«Сердце остается в Севастополе»

Национальная программа развития Севастополя станет  по-настоящему народной

Гостей нашего города среди многих его достопримечательностей привлекает и мемориальная доска с именами почетных граждан Севастополя и Героев Советского Союза, которая установлена у подножия лестницы, ведущей к Матросскому бульвару. В их числе с 1989 года появилось имя российского поэта Эдуарда Аркадьевича Асадова.

 

Тогда в Севастопольском Доме офицеров ЧФ ему были вручены диплом и лента почетного гражданина города-героя. Это свидетельство достойной оценки воинской доблести лейтенанта Э.А. Асадова при освобождении Севастополя.
В тот день мне довелось поздравить Эдуарда Аркадьевича и попросить его определить время для беседы о том, как начинался его воинский путь, как складывались фронтовые баталии, какие чувства он испытывает в такой торжественный день.
—Конечно, мною овладевает особое волнение: теперь с полным правом я могу причислить себя к севастопольцам. Это наполняет мое сердце гордостью,—сказал поэт и почетный гражданин города-героя Э.А. Асадов.
Лейтенант Эдуард Асадов 7 сентября 1943 года оказался в Москве, ему исполнилось 20 лет. Он прошел по Гоголевскому бульвару, где в школьные годы прогуливался с одноклассниками. Теперь кленовые листья медленно опускались на землю. Один из них он поймал в ладонь и заложил в записную книжку.
Из воспоминаний сослуживца старшего лейтенанта Ивана Турченко:
—Наше знакомство произошло осенью 1943 г. в Подмосковье. В те дни там формировалась наша бригада. Меня назначили командиром батареи, а помкомбата—фронтовика гвардии лейтенанта Асадова. Я уже знал, что он воевал, в семнадцать лет добился в военкомате направления на фронт. Эдуард мне в сыновья годился: разница в возрасте у нас была восемнадцать лет. На фронт мы уезжали 22 сентября 1943-го. Прибыли на станцию Чаплино. Вблизи слышались разрывы снарядов. Здесь проявился фронтовой опыт Асадова: он был отважен и выдержан. Молодые бойцы прониклись к нему доверием. Они ощущали, как лейтенант воздействует на них личным примером. В бою это оказывает решающее влияние.
Вспоминается случай, когда однажды глубокой ночью, возвратившись после боя, мы закурили, он мне сказал: «Иван Романович, третий год я на войне. Но не могу никак привыкнуть к гибели товарищей. Как живого вижу перед собой Витьку Семенова. К нам пришла его мать, бой проходил у их поселка. Вижу, как катятся её слезы, но не могу найти слов для утешения: не так давно она получила похоронку».
С декабря 1943 г. по апрель 1944-го мы стояли у Перекопа. Лейтенант Асадов часто водил солдат вброд через Сиваш за Турецкий вал. Там устанавливались огневые позиции, откуда артиллеристы открывали залпы по врагу. Асадов нередко читал нам свои стихи.
Фронт катился за врагом, как лава,
И внезапно, как на стену—стоп!
Не пройти ни слева и не справа,
Впереди—твердыня: Перекоп!
Он рычал, сплошною сталью лязгая,
Полыхая бешеным огнем.
Но ведь брали вы его в Гражданскую,
Значит, в эту как-нибудь возьмем.
Так в каждом залпе артиллериста пробуждался талант поэта.

«Катюша» на Волховском фронте И ПЕРЕКОПЕ

Семнадцатилетний московский школьник Эдуард Асадов в первые дни войны добровольцем ушел на фронт. Вскоре он стал наводчиком реактивной минометной установки «катюша» на Волховском фронте, защищал Ленинград, участвовал в боевых действиях на Кавказе. С боями прошел Перекоп и Ишуньские высоты, сражался за освобождение Севастополя.
Командующий артиллерией 2-й гвардейской армии генерал-лейтенант И.С. Стрельбицкий спустя годы напишет: «Эдуард Асадов совершил удивительный подвиг—рейс сквозь смерть на изношенной грузовой машине, по солнечной дороге на виду у врага под непрерывным артиллерийским и минометным огнем, под бомбежкой—это подвиг. Ехать почти на верную гибель ради спасения товарищей—это подвиг… Врачи с уверенностью сказали бы: «С таким ранением—ожог лица и глаз—очень мало шансов выжить, человек уже не способен не только воевать, но и вообще двигаться…»
Из воспоминаний сослуживца старшего лейтенанта Иван Турченко:
—Осенью 1943 г. в Подмосковье формировалась наша бригада. Меня назначили командиром батареи, а помощником комбата—гвардии лейтенанта Асадова, который вернулся ночью на огневую позицию. Эдуард рассказал, что встретил в Мамашае командующего 2-й гвардейской армией генерала Стрельбицкого, который объезжал перед штурмом артиллерийские подразделения и сказал, что залп наших гвардейских минометов спасет жизнь многих и многих солдат и офицеров пехотных частей.
Асадов пожал мне руку и поспешил к машине. Немцы открыли по нему огонь. Но Эдуард успел добраться до машины. Гитлеровцы это заметили. Груженая машина двигалась вверх медленно. Взрывы раздавались совсем рядом. Машина сползала назад. Два «юнкерса» вынырнули из-под облаков, но бомб у них уже не осталось. Работал только пулемет. Показались наши истребители. «Юнкерсы» ушли на юг.
Асадов вынырнул из кабины и пошел впереди, показывая водителю путь среди камней и воронок. Это был отчаянный рейс. Лейтенант вскинул руку, чтобы отдать команду. В этот момент столб дыма и пламени швырнул его на землю.
Шофер и боец подбежали к командиру, перевернули его на спину. Он был ещё жив. Грудь, плечи и руки остались целы, но лица не узнать—сплошная кровавая рана.
Вздыбленная воронками земля, алый диск солнца и далекие очертания Севастополя—вот что увидел Асадов последний раз в своей жизни. И это сохранилось в его сердце навсегда. Вскрыли два пакета для перевязки, но кровь остановить не удалось. Лейтенант глухо спросил: «Акулов… машина цела?» Водитель ответил хриплым голосом: «Цела».
Лейтенанта подняли, усадили в кабину. У развилки дорог водитель сказал: «Отвезу в санбат. Потом на батарею. Это быстро».
Приподняв голову, лейтенант проговорил: «Сначала… на батарею». Шофер запротестовал: «Как же так? Вы даже сидеть не можете». И услышал: «Минуты истекают… Исполняйте приказ: только на батарею».
Минут через пять Асадов понял по резкому толчку, что машина остановилась. Он проговорил: «Беги на вторую, потом на третью… Проскочим».
На батарее Ульянова увидели медленно съезжавшую изрешеченную машину. Бросились ей навстречу. Командир распахнул дверцу, хриплым голосом крикнул: «Спасибо, вовремя привез»—и осекся. Ему на руки сползало безжизненное тело лейтенанта. А залп был дан вовремя. Его Асадов уже не слышал. Разбитая машина везла его в полевой медсанбат.

С душой поэта и судьбой солдата

Рейс на устаревшей грузовой машине по залитой солнцем дороге на виду у врага, под бомбежкой ради спасения товарищей—это подвиг. У человека, получившего тяжелейшую травму, мало шансов выжить. Он уже не сумеет не только воевать, но даже передвигаться.
Эдуард Асадов не вышел из боя, он продолжал командовать и выполнять боевую операцию. «Подобного случая за свою долгую военную жизнь не могу припомнить»,—говорил генерал-лейтенант И.С. Стрельбицкий.
Эдуард Асадов перенес 12 операций, сумел собрать всю свою волю и силы, чтобы ринуться в новый бой, самый трудный в своей жизни.
И под ветрами с четырех сторон
Иду я в бой, как в юности когда-то.
Гвардейским стягом рдеет небосклон.
Так вот, наверно, и в мир я рожден
С душой поэта и судьбой солдата.

МОСКОВСКИЕ ГОСТИ

Обычно на юбилейные торжества в Севастополь приезжала делегация деятелей литературы и искусства. Впервые это произошло в 1964 году. Возглавлял её первый секретарь Союза писателей РСФСР, лауреат Сталинской премии Леонид Соболев. Их встречали представители городского партийного руководства и флотского командования. Накануне в Морской библиотеке открылась выставка произведений известных литераторов. Библиографы Анна Евсеевна Воловик и Евгения Матвеевна Шварц рассказывали о творчестве популярных писателей и поэтов, делали обзоры.
Молодым офицерам поручили встречать гостей и доставить в гостиницы, где им предстояло отдыхать после волнующих выступлений. Мне поручили встречу и сопровождение Э.А. Асадова. Я попросил Валерия Милодана, известного книголюба, вместе встречать делегацию. Утром 5 мая мы подошли к ДОФу, где нас уже ожидал матрос-водитель в «газике». Когда приехали на вокзал, накрапывал дождик. Поезд подошел точно по расписанию, мы направились к пятому вагону. Сначала вышла женщина, за ней—мужчина, у которого глаза были закрыты черной повязкой.
—Здравствуйте, уважаемый Эдуард Аркадьевич!—произнесли мы одновременно с Валерием.—С приездом в город-герой Севастополь!
Эдуарду Аркадьевичу и его супруге Лидии Константиновне вручили букеты цветов.
Назначенные для встречи офицеры «разбирали» писателей. Водитель показал мне листок, на котором было напечатано: «Э.А. Асадов, гостиница «Приморская». Это та, что рядом с рынком, хотя были гостиницы куда комфортабельнее. Поехали по указанному адресу, занесли вещи в номер.
Я ожидал в коридоре. Минут через десять вышла из номера Лидия Константиновна: «Борис, мы жить здесь не можем. Даже умывальник в коридоре». Оказалось, только одного Асадова направили в «Приморскую»—остальных писателей расселили в «Севастополе» и «Украине». Я вышел к телефону-автомату, позвонил дежурному политуправления, услышал: «Места расписаны заранее. Никто и ничего менять не будет!»
Снова набираю дежурного: «Прошу сообщить капитану 1 ранга М.И. Лезину: Асадов незрячий, за ним ухаживает жена». Слышу раздраженный голос: «Старший лейтенант, делайте то, что предписано». Звоню снова: «Прошу вас, доложите: Асадов—единственный из всей делегации, кто участвовал в освобождении Севастополя».
Слышу, как дежурный с кем-то перезванивается. И вдруг: «Ждите. Через 20 минут приедет ваш «газик». Водитель все скажет». Поднимаюсь на второй этаж, успокаиваю Лидию Константиновну. Выходим на ступеньки гостиницы—«газик» уже на месте, и матрос протягивает бланк политуправления. Читаю: «Гостиница «Украина». №…» Подпись неразборчива, зато напечатано: «Капитан 1 ранга М.И. Лезин». Так перебрались в гостиницу «Украина», и, кстати, этот номер на первом этаже закрепился за Эдуардом Аркадьевичем на все последующие приезды в Севастополь.
Москвичи говорили: «Михаил Иванович Лезин всем писателям полезен». В годы службы на ЧФ он всегда уделял внимание деятелям культуры и искусства, представлял Э.А. Асадова и других гостей командованию ЧФ.
В городе шефство над Эдуардом Аркадьевичем было поручено Елене Ивановне Жуковой, секретарю горкома КПУ в 80-е годы. Она с достоинством, с душевной теплотой справлялась с особым заданием.

ВСТРЕЧА НА БПК «ПРОВОРНЫЙ»

Подружиться с Эдуардом Аркадьевичем посчастливилось и мне. Э.А. Асадов—человек сильной воли, яркая творческая личность, отзывчивый человек. Доводилось беседовать с ним в Москве, на писательской даче в Красновидово, ездил с ним по местам боев на Бельбек, брал интервью в его приезды в Севастополь.
Мне довелось сопровождать Эдуарда Аркадьевича, когда он бывал в частях и на кораблях, у курсантов военно-морских училищ, на его творческих встречах. Ему задавали разнообразные вопросы. Так было и на БПК «Проворный»…
—Что характеризует поколение фронтовиков в жизни и литературе?
—В стихах и выступлениях я касался темы отцов и детей. Не считаю, что это противостоящие люди. Когда началась война, я ушел добровольцем на фронт. Тогда мне исполнилось 18 лет. Наше поколение фронтовиков вдохновляла революционная романтика, её герои служили для нас примером. С этими идеалами мы жили, за них боролись. Поколение фронтовиков знало, за что сражается. И разгромило германский фашизм. Оно вступило в жизнь при лучине и вывело страну к тайнам атомной энергии.
Но вдруг снова нависнет опасность над страной? Как поведут себя ребята, для которых смысл жизни—доллар? Патриотические чувства вытравляются, а страсть наживы поощряется. И это может обернуться большой бедой.
Сейчас ребятишки уже не строят корабли и авиамодели во Дворцах пионеров, а моют автомобили, расталкивая своих сверстников-конкурентов. Это вызывает горечь и сожаление. Когда-то я ездил по огромной стране от Йошкар-Олы до Владивостока, и всюду была моя Родина. Я читал стихи о любви, о дружбе, об идеалах добра и человечности и везде встречал понимание…
—Когда вас называют героем войны, человеком мужества и стойкости, как вы это воспринимаете?
—Меня больше радует, когда слышу, что я порядочный, достойный человек. Когда говорят о мужестве, я думаю о том, как этим поделиться с людьми, чтобы зарядить силой воли, энергией наших молодых. И моя поэзия в значительной степени устремлена к этой цели. Я действительно в поэмах, в стихах стараюсь внушать молодому поколению веру в себя, мужество, любовь к Отчизне. И очень страдаю, когда произносят «в этой стране».
—Что значит для вас Севастополь?
—В боях за Севастополь я был тяжело ранен. И на месте ранения в Бельбекской долине воины-авиаторы установили памятный камень. Каждый раз я встречаю здесь самое доброе к себе отношение севастопольцев и моряков. Я очень горжусь званием почетного гражданина Севастополя. Это для меня—самая высшая награда.
На юбилейных шествиях фронтовиков я иду в составе 2-й гвардейской армии. С каждым годом нас все меньше, но я чувствую, что любовь севастопольцев к ветеранам-освободителям не убывает. Мы проходим через объятия тысяч и тысяч замечательных людей. И кажется, что Севастополь освободили только вчера. Мое сердце переполняется любовью к севастопольцам и военным морякам. Я хочу, чтобы когда меня не станет на свете, мое сердце захоронили на Сапун-горе. Пусть оно навсегда останется в Севастополе.
…Таково было пожелание поэта, почетного гражданина Севастополя. Севастопольцы всегда будут благодарны Эдуарду Аркадьевичу Асадову за подвиг при освобождении города, за его негасимую любовь к Севастополю.
В мае 1944 года возле деревни Бельбек вблизи Севастополя двадцатилетний лейтенант Эдуард Асадов совершил высокий подвиг мужества. Первым, кто обратил внимание на стихи Асадова, присланные из госпиталя, был поэт Корней Чуковский. «Вам надо учиться,—сказал он Асадову.—Своя интонация у вас есть, надо вырабатывать свой голос, свою систему образов. Отрекомендую вас Алексею Суркову. Он—один из руководителей Союза писателей СССР, редактор журнала «Огонек». А Сурков приободрил: «Вы—подлинный поэт, сомнений у меня никаких. Трудитесь. Сможете—хорошо. Не осилите—на меня не пеняйте».
Эдуард Асадов поверил в свой путь, вышел на свою дорогу, значит—и обрел свое счастье. И называлось оно поэзией. Оставалось самое главное и самое трудное: взлететь! Но как, если крылья разбиты вдребезги… И все же Асадов осенью 1946 года был принят в Литературный институт им. М. Горького. Он учился с необыкновенными энергией и упорством. Лекции записывала Лидия Константиновна. За пять лет учебы, сдавая экзамены и зачеты, Эдуард Асадов обошелся без единой тройки, получив диплом с отличием!
Первая публикация его стихов состоялась на страницах журнала «Огонек» 1 мая 1948 года. Известный поэт Евгений Долматовский отметил: «Знаю Эдуарда Асадова с первых послевоенных лет. Он требователен к себе, не признает никаких скидок. Он не дал нам пожалеть себя, он нас пожалел. Свидетельствую: поэт никогда не гнался за популярностью. Она сама пришла к нему. Он победил одиночество, тьму, в которую его ввергла война. И молодежь чутко оценила этот подвиг солдата и поэта».

Э.А. Асадов—самый популярный адресат в СССР

Почтовый ящик Эдуарда Аркадьевича в писательском доме в Астраханском переулке, 5, всегда был переполнен. Э. Асадов вел обширную переписку, к нему шли письма из столичных городов и маленьких поселков. Ему задавали вопросы на самые разнообразные темы: от международных событий до житейских проблем в 90-е годы ХХ века. И он на все письма отвечал.
В одном из них Эдуард Аркадьевич образно и убедительно выразил отношение к событиям в нашей стране, Союзе Советских Социалистических Республик. Для прочтения писем, поступавших из-за рубежа, он имел возможность не приглашать переводчиков: его внучка Кристина свободно владеет английским, итальянским языками. Одно из «отечественных» писем хочу представить нынешним читателям. Это ответ Эдуарда Аркадьевича на присвоение ему звания почетного гражданина Севастополя, на поздравления Военного совета КЧФ и газеты «Флаг Родины».

«Дорогой Боря!
Газета, которую Вы мне послали, шла ровно месяц, но слава Богу, что дошла. Очень меня тронули поздравления и Военного совета, и редакции. Думаю, что и без Вашего участия тут не обошлось. Так что душевное Вам спасибо!
Что же касается раздела страны, то скажу сразу и окончательно: пусть меня считают консерватором или рутинером, или даже, как теперь издевательски говорят, «совком», но я раздела нашего государства все равно не воспринимаю. И вот мое по этому поводу кредо:
Не хочу, не могу, не смирился!
И в душе все границы сотру.
Я в Советском Союзе родился
И в Советском Союзе умру!
Живу в постоянных трудах. Пишу много, хотя стихов сейчас почти не издают. Но поэзия все равно будет жить вечно. О политических событиях говорить не хочу, потому что начну бурно ругаться. Уверен, что Вы меня понимаете.
Благодарственную телеграмму в Военный совет и проникновенную открытку редакции «Флаг родины» послал.
Пишите, не забывайте.
Всегда Ваш Эдуард Асадов».

 

…Лейтенант Эдуард Асадов, рискуя жизнью, доставил на батарею снаряды под обстрелом противника, под налетом двух «юнкерсов». Он совершил подвиг ради спасения сотни людей, ради победы. В разное время он был награжден орденами Ленина, Отечественной войны I степени, Красной Звезды, орденом Дружбы народов, двумя орденами «Знак Почета», «За заслуги перед Отечеством» IV степени, медалями «За оборону Ленинграда», «За оборону Севастополя».
И лишь 18 ноября 1998 года указом постоянного Президиума съезда народных депутатов СССР Э.А. Асадову было присвоено звание Героя Советского Союза. Фактически действия лейтенанта Эдуарда Асадова стоят в одном ряду с подвигом рядового Александра Матросова, закрывшего своим телом амбразуру дзота противника и способствовавшего продвижению своего подразделения.

 

Б. ГЕЛЬМАН, лауреат почетного знака Союза журналистов РФ «За заслуги перед профессиональным сообществом», заслуженный журналист Севастополя.

 

На снимке: встреча Эдуарда Асадова в Севастополе 5 мая 1975 г. (Слева направо: Б. Гельман, Эдуард Асадов, Лидия Константиновна, В. Милодан).

Другие статьи этого номера