого номера