В пламени славы…

В пламени славы...

Его смерть—потеря для всех флотов мира.
                                                         (Адмирал Огасавара).

 

Кого в нем больше?

…Память в сердцах народа о вице-адмирале Степане Осиповиче Макарове, чье 170-летие пришлось в аккурат на сегодняшний день, трудно представить себе уже несколько обесцвеченной, а тем паче—угасающей с каждым витком стремительно набегающих за урез ХХI века десятилетий.
В его честь названы улицы, бюсты адмирала украшают экспозиции музеев, выпущены памятные медали, марки. А уж всякого рода новаций на ниве морского дела со склонением «то-то и то-то» «Макарова» просто не счесть, пальцев на руках не хватит, чтобы воздать должное деяниям этого замечательного человека…
Кого же в нем больше: гениального ученого-самородка, выходца из народа или все же флотоводца, любимца нижних чинов, российского морского офицера, который за свою короткую, но яркую жизнь исходил почти все моря мира и внёс в океанологию бесценный вклад, предвосхищая появление новых и новых дисциплин и направлений?
…Но об одном мы должны помнить всегда. Существует такое расхожее суждение, что имя вице-адмирала Макарова как-то корреспондируется с… бесславной защитой Порт-Артура, с войной, которая так и осталась в сознании народа символом нашей слабости и позора, эдаким первым актом трагического спектакля под названием «Гибель империи»…
Но позволим одно возражение. Разве Крымская война 1854-1855 гг. не явилась чудовищным эпиграфом к сценарию этого же спектакля? Между тем имена наших славных адмиралов П.С. Нахимова и В.А. Корнилова как-то не меркнут в лучах этой коллизии.
И не должны, и не угаснут… Однако так уж сложилось, что имя великого рационализатора флотского ратного ремесла Степана Осиповича Макарова в нашей истории и славится, и как-то смотрится наособицу, пусть на крохотную степень, но ниже от общепризнанно Первых…
А я бы не согласился с такой точкой зрения…
…Сделаем же попытку, нет, не реабилитировать этого необычайно и разносторонне гениального флотского ученого-самородка, а выстроить по ранжиру все то, за что россияне должны с благодарностью воздавать ему должное, ибо многое в суровом морском батальном обиходе им было предначертано за более чем полсотни лет, а то и за целый век…

 

Пророчество о «синем пламени»

…Степан Осипович Макаров не мог похвастать ни родовым гербом, ни именитостью фамилии. Его отец, как говорится, горбом добыл себе «дворянство» и штабс-капитанское звание, начав службу с карьерного нуля—рядовым во флотском экипаже. Мама происходила из мещанской среды и ушла из жизни рано, оставив на руках мужа четверых детей…
Ее Степа помнил смутно, хотя один эпизод, связанный с матерью, запал в душу навсегда. Случилось это в городе Николаеве Херсонской губернии, когда в разгар Крымской ратной эпопеи его мама, Елизавета Андреевна, пришла в городскую общину сестер милосердия (бакунинских девиц) с тем, чтобы подучиться оказывать первую помощь раненым (время было такое: враг стоял у ворот, совсем рядом, чай, не в читинской глубинке)…
По оказии с ней пришел и семилетний Степан, которого она должна была потом, после занятий, отвести к бабушке. Встретила их высокая, по виду весьма знатная сестрица в коричневом платье с белыми обшлагами, с золотым крестом на голубой ленте…
Уже перед самым уходом Елизаветы Андреевны эта женщина подошла к Степану, ожидавшему мать на скамеечке возле входа, и положила ему руку на голову… «Ты славный мальчик и ты далеко пойдешь»,—сказала она. В глазах Елизаветы Андреевны отразилось легкое недоумение: «С чего это вдруг?» А наставница взяла правую руку Степана, долго вглядывалась в узоры на его ладони и, как-то светло улыбнувшись, выдала странное пророчество: «Нелегким будет твой путь к успеху, малыш. Не хмурься, матушка, тебе Бог послал зело разумное дитятко, решительное и смелое. Непростая ему, видится мне, дарована доля. От острова на Сатурне линия падает вниз и входит в линию жизни, а это фатальная опасность. Синее пламя будет сопровождать его судьбу до самого конца…»
«До какого такого конца?»—боязно, с дрожью в голосе спросила сестрицу мать Степана. «У всех нас отмерены свои начала и концы. Дорога твоего сына уложена к славе непростыми камнями. Но он с честью пройдет ее и станет знаменитым на всю нашу державу…»
Степан навсегда запомнил, как мать рывком подняла его со скамейки и, быстро шагая, увлекла сына куда подальше от такого пророчества. Одно «синее пламя» чего стоило…
А ведь всё, как и было ворожеей предначертано, сбылось в конце концов. И синий цвет—цвет моря (любимый колер всех, у кого по нумерологии начертана участь судьбу торить под цифрой 6), и пламя будет сопровождать Степана Макарова в различных ипостасях до самой его, увы, трагической, но славной кончины…

 

«Науки юношей питают…»

…Есть в эстонском Таллинне памятник в честь экипажа башенной броненосной лодки «Русалка». Его сотворил тот же скульптор, кто возвел к небу и наш памятник Затопленным кораблям. Со службы на этом вообще-то наделенном горькой судьбиной мониторе и начинал карьеру морского офицера 20-летний мичман Степан Макаров. В летнюю кампанию 1869 года, следуя в шхерах, подводный броненосец береговой обороны коснулся камня правым бортом и, если бы не помощь водолазов, чуть было не затонул. Впоследствии «Русалка» все-таки ушла на дно во время шторма.
…Для многих членов экипажа монитора «Русалка» это печальное происшествие было лишь серьезной нервной встряской, но не для Макарова. Молодой офицер надолго и всерьез озадачился логистикой непотопляемости любого корабля, что, как оказалось, являлось давней наболевшей проблемой российского флота. Пройдет три года, и в «Морском сборнике» появится его первый исследовательский труд, в котором найдут отражение многие смелые новации, в дальнейшем оттиражированные в специальных инструкциях и памятках Морского ведомства России.
…Сегодня исследователи насчитывают около сотни, выражаясь по-современному, рац-предложений талантливейшего морского ученого-самоучки, офицера флота Его Императорского Величества Степана Макарова.
Но давайте отделим мух от котлет. Одно дело—различные «приспособы», как выражаются и поныне опытные слесари-судосборщики. К примеру, его предложение, как добиться водонепроницаемости корабельных дверей («задраек»). Но его, «другое», значительно серьезнее, я бы сказал, судьбоноснее, нежели многочисленные «рацухи» технологического плана, когда требовалось добиться лишь улучшения в эксплуатации отдельных корабельных систем.
Приведем самые яркие примеры вклада Степана Осиповича и в отечественную, и в мировую практику «хождения за три моря»…
Однажды молодой офицер задумался над таким вопросом: «Как эффективнее и, самое главное, быстро и скрытно продвигаясь, поражать вражеские корабли, в частности турецкие, тактико-технические данные которых зачастую превосходили характеристики российских военных судов?
1877 год. Война с Турцией. В то время Степан Макаров служил в составе Черноморского флота на быстроходном пароходе «Великий князь Константин», базировавшемся в Севастополе. И вот ему приходит мысль о том, что следует попробовать превратить вообще-то торговое судно в боевую единицу, способную поставить крест на владычестве турок в Черном море.
Вопрос: как это сделать? С ответом Макаров не замешкался. Вначале в Морском министерстве его проект сочли за мальчишеский максимализм: «Что за глупости несет этот офицер?»
А он предложил утяжелить достаточно маневренный пароход… катерами, оснащенными минами. В тщательно проработанной инструкции о том, как, когда, с помощью чего минные катера с торпедами конструкции Макарова смогут в считанные минуты подорвать турецкие броненосцы, было учтено всё, что делало эту смелую затею реальностью.
И вот в 1877 году после проб и ошибок (а как же иначе?—Авт.) на Сулинском рейде именно по блистательному плану Макарова был подорван первый турецкий броненосец «Иджалие», а затем и его собрат—«Шевкет». С той поры турки как огня стали бояться «минного крейсера».
Вдумаемся: ведь это, по сути, была предтеча сооружения плавучих баз современных торпедных катеров! А по большому счету, макаровский опыт породил спустя многие годы идею создания авианосцев, в чем, кстати, мировое первенство—за Россией…
Уже одного этого достаточно, чтобы обессмертить в веках имя россиянина, гениального флотского исследователя и новатора—Степана Осиповича Макарова, который традиционно оборонное вооружение, мины, поставил «на обратный ход», то есть превратил их в грозное наступательное оружие…

 

Весь спектр его гения

…Как-то на заре славной морской биографии гардемарина Степана Макарова командир корвета «Варяг» Р.А. Лунд написал в представлении на его очередное поощрение такие слова: «Макаров—юноша прекрасного поведения. Будет одним из лучших морских офицеров молодого поколения».
Он имел в виду в первую очередь командирские качества своего подчиненного. А в историю российского флота С.О. Макаров вошел в первую очередь конечно же беспримерной тягой к новым и новым открытиям, позволяющим расширить горизонты давно закостеневших инструкций и правил, сделать удивительные прорывы в самых различных сферах покорения человеком могучего нрава морей и океанов…
Поражает в адмирале Степане Макарове широчайший диапазон приложения ума, смекалки, сил и решимости довести дело до конца! То, что ниже составит перечень научно-прикладных достижений этого человека,—всего лишь главный костяк различного рода удивительных новаций, которые Макарову с огромным трудом пришлось пробивать, прошибая «медные лбы» бюрократов из военного ведомства…
Представим же на миг все векторы и линии спектра его новелл, направленных на то, чтобы труженики моря, разумеется, в первую очередь военные моряки, могли как-то облегчить свою суровую службу, упростить, сделать ее рациональнее.
Итак, вот что за свою жизнь сумел поставить на службу родному российскому флоту вице-адмирал С.О. Макаров. Он разработал теорию непотопляемости междудонных отсеков на кораблях. С его легкой руки на каждом судне появился заранее изготовленный «пластырь мичмана Макарова» из парусиновых матов (раньше такую «заплатку» для устранения течи матросы, будучи в «положении раз», готовили в течение 2,5-3 часов). Он—автор самодвижущихся торпед, с блеском испытавших свою мощь в боях, а также первой в мире инструкции по затоплению подводных лодок.
С.О. Макарову принадлежит идея строительства первого мощного российского ледокола «Ермак», «биографию» которого он начинал со стапелей и сам же испытал в арктических экспедициях под девизом: «К Северному полюсу—напролом!»
В ходе русско-турецкой войны 1877-1878 годов Макаров изобрел способ ночной сигнализации и стал автором первой российской семафорной азбуки с помощью электрического фонаря—прототипа современного прожектора.
Оснащенные «макаровскими колпачками» снаряды русской артиллерии насквозь прошивали американскую броню.
Его интересовали идеи экономии угля на паровых катерах, сверхпробиваемость торпедами стального панциря броненосцев, он—автор физико-математической теории использования двойного подводного течения в проливе Босфор… А иначе чем, как не предвосхищением теории радиолокации, можно сегодня назвать его объемистое исследование того, как можно сквозь туман на море «узреть ночные светила»?

 

Последний семафор

…Перечислять его научные заслуги можно еще и еще… Но вернемся к памятному предсказанию сестрицы из Николаевской Крестовоздвиженской общины в далеком 1855 году насчет судьбы сына морского офицера Степана Макарова: «синее пламя и фатальный конец». Увы, всё, как мы уже говорили, сбылось на 56-м году жизни этого замечательного человека. Его судьба оказалась насквозь просоленной морем. Его думы и чаяния, как правило, были устремлены лишь к одной заветной цели: сделать Россию неустрашимой и великой морской державой, готовой дать отпор любому врагу. Недаром на рабочем столе адмирала всегда лежала его книга с заголовком «Помни войну!»
…Седьмого марта 1904 года, в самом начале приснопамятной русско-японской кампании, вице-адмирал С.О. Макаров по прямому указанию императора Николая II принял в Порт-Артуре под свое командование Тихоокеанский флот. О нем в тяжкую годину для державы все-таки вспомнили. Наверное, потому, что еще восемнадцать лет назад он отсылал в канцелярию императора Александра III свою записку о возмутительно отсталой ситуации с положением дел на военно-морской базе во Владивостоке.
Всего за 24 дня своего командования он успел многое: сместил неумелых и нерастопопных командиров, поразил японцев утроенным числом выходов наших кораблей в море, экипажи судов занялись системной постановкой минных заграждений на подступах к Порт-Артуру.
…Отметим: в характере Степана Осиповича была одна черта, которая явилась «бикфордовым шнуром» его трагической гибели. Это—импульсивность, нередко малооправданный риск, манкирование порой элементарной предосторожностью. Так и случилось в его противостоянии с японским адмиралом Хэйхатиро, который, усыпив бдительность Макарова, сумел скрытно заминировать секретный фарватер Порт-Артура 48 минами… Тут, увы, просматривается чистая мистика: японский Нельсон действовал строго по инструкции о минных заграждениях… мичмана С.О. Макарова…
Когда Степану Осиповичу доложили о том, что японцы выдвинули транспортные суда в район островов Эллиота,
командующий флотом на ДВК принял решение перехватить вражеский десант, посланный врагом на помощь Квантунской армии. Группа миноносцев вышла на задание, а 31 марта утром навстречу противнику выдвинулась и эскадра…
…В двух милях от полуострова Тигрового флагманский корабль «Петропавловск» в 9 часов 39 минут наскочил на минную банку, раздались два мощных взрыва, и в течение двух минут головной броненосец пошел ко дну…
В числе 380 погибших были великий князь Константин, вице-адмирал С.О. Макаров и его друг, замечательный художник Василий Верещагин.
Сигнальщик Егор Бочкарев с мостика боевой рубки успел послать последний наказ адмирала («Миноносцам уйти в гавань») на том самом языке семафора, изобретателем которого являлся… адмирал Макаров… Чем не мистика?
…В то время еще были живы традиции воинских почестей и уважения к мужеству врага, эстафетно подкрепленные примерами из Крымской кампании: японцы спустили флаги на своих кораблях, офицеры надели траурные фуражки…
…Спустя 114 лет после этого горестного события в Севастопольскую бухту к месту постоянного базирования под гром салюта вошел новейший российский фрегат «Адмирал Макаров» проекта 11356, оснащенный крылатыми ракетами «Калибр-НК»—тем самым грозным оружием, о сверхсовершенстве которого всю свою жизнь мечтал неугомонный, дерзкий, отчаянный, невероятно талантливый усмиритель морей вице-адмирал Степан Осипович Макаров.
И он, выходит, как и все севастопольцы, виртуально вернулся сегодня в родную гавань…

 

Леонид СОМОВ.
На снимке: вице-адмирал С.О. Макаров.

Другие статьи этого номера