«Думал, с горя я помру»

«Думал, с горя я помру»

95 лет назад, 27 ноября 1923 года, в СССР была создана постоянно действующая комиссия по борьбе с самогоном, кокаином и азартными играми, напоминают «Аргументы и факты».

 

Как большевики с самогоноварением боролись

Из всех пережитков проклятого прошлого молодую советскую власть больше всего беспокоило именно пьянство, поэтому большевики сразу продлили действовавший с начала мировой войны царский «сухой закон» и начали бороться с самогоноварением. Сам Ленин был бескомпромиссен. Всех крестьян, расточающих хлебные запасы на самогонку, вождь предлагал считать врагами революции, предавать суду и карать тюремным заключением с конфискацией имущества.
В конце 1919 года советское правительство даже приняло специальный декрет о запрете изготовления и продажи спирта и крепких напитков на территории страны. Во время Гражданской войны за его нарушение полагалось строгое наказание—5 лет с конфискацией, но сгоряча контру-самогонщика могли и к стенке поставить. Недаром пролетарский поэт Демьян Бедный стращал народ стихами-агитками: «Вино выливать велено, а пьяных—сколько ни будет увидено, столько будет расстреляно».
Однако победить контру оказалось задачей практически непосильной. Так как крепких спиртных напитков само государство в ту пору не производило, а спрос на них был колоссальный, люди занимались их изготовлением, презрев любую опасность. Особенно в деревнях, хотя страдали от «недопоя» и городские. Рыскающие по крестьянским домам рабочие продотряды вместе с излишками зерна конфисковывали, как правило, и обнаруженный самогон, нередко для собственного потребления.

 

«Яд самогона отравляет здоровье трудящихся»

Когда советская власть перешла от продразверстки к прод-налогу, одной из причин резкого всплеска самогоноварения было то, что государство установило низкие закупочные цены на зерно. Деревенские гнали зелья столько, что хватало и себе, и горожанам на продажу. Пол-литровую бутылку крепостью 70 градусов своим, сельским, самогонщики продавали по 50 коп., а городские за бутылку самогона выкладывали уже 2 руб. В середине 20-х годов прошлого века около половины самогона, произведенного крестьянами, уходило на их собственное потребление и почти столько же шло на продажу пролетариату. Тем временем многие смекалистые горожане переняли деревенский опыт и стали налаживать производство запретного зелья у себя.
Самогоноварение превратилось в поистине общенародный промысел. О самогонке пели частушки, отражающие реальную жизнь начала 20-х:
Когда водку запретили,
Думал, с горя я помру.
А теперь-то, слава богу,
Самогоночку я пью.
Например, в сводках, поступавших в то время в парторганы Самарской губернии, сообщалось: изготовлением самогона занималось около 75% местного населения. Милицейские облавы были неэффективными, даже несмотря на то, что милиционерам полагалась премия—часть от взысканной суммы штрафа. Обыски и изъятие самогона порой заканчивались кровавым побоищем и убийством представителей власти.
За самогонщиков всерьез взялся пропагандистский отдел ЦК ВКП (б). Повсеместно в партийных газетах и журналах стали проводить собрания рабкоров и разъяснять им, как и почему надо бороться с этим злом. Правда, плакатные воззвания типа «Яд самогона отравляет здоровье трудящихся, разрушает их организм, семью и потомство» пьющий народ, закалённый войной и революцией, убеждали мало. А разъехавшиеся по глубинке члены агитпроповских комиссий воочию убеждались, насколько прочно самогоноварение вошло в жизнь советской деревни.
Выяснялось это порой достаточно необычным образом. Поскольку сам процесс изготовления и распития запрещенных напитков комиссарам никто показывать не собирался, свои выводы они делали на основании изучения детских рисунков. На одних из них деревенские детишки изображали самогонный аппарат, на других—сам момент распития, на третьих—мордобой после пьянки.

 

«Рыковка» в комплекте с зубным порошком

Поняв, что тяга российского населения к крепким напиткам неистребима, большевики пошли на попятную и решили-таки возродить их официальное производство. А поскольку председателем Совнаркома СССР с 1924 года был товарищ Рыков, пошедшую в продажу первую советскую водку стали звать в народе в его честь. Писатель Михаил Булгаков в то время написал в дневнике: «В Москве событие—выпустили 30-градусную водку, которую публика с полным основанием назвала «рыковкой». Отличается она от царской водки тем, что на десять градусов она слабее, хуже на вкус и в четыре раза её дороже».
Возвращая водку, советское правительство было озабочено не только быстрым пополнением госбюджета за счет населения, но и здоровьем этого самого населения, которое зачастую травилось некачественным самогоном и другими суррогатами. Успехи вроде бы были налицо. Недобравшая в градусе, но недорогая (всего 1 рубль за бутылку) советская водка выгодно отличалась ценой от деревенского пойла, поэтому вскоре стала весьма популярной в городах.
Однако городское население в СССР, согласно переписи 1926 года, составляло всего чуть больше 26 млн человек, в то время как сельское—около 121 млн. И в деревне дела у «рыковки» шли гораздо хуже. Как это часто бывает при принятии директивных решений, в голове у кого-то из руководящих работников что-то заклинило, и водку в деревне стали продавать исключительно в комплекте с зубным порошком и прочими средствами личной гигиены, которые там особым спросом не пользовались. Так что сельский люд предпочитал не заморачиваться и пить то, к чему уже привык. А борьбу с пьянством и самогоноварением советская власть вела с переменным успехом вплоть до самой своей кончины в 1991 году.

 

На снимке: антиалкогольный плакат Госиздата для детей, изданный в 1929 г. (источник: Public Domain).

Другие статьи этого номера