Последняя встреча Горького с севастопольцами

Последняя встреча Горького с севастопольцами

В уходящем году литературное сообщество отметило 150-летие со дня рождения русского писателя, прозаика, драматурга Максима Горького—одного из самых значительных и известных в мире писателей и мыслителей. Подумать только: Горький пять раз был номинирован на Нобелевскую премию по литературе: в 1918-м, 1923-м, два раза в 1928-м, 1933 году…

 

Во времена, когда Максим Горький еще не носил усов, он пешком добрался до Крыма, будучи гол как сокол. Пятьсот километров от Одессы будущий писатель, живший тогда под невымышленным именем Алексей Пешков, прошел за две недели.
Сердобольные возницы приглашали его к себе на облучок, но он отказывался, будучи не в силах изменить своей фамилии. «Это безумство!»—сказал ему кто-то. «Это безумство храбрых!»—дрожа, крикнул в ответ писатель, оставшись один среди степи и глядя, как солнце, прячась за горы, натягивает на Крым черное покрывало ночи.
Неудивительно, что после одесско-феодосийского марш-броска Алексей Пешков впервые просит именовать себя Максимом Горьким, что, по мнению некоторых библиографов писателя, расшифровывается как «максимально плохая жизнь».
Крым настолько обогатил наблюдательного Алексея, что он, обладая феноменальной памятью, переложил в рассказы несколько услышанных тут легенд и бесед и смог уже через шесть лет приехать в Крым на отдых обеспеченным писателем.
Горький на себе испытал смысл поговорки «Большие деньги притягивают больших друзей». В Крыму его часто видели в компании Шаляпина, Бунина, Рахманинова, Чехова, Толстого. С Шаляпиным у Горького были особые отношения. В воспоминаниях он пишет, что, набрав провизии и вина, друзья на небольшом кораблике ходили вдоль берега, причаливали то тут, то там, купались, загорали, пили и пели…
Крым стал и последним местом, где писателя видели относительно здоровым.
…В 2018 году в четвертом выпуске альманаха «Балаклава. Время. Люди» опубликовано литературное эссе председателя Балаклавского клуба любителей истории Любови Матвеевой «Воспоминанья о приятной даме». Повествование идет о создании Экспедиции подводных работ особого назначения (ЭПРОН) под руководством Льва Захарова-Мейера и о других участниках уникального эксперимента. Среди них—супружеская чета, Лена Ченыкаева и талантливый ученый Евгений Крепс. Последний и оставил в своей книге воспоминаний описание встречи, возможно, последней, Горького с севастопольцами. Вот отрывок из книги:
«Однажды в Балаклаву, на встречу с горняками приехал Алексей Максимович Горький. Управляющий Балаклавского рудоуправления А.С. Грошев от имени рабочих попросил помощь в строительстве разрушенного шоссе. И он помог. Елене Ченыкаевой пришла в голову мысль нанести визит Горькому на дачу в Тессели и пригласить его на подъем затонувшей подводной лодки. На сравнительно небольшой глубине водолазами Черноморского флота была обнаружена субмарина, затонувшая еще в Гражданскую войну. Момент всплытия судна, пролежавшего на дне около 20 лет,—эффектное и волнующее зрелище, и все были убеждены, что Горький, живо интересовавшийся всеми сторонами жизни, захочет присутствовать при этом. Алексею Максимовичу были бы созданы максимально комфортабельные условия на борту спасательного судна, откуда осуществлялось командование всей операцией по подъему.
Надо было связаться с ним. Мы знали, что это дело нелегкое, что писателя оберегают от лишних посетителей и всяческих треволнений из-за состояния его здоровья. Каким-то образом удалось узнать номер телефона в поселке Форос и связаться с домом Горького в Тессели. К телефону подошел его секретарь П.П. Крючков. Он и слышать не захотел ни о каком приезде делегации от ЭПРОНа, говорил, что посещения запрещены. Тогда мы стали просить лично передать приглашение командования на подъем лодки. Нехотя он уступил нашим просьбам, и к телефону подошел сам Алексей Максимович. Мы сказали, что хотели бы заехать к нему лично и пригласить на операцию подъема подводной лодки. Горький был очень любезен, сказал, что ему очень хотелось бы поехать, но он не уверен, удастся ли. Но заверил, что будет рад нас видеть.
П.П. Крючков предупредил, что делегация должна быть сведена до минимума: не более пяти человек. Надо точно указать время прибытия катера к причалу Фороса, иметь с собой документы, попросил сообщить ему состав делегации: Л.А. Орбели, опытный водолазный инструктор Г. А. Голынец, командир штаба водолазной школы и я с женой. Мы отплыли часа в три дня на маленькой моторной шхуне ЭПРОНа, взяв курс на Форос.
Стоял тихий теплый день. Хода до мыса Форос было часа три. С пристани мы на двух «Роллс-Ройсах» отправились в Тессели. Наконец мы приехали и увидели просторный старый дом среди прекрасного парка. Невдалеке блестит море. Нас встречает секретарь—молодой мужчина с густой курчавой шевелюрой. Здоровается и ведет сразу в ванную мыть руки. Проходим в столовую, большую, светлую комнату, где видим А.М. Горького: высокого, худого, широкоплечего и очень похожего на его многочисленные портреты. Приветливо и просто спросил, не проголодались ли мы после морского путешествия и не лучше ли присесть к столу. Мы, конечно, не отказались, и он предложил, пока накроют на стол, немного пройтись.
Во время прогулки по парку мы рассказали Горькому о предстоящей операции по подъему лодки. Он расспрашивал о технике, задавал много вопросов о глубине, на которой затонула лодка, спрашивал, когда это произошло. Гуляя и беседуя, мы дошли до моря и вернулись обратно в дом. В столовой уже был накрыт к чаю большой стол. В беседе вернулись к поездке на подъем подводной лодки. Слово взял доктор писателя, Левин, который категорически воспротивился нашей затее: «Мне поручена охрана здоровья Горького. Можете ли вы поручиться, что на море не испортится погода, не подует холодный ветер? Потом до Севастополя надо ехать машиной. Все это сопряжено с риском, на который я пойти не могу, как бы ни хотелось Алексею Максимовичу увидеть лично такую интересную морскую операцию!»
За обильным угощением беседа продолжалась…Во время нее мы задали Горькому вопрос о том, над чем он сейчас работает, чем занят. Он ответил, что большую часть времени проводит за чтением писем и ответами на них. Их получает очень много. Пишут в основном молодые, начинающие писатели, просят совета, отзыва. «Беда наша в том, что стоит начинающему литератору дать неплохую вещицу, так его уже начинают хвалить без меры, захваливают. Молодой автор решает, что он уже готовый писатель, перестает отделывать свои вещи, пишет небрежно. Его тотчас начинают также без меры ругать, уничтожать, у него опускаются руки…»
Мы слушали великого писателя, а время летело незаметно. Но, увидев знаки, которые подавал нам доктор, поняли, что пора уезжать. Горький пытался нас задержать, хотел накормить ужином, но мы отказались. Он пытался проводить нас, хотя еще погулять по парку, пройти к морю, полюбоваться тихим вечером, но доктор не разрешил. Все сердечно простились с Алексеем Максимовичем. Мы погрузились на наше судно и поплыли домой в Балаклаву тихим морем, озаренным луной, полные впечатлений от этого незабываемого вечера, проведенного с Горьким. Через год его не стало…»

 

Подготовила Оксана НЕПОМНЯЩИХ.

Оксана Непомнящих

Обозреватель ежедневной информационно-политической газеты "Слава Севастополя"

Другие статьи этого номера