Несчастье быть средним

Трасса «Таврида» в Крыму готова на 60 процентов

Развитые страны теряют средний класс, предупреждают эксперты. А кто-то уже пугает социальными последствиями: его потенциальная гибель отбросит общество на 200 лет назад! Как спасти «середнячков» в эпоху экономической турбулентности, выяснял «Огонек».

 

Доклад, выпущенный Организацией экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), наделал немало шума. СМИ не скупились на эпитеты: мы, мол, слышим «похоронный звон» по среднему классу, он «усыхает» и даже «вымирает». Есть причины для беспокойства?..
Согласно докладу, доля людей в домохозяйствах со средним доходом (специалисты определяют его в промежутке между 75 и 200 процентами медианного дохода по стране) в развитых странах упала с 64 процентов в середине 80-х годов прошлого века до 61% в середине 10-х годов века нынешнего. На первый взгляд не так уж и много, но это ведь «средняя температура по больнице». В тех же США средний класс сейчас составляет чуть более 50 процентов—похвастать нечем.
Любопытно, что на первый план вышел поколенческий фактор: если в свои 20 лет 70 процентов бэби-бумеров уже пополнили ряды среднего класса, то среди «миллениалов» таких лишь 60. По их поводу у экспертов особое беспокойство. Растет и неравенство: в середине 80-х совокупный доход среднего класса в четыре раза превышал доход богатых, а сейчас—менее чем в три раза.
Но это в целом по миру. А как чувствует себя отечественный средний класс?
«В России ситуация, конечно же, отличается,—говорит директор Центра анализа доходов и уровня жизни НИУ «ВШЭ» Алина Пишняк.—Начиная с 90-х годов прошлого века, напомню, специалисты спорят о том, есть ли у нас средний класс вообще. Используя разные источники данных и концепцию для идентификации этой группы, эксперты дают различные оценки его численности».
—Но почти все соглашаются: он [средний класс] начал оформляться в постреформенный период и резко просел в первый кризис 1998-го, а затем продолжил рост во время экономического подъема 2000-х. Но даже на пике роста его численность составляла примерно треть российского населения,—говорит Алина Пишняк.—Согласно альтернативным теориям—около половины. Однако я придерживаюсь первой точки зрения».
Как отмечает эксперт, экономическая турбулентность последних лет стала для нашего среднего класса серьезной проверкой на прочность. Хорошая новость в том, что драматичных изменений численности эксперты не зафиксировали: оснований утверждать, что средний класс исчез, нет. Однако есть и обратная сторона: средний класс в России не растет. При этом меняется его состав (наблюдается увеличение доли бюджетников, в том числе чиновников и представителей силовых структур).
Но вернемся к общемировым тенденциям. На что уходят деньги «середнячков»? Триада их расходов, в принципе, известна: хорошее здравоохранение, хорошее образование и хорошее жилье. Вопрос в другом: может ли средний класс их себе позволить?
Оказывается, с середины 90-х стоимость образования, медицины и жилья в мире выросла больше, чем инфляция (а точнее, индекс розничных цен, который используется как один из ее индикаторов). Допустим, старение населения и новые медицинские технологии задрали цены в здравоохранении, а гонка дипломов заставляет родителей все больше и больше инвестировать в образование (при том что оно и так дорожает). Наконец, географическая поляризация рынка труда—одна из причин роста непомерно высоких цен на жилье в городах (там, где доступны наиболее выгодные рабочие места).
Вообще жилье—камень преткновения для среднего класса. На него у «середнячков» уходит больше всего трат—около трети так называемого располагаемого дохода (в 90-е—четверть). Характерный пример: в 1985 году паре с двумя детьми, относящейся к среднему классу и с соответствующим медианным доходом (получаемым ежегодно), требовалось 6,8 года, чтобы купить квартиру площадью 60 квадратных метров в столице или крупном финансовом центре. В 2015-м этот показатель вырос уже до 10,2 года—в перспективе человеческой жизни разница, конечно, огромна. Впрочем, дьявол, как известно, в деталях.
«В целом про недвижимость и образование нужно понимать следующее: для российского среднего класса вызов не в том, чтобы купить жилье или заплатить за обучение детей,—говорит Алина Пишняк из НИУ «ВШЭ».—Сформирован запрос на «более качественное», а качество, конечно, требует больших вложений. Следом возникает конфликт запросов и возможностей: получать стабильный доход, позволяющий поддерживать нужный уровень потребления, не всегда возможно».
Стоит признать: экономические последствия происходящего волнуют специалистов не в первую очередь, ведь на кону—самочувствие общества в целом. В ОЭСР предупреждают: схлопывание среднего класса может повлиять на рост националистических и антиглобалистских настроений. Там даже заговорили о потере доверия к социальным институтам, а заодно и к глобальной интеграции. А ведь доверие—основа общества.
Эксперты, опрошенные «Огоньком», с этим согласны: сводить проблемы, связанные со средним классом, только к экономике—недальновидно. «Общество заинтересовано в среднем классе потому, что тот несет на себе большую общественную нагрузку, например он перетянул у элиты роль социального образца»,—говорит руководитель Центра социального анализа Института глобализации и социальных движений Анна Очкина. Она подчеркивает: схлопывание среднего класса идет на фоне кризиса социального государства—эти процессы неразрывно связаны.
«Налицо мировая тенденция. Социальное государство—это доступность образования, здравоохранения, широкие социальные права и гарантии. У нас его часто связывают только с бедными, отказываясь признать, что это необходимое условие существования среднего класса»,—отмечает Анна Очкина. «В целом современный средний класс, если понимать его как класс профессионалов, монетизирующих собственные усилия, с большим трудом может существовать без такого государства»,—говорит эксперт.
По словам Очкиной, сокращение социального государства идет одновременно с другой тенденцией: на место профессионала приходит бюрократ. С точки зрения маркетинговой и потребительской—замена более выгодная. С точки зрения общества—это все равно что заменить плодоносное растение сорняком. «Происходит реструктуризация среднего класса в менее выгодном для общества направлении,—подчеркивает эксперт.—Вымываются люди, которые являются деятельной опорой общества. Все считают: лишь бы кушал хорошо. Нет, этого недостаточно!»
Удержится ли средний класс в эпоху перемен? Вопрос открытый. Анна Очкина предупреждает: его исчезновение отбросит мир лет на 200 назад—перспектива, прямо скажем, пугающая. Чтобы помочь «больному», ОЭСР предлагает известные рецепты: снижение налоговой нагрузки, облегчение условий ипотечного кредитования, прогрессивная шкала налогообложения… Поможет ли это? Пока очевидно только одно: даже если принять эти меры немедленно, выздоровление рискует затянуться.
Основная проблема отечественного среднего класса в том, что он не растет. Причем в течение последних 15-20 лет. Почему? Давайте разберемся, что мы называем средним классом в России и почему так происходит. Сегодня средним классом считаются не просто люди со средними доходами, но и те, кто ощущает себя определенным образом, а также те, кто занимает определенную профессиональную позицию. Так вот, по совокупности этих трех критериев в России средний класс—это около 20 процентов.
Парадокс: было время, когда у нас доходы людей росли, самоощущение улучшалось, а численность среднего класса все равно не росла.
Как оказалось, все дело в структурных перекосах нашей экономики: те сферы, благодаря которым в мире обычно происходит расширение среднего класса, у нас неразвиты либо развиты недостаточно.
Еще один штрих: за последние 15 лет происходит замещение состава среднего класса. Выпадают так называемые профессионалы (то есть люди со специальным профессиональным образованием—учителя, врачи), а также, к примеру, индивидуальные предприниматели. На их место приходят представители силовых структур и специалисты в области государственного и муниципального управления, проще говоря, чиновники. Это происходит постепенно, медленно, но неуклонно. В результате состав среднего класса в стране поменялся, а вместе с ним—и его приоритеты.
Теперь вернемся к критериям. Этот набор позволяет говорить о выполнении средним классом различных функций в обществе. То есть его представители одновременно и налогоплательщики, и потребители, и «агенты модернизации», обеспечивающие социальную стабильность. Мы можем утверждать, что наш средний класс был (и пока остается) активным потребителем (хотя значительно менее активным, чем в годы потребительского бума), обеспечивал хорошие показатели занятости, но вот по другим функциям, что называется, просел. Например, у новых представителей среднего класса, заменивших старых, нет никаких резонов быть «агентами модернизации».
А вот насколько на среднем классе сказались экономические неурядицы последних лет—вопрос открытый. Есть известная шкала: на первом месте—уровень жизни (проще говоря, деньги), на втором—образ жизни (путешествия или развлечения), а на третьем—качество жизни (то есть, скажем, возможность выражать взгляды или ощущать себя уважаемым членом общества). Так вот, наш средний класс сильно потерял в образе и качестве жизни, а с уровнем жизни все-таки удержался.
Несколько слов о его перспективах. Сегодня представители этого класса чувствуют угрозу, связанную с высокой ценой здравоохранения. В их представлении бюджетное здравоохранение умерло и лечение любой болезни требует огромных затрат. Недвижимость—тоже проблемный момент, но скорее для молодежи, только входящей в средний класс. Из страхов наиболее распространен страх потери работы. Ну а в целом российский средний класс оценивает экономическую ситуацию как «негативную стабилизацию», то есть ситуация подморожена, но по нижней границе. Тут, понятное дело, не до расширения.

Другие статьи этого номера