Лёва

Лёва

Вспомним знаковые в русской литературе произведения с кличками собак в заглавиях: «Муму», «Каштанка», «Белый Бим Черное ухо»… Подобные названным рассказы, повести, романы могли бы составить полноценную антологию. Сочинения классиков—не столько о животных, сколько о людях—добрых и не очень. Предлагаемые вниманию читателей заметки стоит назвать распространенным именем—Лёва. На него по-человечьи откликался живший в нашем перенаселенном дворе беспородный пес.

 

ЛёваЕму симпатизировали все, кто был не в силах удержаться от выражения в его адрес чувств. Леву есть за что любить. С восходом солнца по вторникам у группы жителей двора был повод собраться на площадке у гаражей. К нам неизменно подходил наш общий четвероногий друг. Нет, не из меркантильных соображений. Его тянуло потереться поочередно о ноги каждого, поймать устремленный на него взгляд. Животное испытывало верх блаженства, если кто-то трепал его по загривку.
Поздоровавшись с нами таким образом и убедившись в том, что нам никто не угрожает, Лёва устремлялся к дворничихе, которая, как ему казалось, тоже нуждалась в его защите.
В одиночестве Лёва—само благодушие, разве что мог лаем встретить и проводить случайно забредшего во двор крепко выпившего бродягу. На дух пес не переносит «выхлопы» алкоголя!
Если у Лёвы среди жителей двора были друзья, то появились, скажем помягче, и недоброжелатели. Вполне возможно, если говорить напрямую, что дело было не в животном. Свалившиеся на его голову испытания подвигли к размышлению о том, что предметом недоброй зависти среди людей могут стать не только чужие осязаемые материальные блага, но и такие черты человеческого характера, как доброта, способность любить, наконец, то самое расположение к вам ничейной собаки. «Ах,—вполне вероятно, говорит себе не способный на положительные эмоции человек,—вы поглаживаете собаку по холке, мало того, подкармливаете ее, в таком случае…»
Начала исчезать посуда, в которую мы подкладывали Лёве специально купленные на рынке куриные лапки, а в зной наливали дворовым животным воду. «Зачем вы подкармливаете собак и кошек?»—с раздражением в голосе спросил меня шибко прагматичный сосед, собственник навороченного авто. «А что им, помирать?» И на этот вопрос у моего собеседника был готов ответ: «Они уйдут в смежный двор».

В пору моего далекого детства проблема решалась незатейливо просто. Средь бела дня по брусчатке ползла полуторка. Ее неспешно сопровождали мужики с ружьями. До сих пор в ушах звучат оглушительные залпы и последний визг сраженного Бобика. Еще пять минут назад он весело носился с нами по школьному двору…
К дню сегодняшнему картина несколько изменилась. Не раз и не два в течение последних лет поникший Лёва валялся под кустом, отказываясь от самых аппетитных косточек, не реагируя на подвыпившую публику. Слов нет, собака могла отравиться и у мусорных контейнеров. Могла. Однако…
Недавно во двор прикатила, нет, не полуторка из моего детства, а крытая, выкрашенная в белый цвет машина. Лёву и его соплеменников сражала не свинцовая дробь, а шприцы с раствором. Почти мгновенно животные теряли способность двигаться. Во двор высыпал народ. День назад трудно было представить проявление столь массового расположения к Лёве. Люди упрашивали необычных охотников оставить любимца в покое, взывали к милосердию. Кто-то пустил слезу. Нашлась дама, которая «козырнула» краснокожим с тиснением под золото удостоверением авторитетного правоохранительного учреждения,—ничего не помогло.
«Действуем по анонимному сигналу ваших же соседей»,—отрезали неожиданные гости, с тем и убыли. Правда, под напором собравшихся «болельщиков» не утаили, куда именно.
Надо сжечь полбака моторного топлива, чтобы доехать до частного питомника собак, существующего, как мы поняли, на пожертвования граждан и гранты из городского бюджета.
На следующий же день мы с пакетом куриных лапок совершили поездку в дальний угол сельскохозяйственной зоны Большого Севастополя. Лёва еще окончательно не оправился от вчерашнего стресса. Все его тело трепала мелкая дрожь. Об иных проявлениях переживаний и страданий животного писать не решаюсь. Не стоит.
Через полчаса мы попрощались с Лёвой. За воротами остановились для завершения беседы с представителями редкого у нас заведения. Совершенно неожиданно у наших ног оказался… Лёва. Неведомо как он перемахнул через поднятое до небес ограждение вольера. Остатков нашего авторитета хватило, чтобы водворить пса на место.

На обратном пути потянуло на обобщения. Кто-нибудь считал, сколько в городе насчитывается бродячих собак? Тысячи. Только в нашем дворе, пережившем облаву, их сформировавшаяся стая сразу численно удвоилась после того, как собака Белочка привела и вырастила восемь крепеньких щенят. Когда иссякло свое молоко, четырехлапая мамаша носилась по дворам в поисках пропитания. Она умудрялась поместить в пасти 3-4 куриные лапки сразу. Представлю, как ее, голодную, соблазнял вкусный корм… Но она тащила его своему потомству.
Все это здорово, даже поучительно на фоне проходивших в те дни по телевидению сюжетов о детях-маугли и непутевых матерях. Здорово и одновременно непорядок: шутка ли—два десятка собак в одном дворе! Наверняка есть закон в отношении проживания среди нас животных. Было бы не только любопытно, но и полезно вникнуть в содержание регламентирующего документа. Но и без того ясно, что его положения не соблюдаются. Было бы по-другому, учитывались бы мнение и права не только анонимщиков, но и их оппонентов. Авторов доноса на Лёву легко вычислить. Удивительно, но в их числе оказались обладатели комнатных собак.
Поразило общение по телефону с активисткой защиты прав животных и руководителем приюта, куда, по несчастью, угодил наш Лёва. Им предлагалось встретиться с корреспондентом «Славы»… Дело ведь общее. Чувствовалось, что между ними сложились неприязненные отношения. Владелец приюта, по мнению активистки,—живодер. Но они были единодушными в отказе от общения с корреспондентом, хотя внешне проявляли заинтересованность во встрече.

Мне сопутствовала удача в Орлином.
В этом селе приют для бродячих собак 3-4 года назад организовала и содержит главным образом за свои средства и частично за средства волонтеров Маргарита Тормина. Доброй души человек оказалась в Байдарской долине с намерением обрести здесь тишину и покой. Но однажды на бойком перекрестке по пути в магазин обнаружила на асфальте собаку, ломаную-переломанную колесами автомобиля умчавшегося лихача. Маргарита Тормина вызвала «скорую». В клинике для животных несчастного пса заключили в гипс.
Позже пришлось принять под свою опеку выводок щенят. Они появились на свет в беседке во дворе детсада. Конечно, непорядок… Несколько раз под калитку дома нашей героини подбрасывали раненых при различных обстоятельствах, больных собак. В настоящее время в построенных вольерах содержится два с лишним десятка животных. Их количество меняется, так как выздоровевших собак с горем пополам удается пристроить в надежные руки. Беспородных животных берут неохотно.
Лечение сломанной лапы собаки стоит в пределах десяти тысяч рублей, более сложные хирургические вмешательства—18-20 тысяч. Значительны также затраты на корм и уход за животными. Где-то на «материке» сын Маргариты Торминой ведет бизнес. Он имеет возможность помогать матери. «Иначе мы не можем,—говорит женщина.—Так воспитаны. Выручаем тех собак, которые лишены шанса выжить».
«Я вашу работу выполняю»,—говорит в сердцах Маргарита Тормина представителям местной власти. Говорит после того, как должностные лица предъявляют к ней те или иные претензии, а иногда и необоснованно придираются. «Нормально было бы со стороны государства помогать материально частным приютам»,—считает Маргарита Тормина.
Вполне возможно, что в перспективе ее обяжут осуществлять налоговые платежи за содержание домашних животных. В настоящее время готовятся для принятия в Госдуме соответствующие законодательные акты. «Налог довольно чувствительный,—говорится в одном авторитетном издании.—За одну собаку планируется взимать до 15 тысяч рублей в год, за кошку—5000-7000 рублей, за хомячка—120, за попугайчика—800 рублей».
Легко представить, сколько объявится брошенных животных после введения в жизнь налоговых обязательств. При всех сложившихся обстоятельствах появившееся на свет животное имеет право на жизнь. В родной Балаклаве пусть бы еще послужили старый асфальт, старые вполне пригодные бордюры. Можно обойтись в праздники и без помпезной иллюминации, в том числе и на официальных зданиях. Лучше сэкономленные таким образом средства израсходовать на стерилизацию бродячих животных не для отчетов—для конкретного дела. Уверен, за 3-5 лет безостановочной реализации специальной программы можно цивилизованными методами добиться того, чтобы у каждого животного был хозяин.
* * *
Какова судьба Лёвы?
Во дворе мы не замечали его в амурных делах. Разве что в роли ассистента. Тем не менее его стерилизовали и вернули обратно. Нами снова овладела тревога: не отравят ли несчастного анонимщики? Немалых трудов стоило пристроить его по знакомству в Гончарное, во двор частного домовладения при условии доставки собачьего корма. Теперь это условие отпало: Лёва пришелся ко двору. А вот наш двор без него осиротел. Потерпим и эту утрату. Было бы другу хорошо…

А. КАЛЬКО.
На снимке: Маргарита Тормина со спасенной собакой.
Фото автора.

Другие статьи этого номера